До сих пор археологи, раскапывающие местность, на которой, по преданию, стояла столица Великой Монгольской империи Каракорум, никаких следов этой столицы не нашли. А нашли они только древний буддийский монастырь, который стоял в том месте еще задолго до Чингисхана, и простоял еще долго после развала самой империи, созданной им.
В общем, сегодня я намерен закрыть историю с «ордынским нашествием» на Русь и «монголо-татарским игом» на той же Руси. Своё исследование я начал еще в школьные годы, тогда когда наш любимый Леонид Ильич Брежнев был не только жив, но и относительно молод. И как раз после первых уроков по этому событию меня к этой истории взял интерес. Тогда мой родной дядя служил в Монголии, и когда он приехал домой после окончания командировки, я его много о монголах расспрашивал.
И он мне рассказывал очень удивительные вещи. Служил он советником какого-то нашего генерала в штабе советской военной миссии в Улан-Баторе, столице МНР. И он много общался с монголами, которые к русским относились как к братьям. Но что еще более удивительно – они с огромным интересом слушали всякие истории, которые им рассказывали русские. И всегда просили моего дядю рассказывать им о Чингисхане и Великой Монгольской империи.
Мой дядя был офицером, поэтому про всякие военные дела прошлого и будущего был обязан знать по своей профессии. Но кроме того он был любопытным, и потому знания, полученные в академии, углублял и расширял изучением истории. Потому неудивительно, что о Чингисхане и монголо-татарском нашествии на Русь он знал очень много.
А в те времена монголы про Чингисхана если и знали, то смутно. Монголия была социалистической страной, в ней правили коммунисты, которые, конечно, Чингисхана не запрещали, но и не пропагандировали – мол, был когда-то в Монголии какой-то «батыр», но это было так давно, что от этого персонажа остались смутные воспоминания. Поэтому все сведения о своем национальном герое многие монголы черпали из уст моего дяди.
И вот, слушая рассказы о Чингисхане и его деяниях, они начинали гордиться сами собой за то, что когда-то у них был такой предводитель. А если и задавали вопросы, то только по поводу того, где он похоронен, и где закопаны 500 тонн золота, которые Чингисхан приказал похоронить вместе с собой.
Но дядя этого не знал, потому монголы этого тоже не знали. И они очень сокрушались, что никто так и не смог найти могилу Чингисхана и его золота. И очень просили дядю это поскорее разузнать и сообщить им.
К слову сказать, среди дядиных слушателей были не только какие-то чабаны и трактористы. Он водил знакомство с широким кругом монголов, среди которых были и секретари райкомов, и даже некоторые члены правительства. Ну, не члены Политбюро Компартии МНР, и не члены кабинета министров, а обычные администраторы. С членами Политбюро мой дядя дружбу не водил, потому что рангом не вышел, он был одним из многих советников руководителя нашей миссии, а по званию – обычный майор, даже не полковник.
Но дело не в этом, потому что позже он узнал, что рассказы моего дяди про Чингисхана все же доходили до ушей высокопоставленных монголов, и они давали приказ своим информаторам внимательно дядю слушать, чтобы не прозевать, когда он, наконец, узнает, где Чингисхан спрятал свои 500 тонн золота. Правда, не только золото их интересовало, но и другие сведения про Чингисхана, хотя с какой целью – непонятно.
Однако обычные монголы – дядины слушатели, - интересовались Чингисханом вполне искренно, как к самому значительному персонажу своей древней истории. Интерес возрастал еще больше, когда монголы узнавали, что их столица – Улан-Батор (до этого Урга) – был назван так в честь именно Чингисхана, о чем говорит слово «Батор» («богатырь»). Других богатырей в истории Монголии до 1924 года не имелось, за исключением первого монгольского революционера Сухэ-Батора. Но монголы почему-то думали, что город наименован именно в его честь, что предполагала приставка «Улан» («красный»), и поэтому они сильно удивлялись, что не знали истины.
Вот так мой дядя и раскрыл монголам, что они должны скорее гордиться не «красным богатырем» Сухэ-Батором, и не тогдашним лидером МНР маршалом Цэдэнбалом, а именно Чингисханом, при котором Монголия простиралась от Пекина и до самого Каспийского моря. А как только Чингисхан помер, начала постепенно помирать и Монголия, скукожившись до нынешних пределов и незавидного социального состояния.
Короче, аудитория моего дяди постепенно расширялась, а так как многие монголы не умели ни читать, ни писать, они приводили к моему дяде своих домочадцев, чтобы они тоже слушали историю Чингисхана и запоминали.
И вот однажды в числе таких слушателей оказался один буддийский монах из монастыря, расположенного в малолюдном местечке Хархорин, километрах в трехстах от Улан-Батора. И он рассказал моему дяде, что город Хархорин зря считается бывшей ставкой Чингисхана – Каракорумом, потому что никакого Каракорума тут не было, а был город-монастырь буддистов Хорин Гэр («двадцать юрт»), основанный еще в начале XII века – за сто лет до мифологического образования мифической Монгольской империи.
Буддисты построили в этом городе храм (ступу) высотой в 30 метров, и монастырь, привлекавший множество буддистов со всего Востока, и город этот в его первоначальном состоянии существовал до самого конца XIV века, пока его полностью не разорили китайцы, которые давно уже захватывали Монголию по частям. Китайцы искали могилу одного из последних Будд, который якобы был похоронен в Хорин Гэре, но так ничего и не нашли, а просто уничтожили монастырь вместе с храмами и больше сюда не возвращались.
Но главное было не в китайцах, а в том, что с начала XII века и до конца XIV-го никакой столицы Монгольской империи тут не могло быть, потому что буддисты никогда ни с кем не воевали. Буддистам не было свойственно не то что создавать империи, а вообще иметь оружие, потому что грабить в буддистских монастырях, кроме старых книг, было нечего, а, кроме того, нападение на них по любой причине являлось страшным святотатством.
Но в конце XIV столетия Китай поменял династию с Юань на Мин, и новый ее император Чжу Юаньчжан, хотя и не слыл безбожником, но был яростным конфуцианцем и ненавидел буддистов. Короче, это был первый в истории Востока государственный разбойник, для которого религиозная этика была пустым звуком. И буддисты Хорин Гэра просто не были готовы к тому, что кому-то станут поперек горла, за то и пострадали. Правда, через два века город по приказу третьего тибетского далай-ламы Сонам Гьяцо был восстановлен одним из монгольских ханов, но это уже был не Хорин Гэре, а полностью обновленный монастырь Хархорин, который существует и по сей день.
Вот это странный монах, который так и не назвал своего имени, и пытался втолковать моему дяде. В заключение он еще рассказал, что после войны в Хархорине работала советско-монгольская экспедиция, искавшая остатки Каракорума, но кроме разрушенных китайцами буддийских храмов и нескольких подземных молелен ничего не нашла – так и уехала не солоно хлебавши. Никаких свидетельств существования ставки Чингисхана ученые не отыскали, а фундамент буддийского 30-метрового храма объявили остатками дворца сына Чингисхана – хана Угэдэя.
Короче, мой дядя намотал эти сведения на ус, пообещал монаху, что больше не будет обманывать монголов насчет Чингисхана, и прекратил свою просветительскую деятельность. А вскоре закончилась и его командировка в Монголии, он возвратился домой, а потом поехал в другую командировку – военным советником в Венгрию, где занялся сбором сведений об Аттиле, который, по рассказам самих венгров, был основателем венгерской нации. Но то уже совсем другая история, к моему рассказу о Чингисхане не относящаяся.
Итак, как же изложенная выше история привела меня к решению закрыть историю с монголо-татарским нашествием на Русь и монголо-татарским игом на той же Руси?
Естественно, рассказ монгольского буддиста мог оказаться обычной фантазией, также не следует исключать, что всё это – фантазия моего дяди, помешавшегося на почве альтернативной истории. Я хорошо помню, как еще в начале 70-х альтернативная история начала набирать популярность даже в СССР, правда, ей занимались не советские ученые и писатели, а наши издатели, начавшие в разных популярных советских журналах типа «Иностранная литература» или «Октябрь» печатать зарубежные произведения этого жанра в рубриках под общим названием «Исторический детектив».
Точно также можно было считать этим самым «историческим детективом» и историю разоблачения Чингисхана и всей его Монгольской империи, ведь сведений из Монголии поступало мало, в основном они шли из европейских архивов, в которых хранились бумаги монахов-иезуитов, начавших осваивать Китай в XVII веке и внимательно записывавших все исторические предания китайцев.
Я не стал задаваться вопросом – откуда же тогда взялась вся эта история про Великую Монгольскую империю, и какие же такие монголы захватывали в XIII веке Китай, Среднюю Азию и Закавказье? Я просто знаю, что в XIII веке никаких монголов в Средней Азии и Закавказье не было, а жили там тюрки и персы, которые монголов и в глаза не видели, а дрались друг с другом и с Византийской империей, а также совершали набеги на других, более слабых соседей. А таких соседей было очень много, начиная с мамлюков и индусов и заканчивая афганцами и туркменами, которых всяким «диванным» китайским и арабским средневековым историкам легко было принять за монголов, спутав их с моголами, которые никакого отношения к монголам не имели, потому что были тюрками.
Короче, в те времена в том регионе от Самарканда и до самого Эгейского моря и Египта такая каша-малаша была, что никаким монголам бы не поздоровилось, попробуй они туда сунься. Так что монголам с их устаревшими представлениями о военном искусстве за пределами нынешней Монголии делать было нечего – и кроме них была масса желающих устраивать свои империи и грабить соседей.
Ну а что касается Китая, то тут тоже вопрос сложный. Если посмотреть на современную карту Великой Монгольской империи, то можно увидеть, что к концу XIII века под монголами была вся Поднебесная. Однако как-то забывается, что когда монголы якобы завоевали Китай, основав династию Юань, то вся администрация и армия в этой части Монгольской империи оставались за китайцами. Мало того, эта китайская империя Юань практически с самого первого дня своего существования самоизолировалась от Монголии и не платила в казну метрополии никаких налогов.
Таким образом, изучив даже бегло историю «завоеванного монголами» Китая, можно обнаружить, что никакого отношения в Великой Монгольской империи «монгольский Китай» не имел ни политически, ни экономически. Китай даже прекратил торговлю с ней, потому что нищие монголы ничего предложить богатому Китаю не могли.
И еще интересный момент – эпоха «монгольской» династии Юань считается эпохой расцвета китайской культуры, науки и экономики. Спрашивается – почему монголы решили благоустроить чужую страну, а не занимались процветанием самой Монголии, в которой не было даже городов? Как нищие духом завоеватели монголы могли принести в чужую страну процветание, если они сами в этом совершенно не разбирались?
Короче, вывод такой – никаких монгольских завоеваний не было, а все, что было, так только всякие междоусобицы без участия каких-то монголов. Кто приписал монголам участие в делах почти всех государств Азии и даже Европы – в этом надо разбираться. Современные ученые академики этого делать не хотят, а те, кто это делает, сразу же попадают в категорию «альтернативных историков» и подвергаются всякому остракизму.
Что касается монгольских имен, которыми пестрят всякие средневековые трактаты, повествующие о монгольских завоеваниях Дальнего, Среднего и Ближнего Востока, так тут тоже не стоит искать черную кошку в темной комнате. В те времена на просторах Евразии в результате Великого переселения народов все так перемешалось, что и сегодня непонятно, откуда в Европе взялись ханы (каганы), а в Индии – цари (цесари), и какое отношение монгольское имя Аттила имеет к Венгрии, а еврейское Даян – к Монголии?
Итак, мы прекрасно видим, что если Великая Монгольская империя существовала, то совершенно неизвестна локация ее административного, культурного, религиозного и экономического центра. То, что сегодня находят на месте древнего Каракорума археологи, относится исключительно к поселению мирных буддистов, но никак агрессивных создателей какой-то империи, а тем более огромной. Тем более что в источниках, вызывающих доверие – например, тибетских книгах, говорится исключительно о религиозных причинах появления Каракорума, который в те годы именовался как Хорин Гэр.
К тому же столицы империй не исчезают бесследно – всегда что-то находится. А вот от Каракорума не осталось ничего. И дело даже не в Чингисхане, который, по уверению некоторых историков, этого город не основывал, а основал его сын умершего императора Угэдэй после его смерти. Дело в том, что если Монгольскую империю основал Чингисхан, то как он ей правил, не имея стационарного «места сидения»?
Так империи не образовываются, а если у государства нет своей столицы, представляющей его, то нет и государства. А раз нет государства, то не было и никаких завоеваний монголами других стран и прочих земель.
ДРУГИЕ МОИ ПУБЛИКАЦИИ НА КАНАЛЕ:
Как русские в XVII веке искали недобитую Монгольскую империю и попутно захватили всю Сибирь