Император из Вардана не получился. Он заставил патриарха утвердить официальной религией непопулярную ересь монофелитства, болгары и арабы грабили провинции. В итоге, в 713 г. его свергли. Страна стала ареной борьбы за власть, в которой победил военачальник Лев Исавр, ставший императором в 717 г. Он основал новую династию и положил начало политике иконоборчества, которая окончательно подорвала связи Восточной и Западной православных церквей. Я считаю, что именно иконоборческая политика Исаврийцев положила конец античности в Византии, превратив ее малоазийское царство на окраине Арабского халифата, малопонятное и неприятное христианам в Италии, Испании, Галлии и Британии. Расхождение Константинополя и Рима привели к тому, что западное православие превратилось в знакомое нам католичество, а папа Римский в конце концов решил, что Западу нужен собственный император, которым суждено было стать Карлу Великому, но до этого было еще далеко. А пока, в 717 году арабская армия перешла пролив Дарданеллы и осадила столицу христианского мира, где только что воцарился Лев III Исавр. Осада длилась целый год, но в конце концов ромеи при помощи болгар Тервела спасли Европу от арабского завоевания задолго до битвы при Пуатье.
В то время, как Константинополь терпел правление Юстиниана и был ареной борьбы между ним и его соперниками, на другом конце славянской географии вновь разразились войны с лангобардами. Виновником целой серии конфликтов между Хорутанией и Фриулью, растянувшихся на десятилетия, Павел Диакон называет фриульского герцога Фердульфа (вот умели лангобарды имена придумывать!): «Поскольку он хотел завоевать славу победив славян, то этим он навлек великое горе и на себя и на народ Форума Юлия. Неким славянам он дал деньги, чтобы те, по его требованию, привели бы в провинцию славянское войско. Так и было сделано, но это и стало причиной великого опустошения провинции Форума Юлия. Славяне-разбойники напали на пасшиеся по соседству с ними стада овец и на их пастухов и угнали захваченную добычу. Управляющий той местностью, которого они на своем языке звали “sculdahis”, человек благородного происхождения и сильный и умом и своей храбростью, последовал за ними, но все-таки не смог одолеть разбойников. Герцог Фердульф, встретив его возвращающегося назад, спросил, что сталось с теми грабителями. И Аргаит (Argait) (таково было его имя) ответил, что они ускользнули. Тогда Фердульф в гневе сказал ему: “Как можешь сделать что-либо смелое ты, чье имя Аргаит происходит от слова трус”, и Аргаит воспылал великим гневом, поскольку был храбрым человеком, и ответил так: “Герцог Фердульф, может быть Бог пожелает, чтобы ни ты, ни я не ушли из этой жизни, прежде, чем другие не узнают, кто из нас двоих больший трус”. Так они говорили друг с другом на вульгарном языке, и это было незадолго до того, как пришло войско славян, для прихода которого герцог Фердульф заплатил деньги, и которое теперь пришло в большой силе. И когда оно разбили лагерь на вершине горы, и было сложно приблизиться к нему с какой-либо стороны, то герцог Фердульф, пришедший туда со своей армией, начал кружить вокруг горы, чтобы найти возможность атаковать славян на более ровном месте. Тогда Аргаит, о котором мы говорили выше, так сказал Фердульфу: “Помни, герцог Фердульф, что ты сказал, что я ленив и бесполезен, и что ты назвал меня в нашем с тобой разговоре трусом. Но теперь пусть Божий гнев падет на того, кто будет последним в нашей атаке на славян”. И сказав эти, он повернул своего коня туда, где подъем был труден из-за крутизны склона горы, и начал атаку на укрепленный лагерь славян. Будучи пристыженным, что он не атакует славян через то труднодоступное место, Фердульф, через те же кручи и непроходимые места последовал за ним, а за ним и его войско, посчитавшее, что самое главное – не бросить своего вождя, и оно скучилось в толпу и стало напирать вслед за ним. В свою очередь, славяне, видя, что враги идут на них через крутины, с мужеством изготовились и сражались больше камнями и кольями, чем оружием. И они опрокинули почти всех лошадей и перебили их. И так они одержали свою победу, не столько благодаря своей силе, сколько благодаря случаю. Там погибли все знатные фриульцы. Там пал и герцог Фердульф, и тот, кто спровоцировал его. И там, из-за зла опрометчивых разногласий, было также побито огромное множество храбрых мужей, в то время как, при наличии единства и мудрого совета, они могли бы разбить тысячи своих врагов. Однако, один едиственный лангобард действовал храбро и мужественно – Муних, который впоследствии стал отцом герцогов Петра Фриульского и Урса Кенетского. Когда он был опрокинут с лошади, и один славянин внезапно напал на него и связал его руки веревкой, то он этими связанными руками выхватил копье из правой руки этого славянина, пронзил им его, и как и был связанный, устремился вниз по склону горы и бежал. Мы рассказали эти вещи в нашей истории только для того, чтобы никогда больше не случилось что-либо подобного из-за зла разногласия». Это происшествие датируется приблизительно 706 г.
После гибели Фердульфа во Фриули сменились очень быстро два герцога. Первый Корвол, позволил себе оскорбить короля, за что был смещен и лишен зрения. На смену ему пришел Пеммо, который правил герцогством почти 26 лет. Ему и пришлось расхлебывать последствия действий Фердульфа. Вместе с прежним герцогом погиб цвет знати Фриули. Страна была беззащитна перед набегами хорутан. Мы не знаем, как часто словене совершали нападения, но наверняка, хорутане ходили в соседнее герцогство, как в супермаркет. Пеммо собрал сыновей погибших с Фердульфом воинов и стал их воспитывать и обучать военному делу, создав эдакий лангобардский спецназ.
Павел Диакон сообщает, что герцог громил хорутан дважды, преджде чем, спустя много лет, когда мальчики выросли и стали воинами, подвернулся случай проверить их в деле: «Когда дети ноблей, которых он воспитывал вместе со своими собственными детьми подошли к возрасту возмужания, внезапно явился гонец, сообщивший, что вторглось необозримое множество славян и остановилось в местечке Лауриана (Lauriana). Вместе с этими молодыми людьми, он в третий раз напал на славян и устроил им великое побоище, причем со стороны лангобардов не погиб никто, кроме Сикуальда (Sicuald), который находился уже в зрелом возрасте. После того как в прежней битве, что состоялась при еще при Фердульфе, он потерял в бою двоих своих сыновей, он мстил славянам, и отомстил им и один раз, и во второй, а в третий раз, хотя ему и это и запрещали и герцог, и другие лангобарды, но не могли его удержать, когда он так ответил им: “Я уже достаточно отомстил за смерть моих сыновей, а теперь, если уж этому суждено случиться, я был бы рад встретить и свою собственную смерть”. И так и случилось, и он был единственным лангобардом, который погиб в том бою. А Пеммо, хотя он и победил множество врагов, но боялся, что может потерять в бою еще кого-нибудь из своих людей, и заключил в этом месте со славянами мирный договор. И с этого времени славяне стали опасаться нападать на фриульцев». Эти события происходили примерно в 720-е гг.
Люди в те времена были простые, зла долго не держали. Вскоре у хорутан с Пеммо наладились отношения настолько, что, когда герцог впал в немилость королю и Фриуль у него отняли в пользу сына, около 730 г. Пеммо собирался бежать к словенам. Однако, сын, ставший герцогом, Ратхиз, уговорил короля простить отца. Впрочем, герцогом остался Ратхиз, а почти всех советников отца схватили и держали долгое время в заточении. Приблизительно в 737 г., когда Карл Мартелл громил арабов под Нарбонной, новый герцог Фриульский «вторгся в Карниолу (Крайну) – страну славян и вместе со своими людьми убил их великое множество, и опустошил все, что им принадлежало. Здесь же, когда славяне внезапно на него напали, и он еще не успел принять своего копья из рук оруженосца, он ударил дубиной, которую держал в тот момент в своих руках, первого, кто набросился на него и тем положил конец его жизни».
На протяжении всего этого времени, как мы видим, авары оказывались в стороне от важных событий региона. Павел Диакон единственный раз вспоминает аваров в связи с тем, что король Лиутпранд (712-744) проводил политику поддержания мирных отношений с франками и каганатом.
Та свобода, с какой действовали словене из Хорутании в Италии и Баварии (ок. 720 г. они или их сородичи на Среднем Дунае также разоряли баварские земли) может объясняться только тем, что авары никак не угрожали им. Между тем, в недрах Аварского каганата также продолжалась история, только она нам не известна. Однако, вполне уверенно можно сказать, что авары собирались с силами, для того, чтобы вступить в свой последний бой.
Еще пара карт Карантании IX века:
Продолжение следует...