Однажды утром к большому замку подъехала маленькая машинка. Из нее выпорхнула девица в черном манто. Красные шпильки бодро зацокали по вымощенному плитами двору. Это была Журналистка. Она приехала к знаменитому Писателю-с-Горы, у которого собиралась выведать его заветную тайну.
Невидимый ей, Писатель наблюдал из высокого окна, как она подходит к тяжелой двери и берется за кольцо, свисающее, как водится, из пасти льва. Времени у него было немного, но Писатель умел использовать его с умом.
Звонкое эхо разнеслось по замку: Журналистка колотила в дверь от души.
- Иду, иду! – приглушенно донеслось изнутри. Прошло минут пять. Невнятное шебуршание сменилось постукиванием, потом тишиной. Журналистка подождала, вновь взялась за кольцо, но за стеной что-то загрохотало, заставив ее отпрыгнуть. Наконец, массивный замок щелкнул, дверь со скрипом отворилась. Журналистка шагнула через порог и оказалась в просторном холле.
Резной потолок отражался в начищенном паркете. Цветные витражи празднично сияли. Светильники на стенах излучали мягкий свет. Журналистка замерла, впитывая впечатления, и вздрогнула от неожиданности, когда ворчливый голос сказал из-за спины:
- Столбом-то не стойтя, проходитя. Пальтишко от сюды повесьте.
У двери обнаружилась серая особа самого крючконосого вида, одетая в нечто не пачкающееся. Рукой, вооруженной шваброй, она указывала на причудливо растопырившуюся вешалку.
Журналистка прищурилась и уже готова была обстрелять швабру вопросами, как послышались торопливые шаги, и в холле появился Писатель. Белая рубашка ослепляла, черный жилет облегал талию, брюки подчеркивали стройность ног.
- Простите мне эту задержку! – воскликнул он, подхватывая манто гостьи одной рукой, а ее локоток – другой. - Я был в другом крыле, когда услышал стук.
- Меня тепло встретили, - сказала Журналистка, оглядываясь на серую тень.
- О, это моя Фея чистоты, - ответил Писатель. – Я без нее, как без рук.
Он поднялся с гостьей по лестнице и распахнул перед нею дверь в свой кабинет.
Это был именно кабинет писателя: солидный стол, письменный прибор, жарко горящий камин и пушистый ковер отметали всякие сомнения. Стеллажи с книгами, латунная лесенка и огромное окно довершали картину.
Писатель пристроил куда-то манто, усадил гостью в кресло у камина, сам сел напротив и поощрительно улыбнулся. В руках Журналистки, как по волшебству, появился блокнот, красный карандаш хищно нацелился на собеседника. Невидимый оркестр грянул вступительный менуэт.
Обменявшись приветственными поклонами и реверансами, они покончили с прелюдией и понеслись в польке. Журналистка раскраснелась, глаза Писателя весело блестели. Непринужденные вопросы, отвечать на которые было легко и лестно, сыпались один за другим. Время летело незаметно. Начался вальс. Журналистка вела партнера, пытаясь вскружить ему голову. Он изящно отступал, уворачивался, ни разу не сбившись. Писатель был опытным танцором, обойти которого было непросто.
Наконец, в заключительном котильоне Журналистка спросила о том, что ее интересовало больше всего:
- О том, как вы пишете, ходят самые невероятные слухи. Говорят, что Муза нашептывает вам романы на ухо, а вы записываете их набело. Что вы делаете пометки на подоконниках. Что у вас есть партитуры, где за нотными знаками вы скрываете пробные сюжеты. И самый недавний слух – что вы где-то храните все свои черновики, начиная со школьных сочинений, и именно это является секретом вашего успеха. Что из этого соответствует истине?
- Разумеется, ничего.
Писатель поднялся с кресла, протянул руку гостье. Подвел ее к окну, из которого открывался невиданный простор. Стоя рядом плечом к плечу, не выпуская ее руки, Писатель сказал:
- Видите эти плиты?
С высоты двор казался выложенным огромными листами гранита.
- Это и есть мой черновик.
Журналистка повернула голову и взглянула ему в глаза.
- Да-да. Каждое утро, если нет дождя, я вооружаюсь палочками мела и спускаюсь во двор. Я заполняю одну «страницу» за другой. А когда солнце начинает клониться к закату, возвращаюсь сюда. Только то, что остается видимым на следующий день, достойно изложения на бумаге.
Голубые глаза гипнотизировали. Но она не была бы Журналисткой, если бы потеряла самообладание.
- Можно ли… когда-нибудь… увидеть это чудо?
- Увы! Тогда оно перестанет быть чудом.
Журналистка признала свое поражение. Разочарованно простучали каблуки, грянула дверь, зашуршали колеса. Писатель проводил ее взглядом и заметил другое авто, взбирающееся на гору. Он быстро вернулся в дом.
Могучий автомобиль плавно затормозил почти у входа в замок. Его солидному обладателю не пришлось стучать – дверь распахнулась ему навстречу. Он уверенно вошел в холл, снял шляпу и макинтош и сунул за спину, не глядя. Помедлил, оглянулся, подняв брови.
- От она вешалка-то, - сказала обладательница швабры. – Очки-то не забывайте, в нашем возрасте самое оно!
Лысина гостя начала краснеть, однако подоспел Писатель, одетый в строгий синий костюм, и приветственно протянул ему руку.
- Не обращайте на нее внимания, - сказал он вполголоса. – Такой грешник, как я, не заслужил иной награды.
И повел Издателя в уже знакомый кабинет.
- Итак, чему обязан? Ведь мы все обсудили на прошлой встрече?
- Разумеется. Я лишь хотел узнать, как продвигается новый роман.
Голубые глаза Писателя сузились.
- У вас есть какие-то сомнения в том, что он продвигается?
- Нет, конечно же, нет. Я в том смысле, что… ходят слухи, понимаете ли… Ваши черновики… их не могут выкрасть?
Писатель встал и подошел к столу. Указал на кипы листов белой бумаги, громоздящиеся на нем.
- Вот черновики нового романа, - просто сказал он.
- Но как же… тут же ничего не написано?!
- В том-то и фокус. Написано, хотя этого не увидишь невооруженным глазом.
Издатель смотрел недоверчиво.
- Я пользуюсь особым пером, на бумаге не остается никаких следов. А чтобы прочесть написанное, надеваю специальные очки.
Поскольку собеседник явно хотел попросить о демонстрации, Писатель поспешно добавил:
- Надеюсь, вы не сомневаетесь в правдивости моих слов?
Издателю ничего не оставалось, как заверить хозяина кабинета в своем полном доверии.
- Благодарю. Кроме того, мне бы не хотелось, чтобы кто-то, кроме нас с вами, узнал мой секрет.
Издатель замахал руками.
- Конечно же, дорогой Писатель! Все останется между нами. Главное, теперь я спокоен – наши конкуренты не доберутся до вашей новинки, ваш успех останется при нас. Позвольте откланяться и пожелать вам удачи!
Писатель ответил величественным полупоклоном. Он проводил Издателя до машины.
- Там еще ктось пылит, - равнодушно заметила Фея чистоты, она же Награда за грехи.
Писатель пригляделся, чертыхнулся вполголоса и ушел к себе. Через пять минут к замку подкатил потрепанный автомобильчик, из которого выбрался одышливый толстяк в темной-зеленой рубашке и полосатых штанах. Завидев представительницу прекрасного пола, он сорвал с головы кепку и поклонился.
- Ноги вытирайте, - буркнула представительница. Толстяк счел это за приглашение войти, тем более что хозяин в черной рубашке с искрой и синих клешах уже спешил навстречу. Пожимая руку Писателю, Биограф спросил:
- Может, все же позволишь мне ввести ее в повествование? Ну хоть эпизодом!
- Ни в коем случае! Она – мое тайное оружие.
Писатель на ходу оглянулся и подмигнул Оружию, уводя Биографа. И вот уже третий за утро гость сидит у камина.
- Ну что там у тебя? – спросил Писатель.
- Черновики тебе принес, ты же хотел посмотреть.
Увесистая папка легла в протянутую руку. Писатель развязал тесемки и принялся проглядывать написанное. Иногда одобрительно кивал, иногда ухмылялся. Вдруг он оторвался от чтения и уставился на Биографа.
- Что такое?
- Почему это ты написал, что я свои черновики сжигаю?
Биограф пожал плечами.
- А что тут такого? В последнее время все только и задаются вопросом, не в них ли твоя сила, куда они деваются и можно ли их украсть.
- Пусть гадают. Вопрос без ответа всегда интригует больше ответа без вопроса.
- Хорошо, вычеркну. А остальное тебе как?
- Оставь, я еще посмотрю.
- Торопишься?
- Увы!
- Что ж, прости, что отвлек. Я на недельке еще зайду.
- Бывай!
Когда, наконец, последний посетитель ушел, Писатель с облегченным вздохом переоделся в последний раз – для себя, а не для удобства посетителя. Он сбежал вниз по лестнице и сообщил спине, протиравшей канделябры в холле:
- Я пошел! К обеду не жди!
Спина повернулась к нему передом. Он подмигнул. В короткой куртке и кепке, надвинутой на глаза, он казался совсем мальчишкой. Канделябр, прижатый привычной к работе рукой, ушел глубоко в стену. Открылась потайная дверь.
В холл ворвались солнечный свет, уличный гомон и запахи недавнего дождя. Синий мяч с красной полосой покатился вдаль, преследуемый мальчишками. Захлопали растянутые на веревках простыни. Где-то тоненько засвистел чайник. Будний день в совершенно обычном мире.
Писатель просиял широкой улыбкой, послал провожающей воздушный поцелуй и нырнул в жизнь, кипящую за дверью. Туда, где играли и ссорились, торговали и строили, любили и расставались по-настоящему, не признавая черновиков. Он вдыхал этот мир полной грудью, чтобы выдохнуть в романах и повестях, не умея иначе выразить восторг перед тем, что считал главным чудом природы.
Она аккуратно прикрыла дверь. Вздохнула и подумала, что, вернувшись, он натащит мыслей, разбросает кругом образы, намусорит неоконченными сюжетами. Словом, прибавит ей работы.
Только она знала, как много чернового хлама скапливается на Писательском чердаке. И только ей удавалось навести там порядок. Недаром она много лет была его Музой.
Автор: Лада
Источник: https://litclubbs.ru/duel/slonotjap-2-free-5.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: