Ноябрьский литературный микс
Ноябрь. С ним сразу все ясно. Разве может быть хорошим месяц, который начинается с «но»? А в английском вообще с «no». Оставь надежду всяк сюда входящий. Достать чернил и плакать - про него, про ноябрь. Пастернак ошибся на пару месяцев.
В ноябре миром управляет ученик. Ноябрю все сигналят: проезжай быстрее. Мокрый снег - такое мог придумать только Иероним Босх. Наши лица утром в ноябре - Эдвард Мунк. В ноябре Босх с Мунком пляшут канкан. Такое даже представить жутко, а мы в этом живем.
Ноябрь - это обнажённость... Чувство лёгкости и смущения от сброшенной природой одежды и хрупкой незащищённости... Пахнущий морозной накрахмаленной свежестью новый неисписанный лист... Осень близится к завершению, становится монохромно-коричневой. Небеса хмурятся, и появляется холод, настоящий, который забирается под пальто, становясь второй кожей. Убраны уставшие яркие краски... Время графики... Время соло... Обострённое желание тепла... В ноябре угадывается что-то мистическое... Этот месяц, как яд - и исцеляет, и отравляет...
…Даже во сне идет дождь, и мир наполняется особой меланхолией... Мирным уютом отражается абажур в стекле, подсвечивая зябкую неприглядность - туман и заоконную утреннюю стылость. Туда не хочется. Не хочется вынимать себя из мягкой пижамности, вытягивать из сладкой кофейности и домашности, чтобы, запечатав все глубоко, затянутой и закутанной, прорезать сизый холод.
Утро начинается тихо, еще до рассвета. Громко зевая, горожане выходят из дома, на ходу плотнее запахивая свои серые пальто. Там, снаружи, их ждет колючая темнота и повисшее в воздухе ожидание снега. Люди спешат начать новый день, смешивая черноту утра с чернотой кофе в бумажных стаканчиках. Такого горячего в приветливых желтых кофейнях и такого холодного через пять минут на промозглом ветру. Тольятти, застрявший в межсезонье, торопился запустить свои шестеренки.
Тайные знаки
Осень, наша мудрая наставница... Она не прячет первый иней седины, смиренно носит темное, повседневное. Несет веру покоя, и вся природа начинает леденеть.
Лист клена, словно медь, звенит,
Ударившись о маленький сучок.
И мы должны понять,
Что это есть значок,
Который посылает нам природа,
Вступившая в другое время года.
Почерневшие деревья обнажили все свои несовершенства, и теперь перечерчивают небо корявым зигзагом ветвей - и в этом тоже видится какой-то знак, знак доверия - вот мы такие, какие есть - принимайте или нет. Смотрю на них, и становится чего-то жаль - ушедшего или так и не пришедшего, заблудившегося на полпути...
Последние дни осени - это просто такое время, затянувшееся, непростое. Когда хочется что-то вспомнить, родное и близкое. Когда хочется плакать - тихо, светло, и по-настоящему, навзрыд - все накопившееся просится наружу, и всегда есть о чем. Когда бесприютность стелeтся над лугами, хлопает ставнями на ветру. И мы снова ищем свой дом, уже где-то в себе, собираем по каплям тепло.
…А пока живем в ожидании, но в душе что-то тихо и тонко поет: ветер ли, или наши давно забытые мечты? Ноябрь плачет вместе с нами, и капли на ветвях собираются бусинами. И начинает казаться, что так будет всегда...
…Это такое время - темное и сложное. То время, через которое нужно пройти, чтобы снова увидеть рассвет и впустить в себя тишину. И мы уже знаем, что все пройдет и уляжется, и зальется сияющим светом. Сейчас просто такое время - нуждаться в тепле и вере, и ждать рассвета.
А где - то уже тихонько ступает зима…
И больше всего на свете сейчас хочется взять ее за руку и просто идти рядом с ней. Остановиться вдруг - прислушаться, оглядеться… а потом замереть от восторга, будто это наша самая первая зима на свете, и мы раньше никогда и не видели толком всех этих прозрачных снежинок, словно плывущих куда-то в солнечном свете. Будто и не слышали ни разу, как хрустит дорога под ногами. Будто мы только что узнали, что шерстяные шарфы бывают такими мягкими и теплыми и в них так уютно бродить, закутавшись по самые ресницы. Будто только этой зимою мы по-настоящему поняли всю ценность дружеских объятий, когда их так не хватает. Будто только сейчас горячий чай в стареньком термосе стал вдруг особенно вкусным…
В конце осени души неизменно что-то касается. Ты остро чувствуешь свою сопричастность к прощальному птичьему крику, к облетевшим за одну ночь деревьям. Ко всей этой сиротливости и неприкаянности, ко всему, что где-то болит и плачет, и чему нельзя помочь. Конец осени тормошит душу и бередит память. И становится щемяще - грустно и сладко одновременно. Душа теперь как полные ведра - несешь уже тихо и бережно.
…Запрокидываю голову в необъятное, но уже низкое небо, выпускаю пар изо рта, как в детстве, когда казалось, что ты делишься с осенью своим теплом. Идя по темной замше асфальта, стараюсь не наступать на прибитые дождем листья, так мне их жаль... А слезы осени текут по стеклам, оставляя за собой кристальную дорожку, и в этой размытости тает изменившийся до трепетности, мир...
…Представляю себя полем, глядящим в лиловое, набухшее небо и ожидающим мягкого, чистого снега, что станет опускаться медленно и тихо. Когда он падает, кажется, что все вокруг затихает, и по всей земле становится тихо-тихо, как будто она живет ожиданием чего-то необыкновенно прекрасного…
Снова мысленно вижу следы моего кота на первом снегу и самого Рыжика, с удивлением глядящего на белое вещество, покрывшее землю за одну ночь. Вспоминаю, что белый снег белым почти не бывает, он бывает то пепельным, то розовым, то почти синим, смотря по тому, каким в этот час было небо. Первый снег скрипит под ногами погожей капустой и пахнет арбузом. Снег, снег… Короткие дни без теней. Копны сена, как две сахарные головы, стоящие вдоль дороги.
И душа замирает, словно прикасается к чуду, прикасается к тихой и чистой радости, которая, подобно падающему снегу, сходит с молчаливых небес на притихшую землю…на притихшую землю нашего сердца.
... Плотнее кутаюсь в шарф, разглядываю нахохленных птиц на мокрых проводах, - осень, осень... Ноябрь как будто создан для тишины. И хочется совсем отказаться от слов. Объясняться взглядами, знаками, краткими вздохами, обнаженными чувствами, незаконченными мыслями…
Так и тянет побыть с ноябрем, попить вместе чаю на кухне, и чтобы он выслушал и утешил. Говорить о разном, накопившемся, наболевшем... О том, что было много несуразностей и спешки, а хочется покоя и света. Хочется понять и принять, и отпустить то, чему пришло время...
Хочется ждать зимы, её белизны и снежного хруста под ногами... просто ждать... Ноябрь будет смотреть мудрыми глазами и тихо кивать, так, что потянет благодарно уткнуться в его плечо и тихо уснуть, под всё еще живущие во мне колыбельные...
Снег так нежен, что с ним беспокойство не вяжется. Так и кажется - всё потихоньку уляжется. А потом этот снег обнимет нас и нашепчет слова утешения, и еще какие-то важные слова, от которых сразу встряхнемся и начнем жить с новой силой и прежней жаждой.
Как хочется верить в то, что там, наверху, есть какая-то мудрая и светлая сила, которой небезразличен каждый из людей, которая следит за тем, чтобы все страдания были вознаграждены по заслугам. От этого осознания жить становится намного проще.
Переходим на новый режим
В ноябре стараемся замечать красоту мелочей. Прислушиваемся к тихой музыке повседневности. Гоним эндорфины из чего попало, выжимаем по капельке. Вот яичница-глазунья. Идеальный желтый. Желток словно подернут слезой. Кристаллик соли на нем. Сколько в этом желтом жизнерадостности, оптимизма, надежды. Обычно делаю глазунью из двух яиц. Так что эффект умножаем на два.
Или автобус, которого долго ждешь. Он подъезжает, улыбаясь одними фарами.
Не замечали? Долгожданные автобусы всегда так подъезжают.
Джо Дассен. Это обязательно. Натощак три раза в день. Этим голосом запело бы море, если бы море умело петь.
В ноябре человек начинает гнездиться. Дом приобретает особое значение. Обычно на ноябрь я планирую покупку новой настольной лампы. Ежик вышел из тумана именно на свет лампы, пересмотрите мультфильм внимательно.
В ноябре нагрузка на кота резко увеличивается. В ноябре кот выполняют функцию упаковочной пленки с пузырями. Взбиваю котика как подушку. Он терпит - понимает: отрабатывает за год.
Ну, и не забываем обниматься. Чтобы злой ветер не унёс нас по одиночке. Объятья - кратчайшее расстояние между двумя людьми. Электричество души передаётся через руки.
Замыкаем цепь.
P.S. В литературном миксе использованы произведения Олега Батлука и Оскара Уайльда, Аль Квотиона и Оливера Холмса, Теодора Драйзера и митрополита Антония Сурожского, Симеона Афонского и Екатерины Аксёновой, Юлии Прозоровой и Олега Роя, Екатерины Сивановой и Лолы Грей, Юлии Прозоровой и Светланы Чухланцевой, Ии Латан и Натальи Григорьевой-Гордей, а также стихи Ларисы Миллер.
8.11.24. Россинская Светлана Владимировна, библиотекарь - библиограф, преподаватель педагогики и психологии, e-mail: rossinskiye@gmail.com