" ... - У леса, девка, счёт ко всякому. Узнаешь, коли на то надобно будет. — Бормоча себе под нос, она вышла, бросив на Ирину последний настороженный взгляд..."
В тот год, на пару недель своего отпуска, Ирина решила поехать в бабушкин дом на краю леса, чтобы немного отдохнуть. Этот дом, доставшийся ей в наследство пару лет назад, стоял в маленькой деревне, окружённой старым, дремучим лесом. Дом часто вспоминался Ирине в последние месяцы, и ей всё чаще снились его тёмные комнаты и длинные коридоры. Неожиданное, странное желание увидеть его снова нарастало с каждым днём, и однажды она собралась и поехала. Муж, как обычно, ворчал и отговаривал её, отказываясь ехать, так как сам с ней поехать не мог, дела на работе не отпускали. Но Ирина чувствовала нечто большее, словно её звал тихий, настойчивый голос, исходящий из глубины памяти, и противиться ему не было сил.
Она приехала в сумерках. Дом встретил её холодом и сыростью, от которых на секунду стало не по себе. Стены были всё такие же крепкие, как и прежде, но казались немного потемневшими. Тени уже окутывали комнату, и единственным светом оставался отблеск заката, пробивающийся сквозь немытые окна. Запах дерева, пыли и увядших полевых трав, ещё сохранившихся в старом венике у печи, напоминал Ирине о её детстве, когда она приезжала сюда в гости к бабушке.
На следующее утро, как только Ирина принялась приводить дом в порядок, к ней в дверь постучала бабка Глаша, давняя соседка. С глухим кашлем и едва слышно ворча, старуха прошаркала в кухню, не дождавшись приглашения, и присела за стол. Застав Ирину врасплох, Глаша сразу же спросила, хмуро и с прищуром:
— Ты чего сюда приехала-то, а? Зачем тебе, девка, тутошнее?
Ирина растерянно пожала плечами.
— Захотелось мне, вот и всё. Не знаю… вроде просто порыв такой, как зов какой-то. Давно не была, а дом-то мой.
— Дурна ты, да и всё тут, — огрызнулась старуха, и, насупив брови, пошаркала обратно к двери.
Проводив её растерянным взглядом, Ирина на минуту задумалась, но вскоре выкинула странный визит из головы. Она была настроена обустроить дом и провести здесь несколько недель с пользой для души и тела. Долгими часами она скребла пыльные полы, чистила каждый угол и заставляла себя наводить порядок в старых комнатах. На улице день за днём приводила в порядок сад, вытаскивая старые корни и вырывая бурьян, зарастивший когда-то аккуратные грядки. Время шло незаметно, и ей казалось, что с каждым днём её силы словно прибавляются. Отдохнув и расслабившись, Ирина решила, что ничто не помешает ей провести здесь остаток отпуска спокойно.
Но уже на третью ночь что-то изменилось. Посреди ночи она внезапно проснулась, словно кто-то её окликнул. Она огляделась — комната была тёмной, свет луны не проникал сквозь старые, заколоченные ставни, а тишина была настолько гулкой, что в ней слышалось какое-то чужое дыхание. Вдруг что-то скрипнуло — то ли доски пола, то ли балки на чердаке. Звук был тяжёлый, будто кто-то осторожно, шаг за шагом, приближался к её двери.
Стиснув зубы, Ирина зажмурилась и натянула одеяло до подбородка, боясь пошевелиться. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, оно может разбудить кого угодно. Она вся напряглась, вслушиваясь в звуки дома. Где-то в глубине ночи, за стеной, будто пронесся чей-то тихий вздох. Спустя несколько долгих минут Ирина снова закрыла глаза и незаметно провалилась в сон, вымотанная внезапной тревогой.
Наутро ей показалось, что всё это было каким-то странным сном. Она встала свежей и бодрой, как и в предыдущие дни, и чувство неясной тревоги постепенно улетучилось. Позже к ней снова заглянула бабка Глаша. Старуха вошла в дом с каменным лицом и с первого же взгляда стала внимательно изучать Ирину.
— Ну, — пробормотала она хриплым голосом, — приходил ли лес за долгом-то?
Ирина непонимающе подняла брови.
— Что вы имеете в виду? Какой долг?
Глаша, прищурив маленькие глаза, фыркнула и отвернулась к печи, как будто говорила сама с собой, нарочно отвлекаясь от её взгляда:
— У леса, девка, счёт ко всякому. Узнаешь, коли на то надобно будет. — Бормоча себе под нос, она вышла, бросив на Ирину последний настороженный взгляд.
Эти слова словно оставили тень у неё на душе. Вопросы роились в голове, но она решила оставить всё как есть. Ирина возвращалась к делам по дому, но ощущение, что что-то наблюдает за ней, не покидало её, оно нарастало с каждым днём, настойчиво напоминая о себе ночами.
Той ночью, после странного разговора с Глашей, её разбудил громкий крик филина из леса. Звук был настолько громким, что казалось, будто птица сидит прямо под окном. Лежа в кровати, Ирина пыталась вспомнить, когда в последний раз видела бабушку. Они часто ходили в лес вместе, но теперь это место внушало ей первобытный страх. Страх, который крепко сжал её сердце, не позволял ни подняться, ни пошевелиться.
Непонятно какая мысль заставила ее встать, но, подчиняясь неясному порыву, она накинула куртку и отправилась к лесу. Тропинка вела её прямо к опушке, а после углублялась в тёмную чащу, по которой раньше они с бабушкой собирали ягоды. Лес встретил её молчанием, только филин, скрытый где-то в гуще деревьев, зловеще ухал вдалеке. Луна пробивалась через густые ветви, отбрасывая длинные тени, и казалось, что фигуры деревьев подрагивают в мрачном танце. Полянка, куда она пришла, была неестественно светла под луной, словно на неё падал чей-то прицельный, пристальный взгляд.
Сердце Ирины сжалось от страха. Вдруг ей показалось, что кто-то идёт за ней по пятам. Она остановилась, замерев, вслушиваясь в ночной лес. Тишина давила на неё, но нечто зловещее и тёмное, исходящее от деревьев, казалось, знало её имя, её страхи и её сомнения. Ирина почувствовала, что ей здесь не рады, что нужно бежать — бежать прочь, пока не стало слишком поздно. Она поспешила вернуться в дом, не оглядываясь, но каждый шаг отдавался в ушах стуком её собственных мыслей, а хруст веток под ногами казался шёпотом, следовавшим за ней.
Только добравшись до дома, она облегчённо закрыла за собой дверь. Погружённая в бесконечный страх и истощённая, Ирина заснула едва касаясь подушки, словно лес отдалил от неё хватку, позволяя немного передохнуть.
Наутро она снова ощущала себя бодрой, как ни в чём не бывало. Сила, которую она ощущала здесь каждый день, всё ещё была с ней, но теперь, вместо утешения, она приносила беспокойство. Решив узнать, что скрывается за словами бабки Глаши, она отправилась к ней. Но старуха была неприступной.
— Иди отсюда, не до тебя мне! — отрезала она, не поднимая взгляда.
Однако вскоре Ирину встретила другая соседка, бабка Нюра. Она увидела её растерянное лицо и заговорщически поманила поближе.
— Видала я, как ты к Глашке ходила, — прошептала Нюра, — не скажет она тебе ничего, а я скажу, коли надобно. Бабка твоя, девка, была ведуньей. А силы-то её лесные… От леса-то и брала, а вот и тебе счёт выставляет.
— Но ведь бабушку похоронили в городе… на кладбище, — растерянно прошептала Ирина, с трудом переваривая услышанное.
— Вот тебе и счёт, девка. Лес с тех пор ждёт… ждёт тебя, али кто к нему должок принесёт. — С этими словами старуха развернулась и, пошаркав по дорожке, ушла прочь.
Ночью Ирина не спала, а утром, собрав все вещи, покинула дом. Ирина отчаянно пыталась вернуться к прежней жизни, но каждый день словно стирал из неё частицы самой себя. Спустя недели бесконечных обследований, длившихся попыток поправить здоровье, её самочувствие лишь ухудшалось. Силы покидали её не по дням, а по часам: утра она встречала разбитой, едва могла ходить и почти перестала выходить из дома. Муж, напуганный её состоянием, водил её по врачам, но никакие анализы и осмотры не давали ответа на мучившую её слабость и тоску.
Сон, дремавший где-то на границе разума, стал для неё худшим временем суток. Лишь прикрыв глаза, она вновь слышала шорох лесных листьев, дальнее уханье филина и тихий, низкий шёпот, похожий на зов. Зов становился всё более отчётливым, неотвратимым. Ночью её вдруг начинало тянуть в лес — к тому самому месту, к полянке, где с бабушкой они проводили долгие летние дни. Казалось, она вновь чувствует под ногами влажную землю, а вокруг возвышаются те самые, едва ли не живые деревья, стражи, что так пристально следили за ней тогда.
А однажды она проснулась и, не сразу понимая, что произошло, вдруг ощутила, что лежит не в собственной постели, а сидит на сырой, промёрзшей земле, привалившись к стволу огромного дерева. Как она сюда попала, Ирина не помнила и не понимала. На ней был спортивный костюм в котором она вчера ходила с мужем на прогулку и очень грязные кеды, хотя она точно помнила, что с прогулки она пришла в чистых.
Холодные капли дождя падали ей на лицо, пробираясь в кожу ледяными уколами. Лес окружал её со всех сторон, а деревья стояли чернее ночи, упрямо и бесстрастно глядя на неё. Густой туман стелился по земле, обвивая каждый ствол, каждый куст, словно тихая волна, излучающая древнюю, зловещую силу.
Ирина вскрикнула, но её голос затерялся в тишине. Она была одна, и только тёмные, величавые тени наблюдали за ней из глубины леса, не отводя взгляда. Собрав последние силы, она поднялась на ноги, хотя ноги не слушались, а тело словно потеряло остатки тепла. Наклонившись вперёд, она попыталась уйти, но каждый шаг давался с трудом, будто невидимые нити тянули её обратно. Вокруг простирались лишь холод и тьма, и с каждым шагом Ирина понимала, что дорога домой уже не станет светлее.
Чуть повернув голову, она заметила вдалеке тень — женскую фигуру в длинной тёмной одежде, почти сливающуюся с тенями деревьев. Фигура, стоявшая неподвижно, была обращена к ней лицом, и очень походила на её бабушку. Старуха медленно подняла руку, призывая её подойти ближе, и её молчаливый взгляд не оставлял выбора. Лес, казалось, теснее обступал поляну, и деревья начали подрагивать в ответ на этот зов, словно ожидали возвращения.
Она сделала шаг вперёд, а затем ещё один, чувствуя, как её ноги всё сильнее сковывают корни, цепляясь за землю. Лес принимал её, вбирал в себя, будто долгие годы ожидал, чтобы забрать обратно всё, что взял у её рода. Деревья подступали ближе, а каждый вздох становился тяжелее, словно воздух сам впитывал её жизненные силы, возвращая их лесу, как обещание.
С последним взглядом на свою бабушку Ирина поняла: эта долг придется отдавать так или иначе. Она замерла посреди поляны, окружённая деревьями, которые смотрели на неё, как на свою добычу. Ветер прошелестел в верхушках, унося её последние мысли, а фигура бабушки растворилась в предрассветном тумане.