Мы помним большие юбилеи, потому что они связаны с событиями, которые принесли фундаментальные изменения. Так же и с торжествами и памятью октября 1918 года и ноября 1989 года.
Во время этих и других подобных исторических поворотных моментов многое из прошлого закончилось и началось многое из того, что существует до сих пор. Но не все закончилось, не все началось именно тогда. Многое сохранилось даже в ходе исторических потрясений. И именно пропорции между тем, что изменилось и тем, что осталось, вовсе не банальны и самоочевидны, а требуют осмысления.
Значительная часть сущности исторических преобразований заключается в (в разной степени) радикальных изменениях правопорядка. Мы ожидаем, что закон будет ясным, понятным, исполнимым и стабильным. Мы ожидаем, что это продлится какое-то время и не будет меняться время от времени. Но затем наступают радикальные социальные перемены. Монархия сменится республикой в 1918 году, она сменится народной демократией в 1948 году, социалистическая республика родится в 1960 году и федеративная социалистическая демократия родится в 1968 году. Затем в ноябре произойдет падение коммунизма, которое, среди прочего, повлекло за собой отмену конституционно закрепленной руководящей роли Коммунистической партии Чешской Республики. А в 1993 году федерация снова превращается в унитарное государство. Как все эти бурные изменения повлияют на преемственность права? А что такое непрерывность права?
Революционные изменения могут происходить неистово, но также осмотрительно и концептуально. Характер изменений иногда влияет на правовую, идеологическую, экономическую, политическую и социальную преемственность. Но люди и государственные органы должны всегда знать, какой закон применяется и что они должны соблюдать, и наоборот, какое поведение является незаконным. Прошлые обязательства и договоры, а также их действительность и обязательность важны для государств и на международном уровне. Иногда даже момент этого социального поворота является спорным. Скорее, это процесс, состоящий из множества последовательных шагов и дат. Новые государства и новые социальные условия зачастую возникают сначала фактически, а затем юридически. Иначе и быть не может, нам пришлось бы искусственно замораживать все стихийные процессы.
Непрерывность правового порядка означает, что закон продолжает применяться, несмотря на значительные социальные изменения. То есть даже после того, как государство прекратило свое существование, оно изменилось или превратилось в другое государственное образование. Вопрос в том, следует ли сохранять правовую преемственность, даже если режим фундаментально изменится? Юристы, вероятно, громко кричали бы «да». Но есть и противоположные голоса. Вы говорите: как мы можем продолжать пользоваться тем же правом, когда режим фундаментально изменился? Захочет ли новое демократическое государство перенять, например, правовые нормы, на которых основывалось существование монархии? Или законы времен нацизма или коммунизма? Если прежний режим был плох, то как перенять его право, когда отменить весь правопорядок тоже невозможно? Это, в свою очередь, создаст состояние неопределенности и правовой вакуум.
Некое новое государство, построенное на «зеленом лугу», с искусственно-механически принятой правовой системой, громко дистанцирующейся от своего предшественника, часто навязывается советниками, приезжающими в страну из-за границы и восхваляющими собственные законы и их уникальная правовая система, которая создавалась весьма эволюционно и в результате совершенно иной социальной условности. Возьмите на себя наши законы и нашу систему, услышьте новую государственную власть со всех сторон. Эта привлекательность соблазнительна, но за редким исключением она исключена. Принятие иностранного закона, который был принят где-то еще, другой страной, другим законодательным органом и в результате другого исторического опыта и условий, других культурных, политических и социальных событий и других дебатов, невозможно. Возможно, если бы это была совершенно новая группа общественных отношений или совершенно новая отрасль права,то, возможно, вы могли бы в определенной степени вдохновиться или получить совет.
Однако новое государство сегодня не начинается с чистого листа, что также зафиксировано в 1918 году в нашей стране. Уже тогда молодая республика полностью переняла на себя все действовавшие на тот момент законы, что нашло прямое отражение в наспех написанном Рашиным законе, принятом 28 октября 2018 г. №. 11/1918 Сб. о создании независимого Чехословацкого государства: Чтобы сохранить связь между существующим правовым порядком и новым государством, избежать путаницы и регулировать плавный переход к новому государству.
жизни, (…) все существующие земельные и имперские законы и постановления остаются до поры до времени в силе. Другим примером является конституционный указ Президента Республики от 3 августа 1944 г. №. 11 «Официального вестника Чехословакии» о восстановлении правового порядка домюнхенской эпохи с условием, что постановления, изданные с 30 сентября 1938 года до конца несвободы, не являются частью чехословацкого правопорядка. Позднее постановлением правительства 4 мая 1945 г. было определено как дата окончания несвободы. Аналогично, непрерывность права была подтверждена и в 1993 г. принятием конституционных законов № 1. 4/1992 Сб. и нет. 29/1993 Сб.
Законы о приеме и запрет обратной силы