Мужичка звали Игнатием, а бывало - и Игнахой, он не обижался и на оба имени откликался. Потому что простодушный и доброжелательный был, хоть мудростью до сказочного Емели и не дотягивал. Вот и подсунули ему рекламную выдержку из интернета про страуса. Игнатий, как глянул, так с первого взгляда в страуса и влюбился. Там того вообще обзывали воробьём-верблюдом – хоть езди, хоть летай на таком. Полтора центнера весом птички такие бывают. И яйца соответственно – далеко не воробьиные несут… Окончательно понравился страус Игнахе, когда он прочитал, что кормов страусы потребляют совсем ничего –, травки кинь да крошки после обеда со стола смахни, и к вечеру яичницей полдеревни накормить можно…
Размечтался Игнатий во сне, будто его страусиные омлеты уже нарасхват от Владивостока до… Парижу. Даже санкции не могут сдержать катящихся с его фермы за кордон яиц… Вот это бизнес!
Очнулся и сразу выписал пока четырёх голов по указанному адресу даже с супругой не посоветовался. Привезли. Ещё не больно больших птичек. Три девочки и мужичок. Игнатий их рядом с собой пока жить оставил – типа, пусть оглядятся. Огляделись. Пощипывать хозяев начали и больненько. Жена сразу в другую избу жить ушла:
-Развёл тут страусятник. Живи, терпи, убирай за ними, раз они любее нашей любви тебе стали!
-Ну потерплю, - подумал Игнатий и озадачился. - Чего они так щиплются-то? В интернете об этом ничего не сказано. А он всю рецептуру содержания выдерживает.
Сосед Прокоп у него мудрее всех интернетов всегда бывает. Пошёл к нему.
-Поись (поесть) просят, больше им не из-за чего щипаться. Они же на расту. Себя в их время вспомни? Не жалей еды, - дал ему совет Прокоп.
-Так в интернете пишут – немного надо.
-Они там и куриных цыплят не держивали, а всем советы дают, – подтвердил свои доводы сосед.
Попробовал Игнаха увеличить рацион питания. Точно - перестали клеваться. Но страус- мужичок всё равно нападает – всё ему мало! Игнаха его из-за непомерного аппетита Жорой назвал. И вывел всю команду в вольер на подножное питание.
— Вот вам северная саванна - поживите в диких условиях, привыкайте добывать себе провиант сами. Страусихи сразу смирились. А у Жоры жор только увеличился на свежем-то воздухе: не привык он собственными копытами пищу выбивать – принесите на блюде готовую, если яйца нужны – и всё тут!
Не дождался. А голод- не тётка – помирать от истощения не хочется. Отодвинул засов клетки клювом и подался в бега. Игнаха увидел дезертира, рванул со стены ружьё. Но страус сразу газанул под полсотню км в час, никакая дробь не догонит, и привидением исчез в лесной обители.
-Ну, и оставайся в лесу, раз там любее. Не долго протянешь. Тут тебе – вечнозелёные кустарники. Мне хоть лишнего петуха не кормить! – успокоил себя Игнаха.
А Жора, пока удирал от Игнаховой картечи, в сумерки попал. В лесу осенью они быстро наступают. Смотрит – впереди злые глаза горят. Замер – злые глаза обступили кругом. Пригляделся Игнаха, это – шакалы… Спрашивают:
-Ты откуда такой борзый в наш лес без спроса прилягал?
-Страус я. Из Австралии.
-Да ну. И зачем?
-Новые территории осваиваем.
-А враги там, в Австралии, у страусов бывают.
-Конечно, такие же шакалы, как и вы.
-Мы- не шакалы, мы - волки, - обиделись лесные хищники, а вожак Гвидон подошёл совсем близко к Жоре и, капнув жёлтой слюной на ногу большой птице, процедил сквозь зубы:
-Щас, мужики, страусятинки попробуем, я эту тонкую шейку одним касанием клыка перестригну.
Да ка-ак бросится на Жору. Зубами клацнул, но ничего в них не оказалось, зато в левый глаз вдруг снаряд прилетел, фонарь зажёг и размазал Гвидона по рядом стоящей берёзе. Всё замерло.
Поглядели волки на своего оплывающего дряблым телом по белому стволу атамана и, не сговариваясь, кинулись на Жору всем скопом.
-И-и -я, - раздался тут в лесу боевой клич. Полетели волки в разные стороны, разделяя участь предводителя с криками.
-Да у него кастет под крылом спрятан.
-Да не из Австралии он, а из Японии, там только так по кун-фу работают…
И отстали хищники от страуса. Тем временем Гвидон в себя пришёл. Оценил обстановку и говорит:
-Прошёл ты, страус, нашу проверку, не ожидали мы, что у тебя такие боевые копыта имеются. Лось отдыхает. Будь у нас в бригаде сторожевым. Это только так говорится, что волки-хищники и всех обижают. А нас самих дополна всяких опасностей подстерегает – то медведь шалит, то охотники с облавой жизнь мутят, или такие вот страусы угару дадут. У тебя голова высоко сидит, и кумекает хорошо, даром что маленькая.
А страусу деваться некуда. Надо выбирать между волчьими клыками и картечью. Где-то надо залечь пока всё не успокоится.
-Ладно, - говорит, - буду вашим сторожевым. Только слушайтесь меня во всём. Да мне ведь ещё со своими нестандартными габаритами возле вас разместиться надо.
Задумались волки: и правда вся, какое такое жилище воробью-верблюду соорудить: то ли гнездо, то ли берлогу? Уж очень неудобен в размерах. А существо южное покато закалится в северной морозной широте. Делать нечего, пошли к лисе. Та здорово разбирается в разных дизайнерских штучках. И лиса тут же вынесла им чертёж, отпечатанный на принтере. Глянули волки и осатанели – как сами-то недопёрли до такой простоты. Это была подводная лодка. Жилище внизу отдельно, а сверху небольшой флигелёк, чтобы страус, когда надо, свой перископ мог выставлять для осмотра местности. Просто же всё, как ясный день, но лисе пришлось два бараньих окорока отдать, так договаривались.
Ну да по готовым-то чертежам живо жилище Жоре заделали. Одного дня хватило. К вечеру новоселье справили и спать завалились. Только страусу плохо сон в голову идёт. Шутка ли. Ответственность на нём за всю стаю!
И ещё Гвидон не спал, томимый жаждою отмщения. В самый мёртвый час ночи забрался он во флигелёк. Различил торчащую из дыры шею неприятеля. И изо всей силы клацнул зуба прямо по голове – знай наших северных бандитов… И тут он ничего не понял… Были потом лишь обрывочные воспоминания. Снаряд вдруг в другой глаз прилетел и выкинул Гвидона в окошко. Почему вместо головы оказалось копыто страуса, стоившее ему правого клыка, он и сейчас размышляет, если ещё жив…
На вопрос подошедшего страуса: «Тебя чего тут носит?» – он лишь смог тихо прошепелявить окровавленной пастью:
-Проверка караула.
-Ну, ну проверяй, совсем без зубов останешься! – усмехнулся Жора и отправился нести дальше боевое дежурство.
Не зря волки о своей безопасности заботились. Временами над лесом кружил квадрокоптер. Охотники готовили облаву. И не могли надивиться на жизнь в лесу. То волки делают какой-то лабаз. То их какой-то большущий журавль гоняет по просеке. Диво-дивное. Умом зверьё тронулось. Егерь по два раза успокоительное ходит пить, пока съёмку просматривает: «Нас самих бы эти волки в какой-нибудь капкан не загнали уж больно грамотны стали».
Раньше просто выли. А теперь по нотам выводят:
-Тихо в лесу, только не спит верблюд…па-па-па, па-па-па…
Луна подпрыгивает от восторга при такой опере. И охотникам нравится, только не могут понять почему в русском фольклоре «верблюд» объявился.
-Раньше мы, как выпьем, пели, теперь молчим, как сычи, а волки вдруг запели, – заметил старшой егерь. - Что-то в природе сдвинулось. Или зверь начал очеловечиваться, или мы – звереть?
Тут и все призадумались. Но решились-таки на облаву.
Прибегают вспотевшие хищники к Жоре.
-Всё. Конец. Обложили нас флажками, перебьют сейчас.
-Спокойно, пошли посмотрим, что там за флажки такие, - говорит Жора.
И видит лента красная между деревьев натянута.
-Ну и чего. Не заминировано же?
- Мы боимся, в генах у нас запрет сидит, эту линию не переступать.
-Ну пусть он, запрет, и дальше в генах сидит, а в этот раз я вас выведу.
Подошёл к ленте переступил её, приподнял и говорит волкам:
-Айда за мной, кто умирать не хочет.
Первым решился Гвидон. У него меньше всего оснований было в могуществе Жоры сомневаться. Потом и остальные серые бочком-бочком через границу просочились.
Тут уж вольно вздохнули и наутёк, только лапы да копыта замелькали…
Хорошая, безопасная жизнь у хищников началась. Жора в походной жизни освоился. Волки ему на стоянках каждый раз шалашик сооружали из подручных средств. Сами недоедали, а его кормили на убой!
Но чувствовал Жора – чужой он среди них. Недобро посматривают, того гляди траванут между делом. А раз услышал случайно, что Гвидон в тайне от него нападение на страусиную ферму Игнахи готовит. Прознали где-то волчары-позорные, что на ферме одни страусы-женщины остались. Без Жоры они в два счёта с ними разделаются. И решились идти на дело без страуса.
В ночной тиши перемахнули загородку фермы. И только бы на поживу кинуться, услышали до боли знакомое японское – «и-и я». И полетели снаряды в них со всех сторон. Только огребай. Гвидон в том сражении второй клык потерял.
… Утром Игнаха пришёл, диву дался. Лишний страус в загородке гуляет. С Австралии что ли прилетел своим ходом. Пригляделся, а это его Жорик вернулся из леса. Да не может быть? Как выжил-то? В углу загородки два забитых насмерть волка валяются.
Игнаха сразу всё раскусил - битва лютая ночью была между самцами.
— Вот молодец. Больше не дезертируй. Двойную порцию корма давать буду! – обрадовался Игнатий сразу двум событиям: и тому, что Жора вернулся, и что большая беда миновала его ферму.
А уж девушки-страусы и подавно возвращению Жоры рады были. Ну войдите в их положение – какая жизнь у нас на Севере страусам без мужика – ни тепла, ни положения…
Всё опять и срослось. Игнаха рад был, что сразу сто страусов не закупил. Как оказалось, не такой уж и окупаемый этот страусиный бизнес. Крошек со стола уж никак на прокорм не хватает. Самого бы с руками и ногами эти птички не съели…
А у волков без страуса опять суровая жизнь началась. Жмут их охотники из всех лесных щелей. Не до песен стало. Не перейти им через флажки.
Приходили, как-то ночью к Жоре уговаривать на руководство стаей.
- Ну уж нет, - отвечал им бывший сторожевой, - спасибо, что приютили, обогрели в начале. Но я с вами расплатился, беду отвёл. А вы меня обманули и больше никаких общих дел иметь не хочу. Я теперь верю и верно служу своему другу Игнатию и девицам-страусинкам нашим. Так что, если сунетесь, никого не пощажу. Вы меня знаете. И внимательно посмотрел на Гвидона:
-Да уж, - прошамкал Гвидон, и вся волчья делегация покинула страусятник навсегда!
.