– Мария, может, не стоит? – с ноткой неуверенности произнес Иван, его взгляд искал поддержки в глазах жены.
Имя «Мария» с уст мужа звучало редко, лишь в самых исключительных случаях, когда возникала необходимость подчеркнуть важность момента. Как можно назвать иначе это, её пятую беременность, если не событием, безусловно значимым? Но между ними царило одно великое «но»…
Мария медленно опустила взгляд, её мысли метались, как осенние листья на ветру. Она знала, что в сердцах их обоих таится тревога за будущее, за маленькое чудо, что должно появиться на свет. Каждое приближающееся решение, как будто, обрастало значимостью, превращаясь в тяжёлую ношу. Но в этом диалоге между ними заключалась надежда, пусть и трепетная, как первый луч света на рассвете.
Всё вокруг казалось полным тишины, в то время как их внутренние миры гремели вопросами и сомнениями.
Иван мечтал о сыне, но с Машей у них рождались лишь дочери. Четыре красавицы уже наполнили дом: старшая Ирина и её сестры — Вера, Надежда и Любовь. Название для Надежды было выбрано почти случайно, но когда родилась четвёртая девочка, у них уже не оставалось выбора: по «женской Троице» она была названа Любовью.
Теперь, ожидая пятого ребенка, жена с неподдельным негодованием отвергла робкий намёк мужа на возможность избавиться от плода. «С ума сошёл, что ли, Вань? Внутри меня живое дитя. А вдруг на этот раз будет мальчик?».
— СтОит, Ваня, стОит! Посмотри на них — Любочка только три года и уже шагает, а Наденька почти её ростом! Как же потом она жениха себе найдёт?
— Так, Машенька, богатыря отыщет! — с улыбкой ответил супруг.
Уже «Машенька», не «Мария» — видно, мужество вернулось. Однако, не преминула жена пошутить:
— А не будет, как у Селивёрстовых? Девка гренадер, а муж — по плечо.
— А хоть бы и так! — расхохотался Иван. — Зато они живут в мире да согласии и троих детей настрогали!
Марии Петровне, бригадиру, завидовали все в деревне: муж, дети, хозяйство. Зависть проявлялась по-разному — кто-то испытывал «белую», кто-то «чёрную». Люди везде бывают разными.
И правда, семья жила в гармонии, но вот беда — из четырёх детей не оказалось ни одного сына. Маша грустила об этом, и поэтому решалась на новые роды. К счастью, мать оставалась крепкой, хоть и на пенсии.
Её супруг Иван всегда поддерживал жену. Как можно не поддержать такую золотую женщину? Маня могла многое, только наследника не могла произвести.
Возраст близился к сорока, но супруги не теряли надежды.
— Ну, ещё одна попытка. Давай, Ваня? Мне ведь тоже хочется мальчонку. И мама, вот, говорит, что, судя по форме живота, парень может получиться. Только представь, сколько нянек у нашего сынишки будет! Избалуют ведь.
— Я вот им избалую! — отвечал Иван, настроенный основательно, с крестьянским подходом. Он искренне верил, что в хозяйстве не должно быть бесполезных людей. Мы — народ простой! Не барчуки какие, и если в семье или коллективе появятся барские замашки — всё, считай, гниль поползла во все стороны.
Когда Мария вновь узнала о своей беременности, они с Иваном, с неподдельной тревогой и неопределённостью, решили, что это будет их последний ребенок. Ведь до пенсии оставалось так мало времени, и что такое пятнадцать лет в крестьянском труде, полных забот и лишений?
Несколько раз Мария наведывалась в районную больницу: зарегистрировалась, а потом ждала декрета. В те советские времена УЗИ не было, и никто не знал, кем осчастливит её мужа – ожидания замирали в воздухе, а надежда на народные приметы оставалась единственным утешением.
Иван отвёз её в роддом в назначенный срок, как было положено, провел до дверей и вернулся в деревню, к детям и на работу.
Когда Мария родила пятую девочку, горькие всхлипы её заполнили пространство, отражая неполучившуюся мечту всей их жизни.
— Чего ревешь баба? Радуйся, девочка здоровая, - произнесла медсестра Татьяна, с которой Мария успела сродниться.
— Ты уж взрослая, - заметила она. — Это та первородящая орёт, ей простительно. Она не думала об этом, пока гуляла.
— Откуда ты знаешь, Таня?
— Она пришла раньше тебя, — с уверенностью произнесла Таня. — И сразу же все открыла. Говорит: "Не нужен мне никакой ребенок". Пришла без документов. Сыновья и дочери рождены ей без мужа, и живет одна в общежитии.
Неожиданно раздался громкий крик младенца, и молодая мать замерла, погрузившись в мрак своих размышлений.
— Это сын, — торжественно обратилась санитарка. — Лена, взгляни, какой хорошенький!
— Не показывайте, и смотреть не буду. Некуда мне его нести, — с решительностью ответила родившая.
Мария, смущенная происходящим, попросила вызвать врача. Доктор появилась лишь спустя время: она только что отдохнула после двух ночных родов.
— Ну, что у вас, Ожиганова? Девочка здоровенькая, молоко у вас есть, сама тоже уже в порядке…
— Доктор, что будет с мальчонкой? — Мария кивнула на закрытые двери, за которыми все еще доносился пронзительный плач, уже ставший сиротским, несмотря на живую мать.
— Что будет? — врач лишь пожала плечами. — Татьяна Ильинична сейчас смесь приготовит, потом в Дом малютки отдадим… если мама не передумает!
— Василиса Егоровна! – воскликнула Мария, едва не ухватившись за рукав доктора, готового было уйти. Она остановилась, лишь коснувшись ладонью его рукаva. — Отдайте мне мальчика?! Запишите на меня, лишь бы мужу не говорили! Он так желал сына… А у меня вот уже пятая девочка родилась.
— Что, обоих заберёте? – врача охватило замешательство.
— Ну, я не оставлю дочь здесь. Конечно, обоих!
— Погодите… – врач провела ладонями по вискам. – Ещё неясно. Может, молодая мамаша одумается к утру…
— Не одумаюсь! Умные какие! Где я буду жить и чем кормить? У самой ни отца, ни матери… видимо, на роду написано безотцовщину да сиротство порождать! – потревожила молодых матерей, лежащая у окна роженица, которая, оказывается, даже не спала, просто свернувшись и натянув на голову одеяло.
Доктор промолчала. А под утро Лена исчезла из палаты, выбравшись через окно. А может, её звали как-то иначе. Никто не знал. В палате остались лишь Мария и двое детей.
Врач с акушеркой и медсестра всё ещё колебались — принять ли необычное предложение Марии? Хорошо, что запись о родах ещё не была сделана, её привезли вчера, когда всё забегали после отхода вод, так что формальностям не было времени.
Всё же решил позвонок мужа Марии утром.
— Как там моя Маша Ожиганова? Кто у нас?
Врач многократно задавала себе вопрос: что же потянуло её за язык? Ответа не находила. Но всё же она сказала!
— Двойня у вас, Ожиганов! Мальчик и девочка…
Доктор положила трубку и не заметила, как на глазах всей изумлённой колхозной конторы счастливый отец двойни пустился в пляс.
Лена не жалела о своём решении, была уверена в его правильности. Что могла она подарить своему сыночку? Скитания по общежитиям? Постоянные больничные… Где вы видели детей, что не страдали детскими болезнями? Какой бы ни была работа, даже самый терпеливый руководитель начнёт косо смотреть на работника, который треть или четверть времени проводит дома.
Однако Лена не привыкла плыть по течению. Стиснув зубы, она оклемалась после родов без малейшей врачебной помощи (не считать же за таковую старую бабку-повитуху в далёком селе, куда её направила знакомая).
Как только встала на ноги, пошла работать на стройку, сначала обучаясь профессии штукатура-маляра, а затем, когда заработки стали стабильными, поступила в техникум.
Понимала — если она никому не нужна в этом мире, то лишь ей самой под силу вырвать себя из трясины повседневности! Нельзя надеяться на других.
С получением диплома, наконец, она отпустила себя. Сняла невидимую, как железо, рубашку, сковывающую её на протяжении пяти долгих лет. И, о чудо, в её жизни появился мужчина — молодой краностроитель, на два года моложе её.
И вскоре дело дошло до свадьбы, а затем и до получения квартиры от стройуправления. Пусть пока однокомнатной, но молодёжь мечтала о большой семье и надеялась на расширение. Хорошо, что СМУ, где они трудились, регулярно пополняло свой жилой фонд.
— Ленусик, что-то у нас киндер никак не получается? — произнёс однажды рано утром в воскресенье Егор, когда они, нежась в постели, наслаждались моментом. В этот миг Лена как будто сжалась изнутри.
Вот он! Тихий, ласковый, но всё же тревожный знак — мужчине нужны дети! Она призадумалась, но внешне оставалась спокойной. Улыбнувшись, ответила:
— Наверное, мало стараемся?
Но ещё три года тщетных усилий не принесли никакого результата. Муж стал угрюмым, и однажды, с уже привычной скукой в голосе, предложил ей развестись. Она не возразила, лишь тихо плакала, пока шёл месяц раздумий в ЗАГСе.
О чём они могли рассуждать? Он, безусловно, прав… Но одно ей было неясно – ведь она не совершала ничего непоправимого, что могло бы повредить женскому здоровью. Неужели её так терзает моральная тяжесть за того ребёнка, которого она оставила в роддоме?
Лена вернулась в городок, где когда-то оставила сына, с единственным намерением – узнать хоть что-то о его судьбе. Ожидаемо, её усилия потерпели крах: медсестра, работавшая тогда, уже уволилась, а врач, вспомнившая о ней, отнеслась враждебно, пригрозив обратиться в милицию, если та не оставит попыток.
Лена, не обладая навыками детектива и не имея никого, кто мог бы ей помочь, купила обратный билет в свой Куньжинск, где восемь долгих лет делила жизнь с теперь уже бывшим мужем. Сколько же лет сейчас её брошенному ребёнку? Тринадцать? Нет, уже четырнадцать!
Она снова прошла медицинское обследование — и, как и прежде, никаких патологий не обнаружили. Лишь после откровенной беседы пожилой гинеколог подтвердил её страхи.
– Да, Елена, у вас это соматика! Ваш организм хранит в себе следы прошлых «ошибок», препятствуя проявлению репродуктивных возможностей. Вам следует глубоко проработать это с опытным психологом!
Но она никуда не отправилась. Судьба свела её с одиноким вдовцом, который воспитывал маленькую дочку. Она вышла за него замуж и вновь принялась мечтать о ребёнке, как о форме искупления — если уж не дано было найти родную кровь.
Однако и на этот раз у них ничего не вышло. Через пять лет эта неприкаянная пара снова разошлась.
– Здравствуйте! Проходите, проходите, дорогие гости! Мария Степановна, Иван Игнатьевич, сегодня вы — настоящие герои! Ваш Коля и ваша Оля стали единственными золотыми медалистами выпускного класса нашей школы. Вы сами — олицетворение идеала!
Завуч школы, их давняя знакомая, искренне радовала столь замечательным гостям. Иван и Марья служили живым доказательством против тех, кто считает многодетные семьи маргинальными! А Коля и Оля стали рекордсменами успеваемости в своей малой родной школе.
– Ребята не изменили своего решения? В медицинский?
Вопрос завуча звучал, скорее, как дежурная формальность. Решение стать врачами Николай и Ольга приняли два года назад, и с тех пор их жизнь стремительно движется вперёд.
Годы промчались, словно птицы в порыве полёта…
Вот уже позади вуз, интернатура и ординатура; началась сверкающая самостоятельная практика, а также свершились свадьбы…
Однажды, когда Николай прогуливался по солнечной аллейке недалеко от своего дома, к нему подошла странная женщина. Одежда её выглядела вполне прилично, возраст – около сорока, пяти-пятидесяти. Однако в её взгляде таился легкий оттенок безумия. Она встала поперёк дороги, преградив путь коляске с его маленьким сыном, и неотрывно уставилась на Николая. Затем, едва слышно, но с глубокой очевидностью произнесла: «Сынок!».
– Простите? – нахмурился молодой врач.
– Сынок… Я твоя настоящая мама. Ты не знал, что Мария – тебе не родная?
– Женщина! – с возмущением воскликнул Николай. – Вы в своём уме? Убирайтесь, пока я не вызвал милицию!
Странная женщина развернулась и, опустив голову, покинула место встречи, останавливаясь время от времени, чтобы бросить тревожный взгляд через плечо. На следующее утро Николай, решив не откладывать, позвонил своей матери, сообщив о намерении приехать. «Есть дело!» — кратко пояснил он. Однако мать, похоже, уже владела информацией.
— К тебе там сумасшедшая не подходила? — с точностью описала она ту самую даму.
— Ну да… — растерянно проговорил сын. — Так это бредни?
— Конечно, Коленька. Даже не сомневайся!
Мария никогда не открывала мужу тайны о том, что Николай не был их родным сыном — ни в день, когда забрала его из роддома вместе с дочкой, ни в годы его взросления, ни тем более теперь, когда Коля уверенно стоял на ногах.
Она вложила в его воспитание все свои силы, храня эту тайну, как зеницу ока. А «та» не побоялась заявиться на работу и начать качать свои «права». Слава Богу, что не пришла к ним домой! Как бы тогда всё объяснила Ивану?
Тем не менее, Николай встретился с таинственной женщиной вновь. На этот раз она стерегла свои слова, с извиняющейся улыбкой заверив, что мечтала бы иметь сына, как он, Коля.
– Вы ведь даже на меня похожи… посмотрите повнимательнее на своё отражение в зеркале. И… Меня зовут Елена. Простите меня! У меня просто нет детей…
– Так возьмите ребёнка из детдома! – мягко произнёс он, стараясь не усугубить напряжение.
Елена исчезла из городка на полгода. Николай не встречал её ни зимой, ни весной. Однако в первых числах июня следующего года она неожиданно предстаёт перед ним у больницы, ведя за руку мальчика восьми-девяти лет.
– Вот… – тихо произнесла она, указывая на ребёнка. Затем купила ему вазочку мороженого, и пока он лакомился, пригласила Николая пересесть чуть дальше на открытой веранде кафе. – Я забираю Олежку на выходные. Знаете, усыновить его не дали! Возраст мой, сказали, неподходящий. Но вот он у меня на выходные. Если всё будет хорошо, могут оформить опеку.
– Елена… – Николай замялся, но всё же решился спросить. – Зачем же вы пытались уверить меня, что я ваш сын?
В её глазах мелькнуло что-то – насмешка? Сожаление? Или давняя боль. Но, избегая его взгляда, она уставилась в стол, погрузившись в собственные мысли.
– Простите меня, пожалуйста. Не знаю, что тогда на меня нашло. Так сильно стремилось к детям. Но ни дано было… Зато подарил мне, своего рода, внука. Хотя, по возрасту, он-то совсем не подходит?
Николай лишь неопределённо пожал плечами. Кто бы ни была эта женщина, приличия не позволяют открыто указать на её почтенный возраст, а обмануть не хотелось.
Он смотрел, как новоявленная бабушка с новоиспечённым внуком исчезают в глубине аллеи сквера, увлечённо обсуждая что-то. На повороте женщина обернулась, сделала неясный жест рукой и исчезла из его поля зрения. Он не видел её больше. Да это и неудивительно — ближайший детский дом находился почти в ста километрах от их города!
Не зная, что Елена оставила завещание, согласно которому этот мальчик, Егор, после её ухода должен унаследовать всё её имущество, включая значительные денежные накопления. А на что одной женщине их тратить?
Да, материнство не купится ни за какие деньги. Но хотя бы так можно исправить роковую ошибку юности – подарить одинокой душе частичку материнского тепла, чтобы не чувствовать себя беззаботной кукушкой.