Зимой 1985 года наше путешествие в Псково-Печерский мужской монастырь ознаменовалось поездом, идущим из Владикавказа в Москву. Прибыли в Печоры мы ещё засветло, на дворе ещё вовсю царила ночь. В бытность тех времен мне едва исполнилось пятнадцать, а маме было сорок пять. Подходя к строгим, но в то же время величественным стенам монастыря, мы испытывали внутренний трепет.
В душе мы с мамой отчаянно надеялись, что это будет место, наполненное духовностью до краев. Тогда у нас не было ни малейшего представления об укладе монастырского быта со всей его аскетичностью и, порой, суровостью. Остановиться планировали у матушки Маргариты, которую и собирались пойти искать, попав на территорию монастыря.
Однако при входе нас не встретили с радостью: хлебом и солью, а лишь накричали. Мы ожидали увидеть святых, чуть ли ни нимбом подсвеченных людей, а столкнулись с суровой и неприглядной реальностью. Сердце, разлетевшись на множество осколков, ухнуло вниз....Монах, стоявший у ворот, грубо указал нам путь в храм на службу.
В Успенском храме проходила в то время ранняя литургия, и мы, чувствуя себя потерянными, едва выдержали её, размышляя о том, зачем проехали больше тысячи километров. Только лишь для того, чтобы встретить то же, что и в обычной жизни?
И решили мы с мамой не задерживаться в Печорах более, а отправиться прямиком на вокзал. Но тут случилось нечто, заставлявшее нас поменять решение.
Неожиданно появился дедушка, окружённый со всех сторон людьми, отчаянно старающихся к нему приблизиться. Мы с мамой отступили к стене и безмолвно наблюдали, как будет дальше разворачиваться эта картина… Он словно не касался земли и уверенно шел вперёд. И никто не мог ему помешать. Вдруг ни с того ни с сего он приблизился к нам и, положив руку сначала на голову мамы, а затем на мою, душевно отеческим голосом произнёс: «Ну что, Галина в квадрате, всё будет хорошо!» (Нас с мамой одинаково зовут) После этого он ушёл…
Этот момент изменил нашу жизнь. На пути к матушке Маргарите наши сердца переполнялись радостью и счастьем, и именно от неё узнали, кто был этот дедушка — отец Иоанн Крестьянкин.
С тех пор мы ежегодно посещали монастырь и получали от него письма и наставления. Даже после его ухода из физического мира, он продолжает поддерживать нас.
Галина, Владикавказ–Белгород