Андрей вышел из комнаты консьержки и задумался. Немного потоптавшись, он поднялся на третий этаж и позвонил в квартиру Плавского.
Открыла ему, разумеется, сама Алиса, так как все полицейские уже покинули дом. На женщине был надет шелковый оранжевый халатик, который был еще короче, чем ее юбка. Халат был слегка распахнут, открывая взору сыщика широкую ложбинку и значительную часть высоких, крупных полушарий груди.
- А это ты, - пьяно дохнула на него женщина табачным дымом, в руке она держала сигарету.
Андрей, не спрашивая разрешения, прошел в гостиную. На журнальном столике стояла полупустая бутылка коньяка и пустой стакан.
- Расслабляешься? – Пузырев покачал головой.
- Лечу горе. Не каждый день умирает любимый человек.
- Так уж и любимый, - Пузырев недоверчиво покачал головой.
- А может, ты поможешь мне снять этот ужасный стресс, - Алиса подошла сзади, обняла мужчину за талию и прижалась мягкой грудью к его плечу.
- Твой любимый умер всего несколько часов назад, - Пузырев покачал головой и посмотрел через плечо в пьяные глаза.
- Зачем тогда пришел? – Алиса взяла бутылку и плеснула немного коричневой жидкости в стакан.
- Слушай, Алиса, а у тебя есть кто-нибудь из родственников? Есть кто-то, кто сможет теперь о тебе позаботиться? Ты ведь работать, я так понимаю, не умеешь. Где деньги Плавского, ты не знаешь. Не на панель же опять идти.
- Я могу продать эту квартиру, она сейчас очень прилично стоит, - несмотря на выпитое, соображала женщина неплохо. – Она стоит намного дороже, чем тогда, когда ее Сережа купил. На какое-то время мне хватит, а потом я найду кого-нибудь.
- Такого же, как Плавский?
- Нет, думаю, побогаче, - усмехнулась Алиса. – Я ведь красивая?
Женщина широко развела плечи, отчего халат распахнулся полностью, открывая всю красоту женского тела.
- Да ты красивая, - скользнув взглядом по голому телу, Пузырев отвернулся. – Ты наверняка найдешь богатого папика, если останешься в живых.
- Я не собираюсь умирать, - пьяно выкрикнула Алиса.
- Ладно, иди проспись, - Андрей покачал головой и быстро вышел из квартиры.
Пузырев решил вспомнить свою работу опером в полиции и начал самую рутинную работу - поквартирный обход.
Полчаса сыщик обходил квартиры, он был очень любезен и терпелив, спрашивал только о важных вещах, но всегда среди вопросов был один: насколько хорошо жильцы дома были знакомы с Сергеем Плавским и Алисой.
Имена, полученные от консьержки, постепенно теряли абстрактный характер. Они превращались во вполне конкретные глаза, лица, голоса. Проявлялись характеры людей.
Не все жители оказались дома.
Полиповы со второго этажа еще не вернулись с работы, но их миленькая шестнадцатилетняя дочка уже вернулась с пленэра.
- А что я могу сказать? – девочка удивленно хлопала глазами. – Я даже не знаю, кто живет над нами. Меня это никогда не интересовало. Не думаю, что и предки знают, их дома-то никогда не бывает.
Тютчев только что вернулся с работы.
- Знаете, я выше своего второго этажа никогда и не поднимался, - пожал плечами мужчина. – За три года, что я тут живу, мне квартира по наследству от тетки досталась, так вот, я ни разу на лестнице даже ни с кем не столкнулся. Я только консьержку нашу знаю, да и то не уверен, что узнаю ее, если встречу на улице.
У Амбарцумянов дома Андрей застал только служанку. Здесь он застрял дольше всего, так как девушка, довольно молодая, лет двадцати, по-русски понимала плохо, говорила же еще хуже. Пузырев понял только, что хозяева отдыхают где-то у друзей в Питере и сегодня не вернутся.
Еще одно место, где сыщик задержался чуть дольше, была квартира Бариновых. Самого хозяина дома не было. Дверь, что-то напевая, открыла молодая женщина, примерно ровесница Андрея, белокурая, с голубыми глазами, слегка полноватая.
- Вы расследуете убийство? – тут же спросила жена Баринова, а это, безусловно, была она.
- Откуда Вы знаете об убийстве? – улыбнулся Пузырев.
- Ха, у нас через стены ничего не слышно, но вот лестница, как гулкий колодец, - усмехнулась красотка. – Мне стоило всего-то приоткрыть немного дверь, чтобы услышать, что творится внизу. Кстати, шуточки, которые отпускали некоторые Ваши коллеги, особенно те, кто выносил тело, я бы постеснялась говорить даже при муже.
- Вы знали Сергея Плавского?
- А кто это?
- Покойник.
- Я его никогда не видела, - девушка широко распахнула глаза, - но зато я слышала, как он ругается. Мне кажется, его родной язык не русский.
- А какой? – опешил Пузырев.
- Матерный. Даже сквозь закрытые двери было слышно, как он орет. Но я его понимаю, тяжело быть калекой. Насчет калеки, мне это консьержка сказала.
- На кого он орал? На Алису?
- А кто это? Ах, наверное, та девушка, что с ним живет. Я с ней встречалась иногда на лестнице. Сначала здоровалась, но потом… Она смотрела сквозь меня, будто я прозрачная. Это она его убила?
- Вы не ответили, на кого он орал, - напомнил Пузырев.
- Мне кажется, ни на кого. Это был просто рев разъяренного зверя, попавшего в капкан.
- Красивое сравнение, - Андрей покачал головой.
- Я иногда стихи пишу… и музыку… Песни получаются. В интернет выкладываю, у меня даже триста двадцать шесть подписчиков есть.
- А выстрелов Вы сегодня не слышали?
- Сегодня, до того, как примчались скорая и полиция, я дверь не открывала, - Кристина Баринова покачала головой. – Если в квартиру… как Вы сказали? Плавского… дверь была закрыта, то там могли бы из пушки палить, я бы не услышала.
- А где сейчас Ваш муж? – перешел Пузырев на другую тему.
- Он на работе, у него ненормированный день. Он весь день в разъездах по городу. Волка, как говорится, ноги кормят. А ему надо кормить еще и волчицу, а вскоре, может быть, и волчат. Мы думаем со временем завести много детей. Мы женаты уже семь лет, и вот наконец решились.
- Вы ждете ребенка?
- Да, я уже на третьем месяце.
Десятки вопросов, десятки ответов, но никакого просвета.
К изумлению Пузырева, грузин оказался дома. Может, он пришел, пока Андрей был у кого-то в квартире. Странным только было то, что мужчина брился в тот момент, когда Андрей позвонил в его дверь: открыл ее Васо с намыленной щекой.
- Татияна внизу сказала, сасэда убили, – сказал мужчина с сильным акцентом. – Трэтий этаж, да?
- Да, вы его знали?
- Нэт, никагда нэ видел.
- А женщину его, Алису?
- Какая жэньщина, просто мечта, - Васо поцокал языком. – Зачэм этому калеке такая жэньщина, а?
- Так Вы ее знаете? – надежда появилась в голосе Пузырева.
- Видел нэсколько раз, обнят пытался как-то, так она на мэня так посмотрела… ничего нэ сказала, но я всё понял. Мнэ жизн дороже.
- А где Вы были сегодня?
- У мэня сеть автомастерских по всэму Питэру, езжу, провэряю. Я тут нэ всэгда живу, у мэня на сэвере есчо хата есть, там живу чашшэ.
Старушка в мягком кресле, окруженная клетками с птичками, мало что смогла поведать сыщику. Она встречала, конечно, Алису, когда долго и мучительно спускалась или поднималась по лестнице, но юная красотка всегда пробегала мимо, даже не взглянув на старуху.