"Наихитрейшая лисица" - так называли этого человека его коллеги в разных странах. От Швеции до Османской империи. В России же называли уважительно - "Великих посольских дел оберегатель". Незаурядный дипломат, специалист по военному делу, энергичный администратор, организатор почты, экономист - таким вошёл в историю России Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин.
Его фигура - среди главных действующих лиц нашей истории - есть на памятнике "1000-летие России"! Он был государственным человеком, работавшим всю свою сознательную жизнь на благо Отечества. Деятельность Афанасия Ордина-Нащокина во главе внешнеполитического ведомства опередила своё время. На этом посту он запомнился многими инициативами, которые часто не достигали цели, но всё же... Благодаря именно им о останется в нашей истории.
***
XVII век был очень неспокойным. Россия чуть было не потеряла свою самостоятельность, войны длились и длились... Голод и неурожаи сменялись моровым поветрием... Сколько же за один век вынес русский народ???
Но Россия как государство состоялась! В этом сомневаться не приходится. Я бы не хотела говорить просто так о том, что она стала великим государством - до этого ещё очень долго. Но вот великих людей Россия рожать снова начала. Кто-то из них остался в её истории, кто-то безвестно исчез. Но все они положили со ум и способности на алтарь процветания Отечества.
Одним из виднейших государственных деятелей неспокойного XVII века был Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин.
Афанасий родился в середине Смуты, в 1605 году, в семье небогатого помещика Лаврентия Денисовича Ордин-Нащокина. Фамилия эта была хорошо известна по разрядным книгам. Именно там можно было проследить, что дворяне Нащокины служили ещё тверским князьям, а после Тверского восстания 1327 года перешли на службу московским государям. Диковинная двойная фамилия появившаяся в XVI веке рассказывала о мужестве предка Афанасия - Андрея Филипповича Нащокина, носившего прозвище "Орда". Второе прозвище, ставшее частью фамилии потомков - Нащокин - более ранний предок Афанасия получил за рваную рану щеки во время того самого Тверского восстания...
Каким-то образом размножился штамп, сопровождающий родословную Афанасия Ордина-Нащокина, что мол, он происхождением из скромного рода мелких дворян, ничем особенным в истории Отечества не отличившихся. Это смотря как и куда глянуть.
Например, что дядя Афанасия Иван Большой служил воеводой в Гдове и Опочке. Ещё один Иван Малый Ордин-Нащокин начальствовал в крепости Белая на Смоленщине. Представитель другой нащокинской ветви, Афанасий Фёдорович по прозвищу Злоба, был наместником в Изборске. Его сын Пётр был воеводой в Двинской земле, и именно ему обязан рождением город Архангельск.
Отметились Нащокины и на дипломатическом поприще. Григорий Богданович трудился посланником в Датском королевстве.
Лаврентий Денисович умер или погиб в 1610-11 году, когда "по государеве грамоте, какова прислана в прошлом во 119 году по челобитью Офонасья Нащокина, дано ему, Офонасью с матерью да с сестрою, из отца его на прожиток 150 четей". И хотя некоторые пишут, что отец старался дать сыну хорошее образование, вряд ли он успел это сделать, находясь в постоянных разъездах. Да и мальчику было всего-то 5 или 6 лет. В одной из дозорных книг поместных Псковских земель, в которой перечисляются владения ещё одного дяди Афанасия Нащокина, Иева, даются пояснения: "И те пустоши, и что были деревни пусты и дворы пожжены, не паханы, перелогом и лесом поросли". И о многом говорящее уточнение, почему не паханы: крестьянские имена и рядом: "убили литовские люди". Короче говоря, не до учебы вроде как. Выжить бы.
И всё-таки в 1620 году Афанасий, записанный в реестр службы как "Сын Боярский" ( это низший дворянский служебный чин), удивил знанием немецкого, польского и латинского языков, риторики и математики. Юноша отличался удивительной любознательностью и упорством. До конца своих дней любил он книги, эти, по его словам, "сокровища, очищающие душу". С удовольствием читал не только с церковные, но и светские сочинения, например, по истории, философии. Ко всему этому следует добавить острую наблюдательность, тягу к восприятию нового, неизвестного, и мы получим портрет молодого человека, который уже готов себя проявить на службе государю.
Учитывая, что род Нащокиных на тот момент не мог похвастаться приближенностью к трону, первое время служба Афанасия развивалась не стремительно. Как и положено человеку его возраста и родовитости, в 30-х годах женился на дочери новгородского помещика и псковского стрелецкого головы Василия Колобова. Жена подарила Афанасию двух сыновей: Василия и Воина.
За службу Афанасий Лаврентьевич получил деревню Селище, которая стала родовым гнездом семьи Ординых-Нащокиных.
Счастливое супружество принесло ему не только семейный очаг и сыновей, но и очень важное знакомство. Через родственные узы семейство Колобовых было связано с очень влиятельным при столичном дворе боярином Фёдором Шереметевым. Он был одним из тех, кто участвовал во всех крупных событиях, случившихся во время царствования первого Романова, начиная с процесса возведения Михаила Федоровича на царство. Именно с ним и свёл своего зятя псковский стрелецкий голова. Фактически карьера Афанасия Ордина-Нащокина началась в 1642 году. Ему было уже 37 лет. Не молод, но и не старец. Как говорят - мужчина в самой силе. Ордин-Нащокин ездил тогда на шведскую границу для осмотра и исправления её, а также для принятия, на основании Столбовского договора, пограничных земель, вероломно захваченных шведами. Уже в ту пору об Афанасии Лаврентьевиче говорили, что он "знает немецкое дело и немецкие нравы".
Следующим важным поручением стала его отправка в составе дипломатической миссии в Молдавию. Целью таковой стало ведение разведывательной деятельности. Требовалось прояснить намерения Османской Империи относительно России и вопрос возможного сближения её с поляками на волне антирусских настроений. В октябре 1642 года Афанасий Лаврентьевич с тремя помощниками прибыл в Яссы, где развернул настоящую шпионскую сеть. Из столицы Молдавии он узнавал, о чём спорили на польско-литовском сейме и что шептали визири султану в Константинополе. Через полгода наблюдений он посоветовал Москве отправить к султану посольство и дал возглавлявшему его Ивану Милославскому подробные инструкции. В результате замысел антироссийского союза был сорван. А Нащокин, которого включили в дипмиссию в Стамбуле тоже побывал...
Но в 1645 году умирает царь Михаил, Ордин-Нащокин оказывается не у дел. При дворе царя Алексея Михайловича Афанасий Лаврентьевич оказался не нужен. Он вернулся к себе в псковское имение. Заговорщики, поднявшие во Пскове восстание в 1650 году ( а хотите, называйте то хлебным бунтом), зная о репутации верного слуги московского правительства вернувшегося домой, "наметили" Ордина-Нащокина "к убийству".
Но покушение не удалось, а вот Афанасий Лаврентьевич направил в Москву целых два проекта подавления хлебных волнений. Документы были по достоинству оценены, и Ордина-Нащокина вызвали в столицу.
В том же году Афанасия Лаврентьевича назначают воеводой в Друи – небольшой городок в Полоцкой земле неподалеку от границ со шведскими владениями в Прибалтике. Снова шведы! Здесь стояла задача укрепить российское влияние на прибалтийских землях, собирать информацию о действиях шведов.
В 1654 году Ордин-Нащокин получил и успешно выполнил ответственное поручение в новой войне с Польшей: сторожить с малыми силами литовскую и ливонскую границу. После начала войны со Швецией был назначен воеводой захваченного Кокенгаузена и ряда других городов.
Хоть Ордин-Нащокин и считался воеводой только одного города, фактически в его ведении оказались все города занятой русскими войсками Прибалтики. Так что дел у него было очень много. Нужно было усиливать влияние России на отвоеванных территориях, для чего не допускать конфликтов между войском и местным населением. Еще нужно было не забывать и об экономическом развитии этих земель. Кстати, несмотря на чрезвычайную занятость, Ордин-Нащокин как-то находил время и на письма царю с различными проектами. Например, предлагал полностью отказаться от дворянского ополчения и перевести русскую армию полностью на регулярную основе.
Но работая здесь, Афанасий Лаврентьевич не забывает и родной Псков. Стремясь поддержать местных купцов и понимая их проблемы, в 1655 году он учреждает "Земскую избу" – первый городской банк. Но, к сожалению, опыт оказался неудачным.
В 1656 году Ордин-Нащокин подписал союзный договор с Курляндией, а в 1658 году - крайне необходимое для России перемирие со Швецией. За это царь Алексей Михайлович удостоил его чина думного дворянина.
Некоторые из современников отдавали дань его уму и государственным способностям. Он был, что называется, "говорун и бойкое перо", обладал тонким, острым умом. Внимательное наблюдение за иноземными порядками и привычка сравнивать их с отечественными сделали его ревностным поклонником Западной Европы и жестоким критиком отечественного быта. Он первый провозгласил, что "доброму не стыдно навыкать и со стороны, у чужих, даже у своих врагов". После него остался ряд бумаг, служебных донесений, записок или докладов царю по разным политическим вопросам.
Современники отмечали:
"Это был смелый, самоуверенный человек, знавший себе цену, но при этом заботливый и доброжелательный к управляемым, с деятельным и деловым умом; во всём и прежде всего он имел в виду государственный интерес, общее благо. Он не успокаивался на рутине, всюду зорко подмечал недостатки существующего порядка, верно соображал средства для их устранения, чутко угадывал задачи, стоявшие на очереди. Обладая сильным практическим смыслом, он не ставил далеких целей, слишком широких задач. Умея найтись в разнообразных сферах деятельности, он старается устроить всякое дело, пользуясь наличными средствами".
Начало 1660-х годов - снова работа на дипломатическом поприще. Снова переговоры со Швецией, которые шли очень тяжело. Только в 1667 году было подписано Андрусовское перемирие. После его заключения Афанасий Лаврентьевич был назначен главой Посольского приказа с громким титулом "царской большой печати и государственных великих посольских дел сберегателя" и пожалован в бояре. Так выходец из неприметного дворянского рода достиг вершины политической карьеры.
Именно к этим годам относятся очень интересные нововведения, инициированные Ордин-Нащокиным.
С именем А.Л. Ордина-Нащокина связано учреждение в 1666 году международной почты. Установилась почтовая связь с Польшей и Курляндией. Из Москвы в Вильнюс и Ригу и обратно стала регулярно доставляться корреспонденция. Причем торговый маршрут на Ригу проходил через Псков. В 1669 году вместо ямской гоньбы наладилась более надежная почтовая связь Москвы с Киевом, а затем с Архангельском и Сибирью.
При Ордине-Нащокине улучшилась информация о европейских делах. Все более или менее заметные события становились известными Посольскому приказу в Москве из "вестовых писем" и иностранных газет. По почтовой связи русское правительство получало из-за границы более сорока газет на немецком, голландском, французском, польском, шведском и итальянском языках. На основе сведений, полученных из газет и "вестовых писем", составлялись "Куранты" - первые русские рукописные газеты. "Куранты" писались на нескольких склеенных листах бумаги, иногда длиною в несколько метров.
В 1667 году Ордин-Нащокин разработал Новоторговый устав (тут пригодился его купеческий опыт), фактически положивший начало меркантилистской и протекционистской политике государства, Устав торговли, ограничивавший торговлю иностранную. Установил через перевод векселей заграничный денежный курс для России, т.е. сделал рубль конвертируемым. Заключил договор с "Армянской компанией" о торговле шелком-сырцом через Россию.
Заботами русского канцлера были созданы судоверфи на Западной Двине и на Оке, в селе Дединове. Он всегда был уверен в необходимости страны иметь выход к морю, которое бороздили бы суда русского флота. Ордин-Нащокин инициировал строительство первого русского корабля - "Орёл", созданного по западноевропейскому типу.
Полёт у этого "Орла" оказался, правда, скоротечным, уже на следующий год он попал в руки разинцев и был сожжён. Неудачей закончилась и попытка арендовать за рубежом гавань для русского флота. Такие переговоры ещё в 1662 году велись с Курляндией. В результате, задачу создания русского флота пришлось отложить, но чётко сформулировала этот важнейший для страны вопрос власть уже тогда. И роль в этом канцлера Ордина-Нащокина огромна.
Главный дипломат Московского государства интересовался и садоводством. И не просто интересовался, а немало сделал, чтобы улучшать и распространять его по стране. Тогда появляется "дивный сад" в царском Измайлово, где высаживаются саженцы, привозимые как из Европы, так и из Турции.
"На государственные дела, - писал он, - подобает мысленные очеса устремлять беспорочным и избранным людям к расширению государства со всех сторон, а это есть дело одного Посольского приказа".
Если внимательно вдуматься в суть реформ, которые проводил глава Посольского приказа в различных областях русской жизни, и оценить его постоянное стремление вывести страну из отсталости, твёрдо укрепиться на берегах Балтийского моря, то станет ясно, что его деятельность во многом предвосхитила реформы императора Петра I.
Этот удивительный человек был одним из тех редких дипломатов, которые обладают дипломатической совестливостью - качеством, с которым и тогда неохотно мирилась дипломатия. Афанасий Лаврентьевич ничего не хотел делать без правды: "Лучше воистину принять злому животу моему конец и вовеки свободну быть, нежели противно правды делати".
Он всегда готов был к спору. Но спору деятельному.
"Ордин-Нащокин вечно на все ропщет, всем недоволен: правительственными учреждениями и приказными обычаями, военным устройством, нравами и понятиями общества. Его симпатии и антипатии, мало разделяемые другими, создавали ему неловкое, двусмысленное положение в московском обществе".
Он многое сделал во благо Отечества. Однако споры с царём предопределили его падение. Государя Алексея Михайловича прямолинейность и принципиальность своего талантливого подчинённого всё больше приходилась не по нраву. Учитывая интриги, которые плелись вокруг Ордина-Нащокина при дворе (не все бояре были довольны появлением "псковского выскочки"), его отставка была предопределена.
На очередных переговорах с Польшей в 1671 году Ордин-Нащокин хоть и возглавлял русскую делегацию, но его полномочия были серьёзно урезаны по велению царя: дипломату было поручено действовать лишь в рамках довольно строгих инструкций. Вместе с этим он был смещён с поста главы Посольского приказа. Ордин-Нащокин воспринял это как глубокое личное оскорбление и отказался возглавлять посольство, сославшись на недомогание.
«Как в московском царстве искони, так во всех государствах посольские дела ведают люди тайной ближней думы, во всем освидетельствованные разумом и правдою. А я холоп твой, всего пусть и все дни службы своей плачусь о своем недостоинстве», – писал он царю.
А в другом месте продолжал:
"Думным людям никому не надобен я, не надобны такие великие государственные дела... У таких дел пристойно быть из ближних бояр: и роды великие, и друзей много, во всем пространный смысл иметь и жить умеют; отдаю тебе, великому государю, мое крестное целование, за собою держать не смею по недостатку умишка моего".
Бывший глава внешнеполитического ведомства снова уехал в Псков. В 1672 году Афанасий Лаврентьевич постригся в монахи в Крылецком монастыре и получил имя Антоний. Кучу ненужных никому документов и писанных им предложений по улучшению Российского государства он хранил в своей келье. О нём не вспомнили и когда умер царь Алексей Михайлович...
Только однажды, за год до смерти, к нему в монастырь прибыли гонцы от царя Фёдора Алексеевича с просьбой принять участие в переговорах с поляками. Пришлось отцу Антонию сменить монашеское одеяние на золототканый камзол дипломата и снова стать Афанасием Лаврентьевичем Ординым-Нащокиным. Впрочем, триумфального возвращения дипломата не состоялось: этого не хотел и сам Ордин-Нащокин, да и при царском дворе его советы считали устаревшими. Вряд ли кто-то предполагал, что его внешнеполитическая концепция отчасти будет реализована уже в конце столетия. Потому выполнив царское поручение, он вернулся обратно в монастырь, где и умер в 1680 году в возрасте 75 лет. Похоронен он на монастырском кладбище. К сожалению, до наших дней могила не сохранилась.
***
Сегодня имя нашего первого дипломата и шефа внешней разведки снова возрождается.
Сначала о нём вспомнила почта России, выпустив целый ряд марок и конверт
В серии ЖЗЛ вышла довольно разумная книга о Афанасии Лаврентьевиче.
Ну а главное - главное это открытые ему памятники.
Памятник в Печорском районе, на территории пансионата Центрального Банка России "Кривск".
В Опочке Псковской области
В Крылецком монастыре.
Хотели было поставить памятник в самом Пскове. Даже разговоры разговаривали...
Даже выбрали макет памятника... Пошел второй десяток лет ( с 2013 года-то), как в областном центре обсуждают установку монумента. А ведь даже было выделено место под памятник. Но его всё ещё нет...
А жаль. Согласитесь. Жизнь и карьера Афанасия Ордина-Нащокина уникальна для допетровской России: он был первым мелким дворянином, ставшим боярином и близким к престолу человеком благодаря не кумовству, а исключительно своим личным качествам. Далеко не случайно англичанин Коллинс, врач царя Алексея Михайловича, называл Афанасия Лаврентьевича Ордин-Нащокина великим политиком, который не уступит ни одному из европейских министров.
Сам же Афанасий Лаврентьевич любил говаривать: "Какое нам дело до иноземных обычаев, их платье не по нас, а наше не по них".
Ну очень современная фраза!
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!