Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Вехи Синематографа

Про книги. Пушкин "Станционный смотритель"

Этот маленький шедевр Пушкина заставит слезами залиться любого из нас, благодарных и добросердечных читателей. В этакой грусти и не распознать нашего искрометного Александра Сергеича. "Станционный смотритель" сочинен, как и прочие повести Белкина в Болдине, Нижегородской губернии. Пушкину тридцать с небольшим, он пережидает холеру в своём имении, пишет много и здорово. Эта повесть - самая печальная из пяти. В ней грусть, тоска и философия "блудного сына" - не зря же рассказчик, заявившись первый раз на станцию, увидал расклеенные по стенкам картинки из этой библейской истории. Дуня, дочка Самсона Вырина, и есть тот самый “блудный сын”. В каком-то исследовании мне даже довелось прочесть, что эта повесть - прямая аллюзия на Библию. Возможно. Прежде не задумывался, а теперь вполне допускаю, ибо в пушкинской мысли нет ничего случайного. За свою жизнь Пушкин проехал около 36 тысяч километров по просторам Российской империи - от Лукоянова до Арзрума и от Гурзуфа до Оренбурга. Карта его путе

Этот маленький шедевр Пушкина заставит слезами залиться любого из нас, благодарных и добросердечных читателей. В этакой грусти и не распознать нашего искрометного Александра Сергеича. "Станционный смотритель" сочинен, как и прочие повести Белкина в Болдине, Нижегородской губернии. Пушкину тридцать с небольшим, он пережидает холеру в своём имении, пишет много и здорово. Эта повесть - самая печальная из пяти. В ней грусть, тоска и философия "блудного сына" - не зря же рассказчик, заявившись первый раз на станцию, увидал расклеенные по стенкам картинки из этой библейской истории. Дуня, дочка Самсона Вырина, и есть тот самый “блудный сын”. В каком-то исследовании мне даже довелось прочесть, что эта повесть - прямая аллюзия на Библию. Возможно. Прежде не задумывался, а теперь вполне допускаю, ибо в пушкинской мысли нет ничего случайного. За свою жизнь Пушкин проехал около 36 тысяч километров по просторам Российской империи - от Лукоянова до Арзрума и от Гурзуфа до Оренбурга. Карта его путешествий поразит и сейчас своей насыщенностью. Сколько таких станций повидал он на своём пути - сотни и тысячи. Сколько судеб и несчастных Дунь встретил он там. Такие образы рождаются не вдруг - они вынашиваются годами в подсознании автора. Это ведь Самсон Вырин - предтеча Башмачкина и Макара Девушкина. А не думал ли Толстой про Минского, сочиняя историю Курагина, и как он пытался увезти Наташу Ростову? 

Какие только мысли в голову не придут, когда в очередной раз открываешь этот маленький бриллиант русской словесности...