Есть такой грустный анекдот:
Поймал мужик золотую рыбку, она, естественно, просит, отпустил, мол, меня к деткам малым, а я любое твоё желание исполню. Почесал мужик затылок и сказал:
- Хочу, чтоб у меня всё-всё было.
- Хорошо, - ответила рыбка, - у тебя уже всё БЫЛО.
К чему я это всё веду. Каждый из нас, если повезёт, достигнет того возраста, когда засыпая вечером вообще не знаешь, проснёшься ли наутро. И главная ближайшая перспектива - это точно узнать, есть ли загробная жизнь.
Но я сейчас не об этих почтенных годах. А о людях моего возраста и старше. Тех крепких, здоровых и вроде бы умных людях, которые вдруг осознают, что самый лучший день™ в их жизни уже был, а они его профукали. Что то, из-за чего они ругались, расстраивались, то что ценили, к чему стремились - всё это по сути своей прах и пепел, а главным было совсем-совсем другое.
Ведь в любом случае всё, что неизменно остаётся с нами это память, наша и о нас, и отношения с людьми.
Я в очередной раз вспоминаю мою любимую прабабушку. Ей было уже девяносто два или три года. Мне, соответственно, пять или шесть. Я прибегала к ней с двумя куклами в охапке и с порога кричала:
- Бабушка! Кате и Лене нужны платья!
- А куда прошлые подевались?
- Они опять подрались и всё порвали.
- Ну, раз порвали - надо шить.
И мы шли открывать огромный (как мне тогда казалось) фанерный, обитый жестью и расписанный голубыми цветочными узорами по зелёному фону цветами, сундук с "богатством".
Я выбирала какое-нибудь платье или халат, совершенно новое, ни разу не надёваное (ношенное висело за дверью на вешалке) брала большие портняжные ножницы и начинала с того, что вырезала где-нибудь посередине большую дырку. Такую, чтоб голова куклы пролезла, дальше оборачивала куклу тканью, отрезала всё лишнее, прошивала всё это цыганской иглой (обычные швейные мне тогда ещё не давали), и следующие два-три дня Катя и Лена щеголяли нарядами. Потом история повторялась.
Когда моя мама впервые увидела, она потеряла дар речи на добрые полминуты.
- Ааа... Ээээ... Но как же... Это же... Оно же новое...
- И что? - Ответила ей прабабушка. - А нечего было мне всё это барахло дарить. Куда девать потом будете? Я с собой на тот свет не заберу, а вам на что? Выбросите или сожжёте, небось.
- Но она же режет прямо посередине...
- Ребёнок учится кроить. Иди, иди отсюда. Ребёнку надо развиваться.
Об её железобетонное "ребёнку надо развиваться", как арктические льды об ледокол "Ленин", разбивались все аргументы.
Когда мы праздновали очередной прабабушкин день рожденья, среди прочих пожеланий обязательно звучало каноническое "счастья, здоровья", в ответ на что она лихим гусарским жестом опрокидывала стопку водки в рот и, закусив хлебным мякишем, отвечала:
- Здоровья желать уже бесполезно. А счастья не надо. Я счастливая. У меня всё есть.
Вы знаете, я всерьёз задумываюсь о том, что про жизнь моей прабабушки можно написать сагу. И сюжет будет таким, что критики будут писать: "Умерь фантазию, с одним человеком столько не могло произойти". Могло. В России двадцатого века могло.
Прабабушка мне много рассказывала о своём детстве, она была той ещё хулиганкой. Все истории заканчивались одинаково: "Папка вернулся из рейса, - он работал на железной дороге, - и порол меня ремнём." Но о её взрослых годах я узнавала потом от бабушки и её сестры.
И каждый раз, когда в моей жизни приключается то, что принято называть словом на букву "жо", я вспоминаю прабабушку и думаю, что бы она могла мне сказать по этому поводу. Или просто думаю: "Она это пережила, и я смогу".
Сразу напишу, сейчас никакой буквы "жо" в моей жизни нет. Но бывают дни, когда есть время пораскинуть мозгами, и прийти к выводу, что на самом деле я сейчас счастлива.
Желать бо́льшего и лучшего можно. А, пожалуй, что и нужно. Но жить только мыслями о грядущем бессмысленно. Ведь будущего не существует. Об этом уже писала.
Жить только воспоминаниями о прошлом - можно, но в зависимости от того, что вспоминать, любую жизнь можно превратить в драму, комедию, мелодраму - все жанры по плечу человеку без амнезии.
А вот посмотреть на день сегодняшний и здраво оценить тот самый пресловутый "уровень счастья", который без конца пытаются определить журналисты вполне по силам каждому.
Я свой уровень сейчас оцениваю на семь-восемь из десяти. А если "отклинит" шею, то смело добавлю ещё один пункт.
Потому - тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо прямо 4ёpтy в глаз, и буду рада за ссылки на любую информацию о дореволюционном Мариуполе.
Ну, и на закуску.
Я давно взяла за правило верить в хорошие приметы и подмечать всевозможные счастливые знаки. Ободряет, знаете ли. И вот, сегодня совершенно случайно у меня вышел вот такой чек.
Писать пустопорожний текст для Дзена, пока ребёнок штурмует бассейн с шариками - разве это не счастье?