1.О значении экзистенциала любви в человеческой жизни за историю цивилизации было написано едва ли не больше, чем обо всех иных вместе взятых. Онтологическую роль категории любви отмечали многие философы. В отечественной историко-философской традиции ярко писал об этом И.А.Ильин. В своем труде «Философия Гегеля как учение о конкретности бога и человека» он отмечал существенное значение данного понятия и высказывал идею о том, что евангельское понятие любви привнесло в мир то единящее начало, которое стало его принципом. Ильин называл любовь «силой, соединяющей человека с человеком в боге»[1], придающей миру единство.
2.Гегель писал: «В любвичеловек вновь находит себя в другом ... Любовь есть единение жизни»[2], «Сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом «я» и, однако, в этом же исчезновении и забвении впервые обрести самого себя»[3], «Любящий живет не для себя и заботится не о себе, а находит корни своего существования в другом, и, все же, в этом другом как раз всецело наслаждается Самим собою, - это и составляет бесконечность любви»[4], - пишет философ в «Эстетике».
Индивид «обретает себя в другом», т. е., потеряв свое «я», снова находит его. В феномене любви наглядно видно понимание сущности как духа - т.е. надсубъективной, всеобщей категории. Сам субъективный дух субъективен только по модусу своего существования, на деле он надсубъективен, интерсубъективен и всеобщ. И в любви интерсубъективная природа духа получает для индивида наличное бытие - выступает как зримая, очевидная форма. Причем это не просто исключение из правил, а норма, точнее, истина, человеческого бытия. Иной вопрос, что в реальном обществе отношения указанного типа далеко не норма и не преобладающее явление, но истина не определяется по большинству голосов.
3.Особенность любви в том, что ее объект сам становится субъектом, причем его формирующее влияние на «первого» субъекта приобретает ключевой характер. В любви человек имеет свое самосознание не в себе, а вдругом, но этот другой - главное, в чем он нуждается. Объект любви становится «богом» субъекта, а бог «по определению» имеет власть над человеком.
Любовь выступает как отличение духом себя от себя, но это - «различие двух, которые, однако, друг для друга совершенно не различны»[5]: это различие и уничтожение этого различия. Дух теряет свое единство в субъективности, но вновь обретает его в интерсубъективности. Причем в любви человек видит вдругом ту же силу, видоизменением которой является он сам. Любовь выступает как сложная диалектика трансцендирования духа в иное и его возврата к себе; единство обоих процессов формирует ту динамику, которая «оживотворяет» это чувство.
4.В чем секрет любви, почему человек чувствует такую потребность в ней? Следующий отрывок из гегелевских «Лекций по эстетике» достоин того, чтобы привести его целиком. В любви «моя личность, - пишет философ,- почитается другим не только абстрактно или в конкретном отдельном и вследствие этого ограниченном случае, но когда я во всей моей субъективности, со всем тем, что она представляет и в себе содержит, как данный индивидуум, каким он был, есть и будет, проникаю в сознание другого индивидуума и становлюсь его подлинным волением и знанием, его стремлением и обладанием ... Мы оба только в этом заполненном единстве являемся впервые для самих себя и вкладываем в это тождество всю свою душу и весь свой мир»[6].
В любви человеческая личность востребована не в абстракции, а во всей полноте. В обычной жизни человека ценят внешне и односторонне: за социальный статус, жизненные успехи, практические возможности и т.д. Но все это, говоря гегелевскими терминами, «абстракции» - в них нет человека как такового; стоит ему потерять указанную «абстрактную» сторону своей личности, он потеряет и интерес в глазах многих окружающих. Но не такова любовь. В ней, утверждает немецкий философ, человек уважается «во всей полноте», как таковой, как самостоятельный и свободный дух.
5.Отсюда следует важный вывод: через любовь снимается отчуждение. На эту роль любви указывал французский экзистенциалист Жан Валь, писавший, что любовь выступает против разорванности человеческого бытия, пытаясь восстановить его чистоту и единство.
6.Но тот же Жан Валь считал, что любовь не может преодолеть разорванность сознания, она ее только отвергает[7].И это обоснованная позиция. Любовь носит случайный характер, ей недостает объективности, а преодоление отчуждения, как и вообще любой победный результат деятельности духа, не может иметь случайный характер. Вместе с тем, о том, что любовь, действительно, снимает отчуждение в антропологическом смысле в какой-то мере говорить можно: ведь в ней человек, по словам Гегеля, «обретает себя», а вряд ли подобные выражения уместны к «неистинным» и отчужденным состояниям духа. Иной вопрос, что преодоление отчуждения в любви носит неполный, случайный и временный характер.
7.Категория любви выступает в тесной связи с понятиями нравственности и религии. В нравственности человек видит себя в других и других в себе; причем так происходит не в одном индивиде, а во всех людях, погруженных в это царство. Человек становится для человека «не инобытием, но органически сращенным единобытием». В нравственности имеет место фактически та же диалектика интерсубъективности духа, о какой шла речь применительно к любви.
8.Еще более яркой является роль понятия «любовь» в отношении религии и религиозного сознания. Если в любви к человеку преобладает случайность, то в любви к богу - всеобщность[8], - указывал Гегель в «Философии религии». Действительно, любовь к человеку подвержена эмпирии и субъективным пристрастиям (как, в конечном итоге, и эмпирической судьбе), любовь к богу сохраняет всю экзистенциальную роль данного понятия, но выступает в чистом, свободном от случайности виде.
С религиозными чувствами любовь роднят и другие ее черты. Она, бесконечная абстракция от всякой действительности, и в этой своей способности вознестись над бытийственностью, безусловно, сродни религиозному чувству. Р.Гайм считал любовь «основанием» религии[9], и этот тезис, действительно, имеет основания в чрезвычайной проникновенности любви, ее способности перетворить человека и его внутренний мир.
9.Гегель еще в работе «Дух христианства и его судьба» утверждал, что «лишь любовью может быть сломлена сила объективного»[10], и в этом признание самой высокой роли данного экзистенциала в становлении духа. Основатель христианства именно любовь к ближнему возвел на пьедестал человеческих отношений, ею же он, пользуясь гегелевскими выражениями, «ломал силу объективного» в ходе личной судьбы и жизненного подвига.
Много писал о родстве любви и разума И.А.Ильин. Можно вспомнить его известную формулу о том, что все спекулятивное мышление, воспетое в гегелевской философии, есть синтез христианской любви и рассудка: «Логика ... возникла в результате слияния двух законов: евангельского закона любви и логического закона противоречия; оба закона видоизменились, второй подчинился первому, а первый переместился в царство второго»[11].
10.Выше было сказано немало лестных слов об экзистенциале любви, но она имеет и слабые стороны.Позиция Гегеля состоит в том, что любовь несовершенна, в ней недостаточно объективности и всеобщности: она слишком и только личностная. В этом бесконечная свобода субъективности, бесконечное субъективное «я хочу», но отсутствие абсолюта. Любовь преходяща, у нее нет объективной формы.
Гегель характеризует любовь как «самое чудовищное противоречие»[12]: в ней и бесконечное счастье субъективности, и ее трагичность, т. к. любовь всегда остается игрой случая. Индивиду ничего не гарантировано в этом чувстве, оно единично и может быть так же легко обретено, как и потеряно; оно может вообще никогда не удостоить человека своим присутствием, может блеснуть для него светлым, но мимолетным и недосягаемым лучом, может снизойти до него, но круто разочаровать в тот самый момент, когда он будет чувствовать себя на вершине счастья, и т. д. Любовь - игра случая.
И все же, сказанное не должно пониматься, как приравнивание любви к любой субъективной и случайной деятельности, разнообразие которых бесконечно. Выше было сказано, что любовь несовершенна, т. к. не абсолютен ни ее субъект, ни объект - но само это чувство абсолютно, для индивида не существует ничего, выше, чем оно! — потому и появляется оценка данного экзистенциала как «самого чудовищного противоречия». Абсолютная ценность, с одной стороны, и абсолютная случайность, с другой, - это тот вид противоречия, который не может быть диалектически преодолен, он может только разрешаться в счастье или несчастье личной судьбы.
11.Любовь разнообразна: есть любовь к разуму, семье, культуре, любовь к богу. Последнюю Гегель считает высшим типом любви, в котором человек перешагивает свою субъективную ограниченность, вступает в объективное и абсолютное. В то же время «классически» понимаемую любовь между мужчиной и женщиной Гегель, хотя и ценит очень высоко, но не абсолютизирует и считает феноменом из мира случайности и эмпирии. Победит или проиграет человек в борьбе за свою «земную» любовь - от этого зависит только его субъективное счастье, но само это счастье служит элементом конкретно-эмпирического мира, а потому будет утрачено и разрушено, как любой другой его элемент.
И все же, всякая любовь прекрасна, т. к. она сама свой критерий, и сама свой абсолют. Хотя любовь не побеждает этом мире, но она привносит в него новый элемент, который оживотворяет его, рождает в нем заповедник высоких отношений.
[1] Ильин И. А. Философия Гегеля как учение о конкретности бога и человека. С.471.
[2] Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х т. T.I. С. 170.
[3]Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т.13. Лекции по эстетике. Книга вторая. С. 107.
[4] Там же. С. 127.
[5]Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х т. Т.2. С.230.
[6] Гегель Г.В.Ф. Сочинения. T.I3. Лекции по эстетике. Книга вторая. С.127.
[7] См.: Плотников Н.С. Молодой Гегель в зеркале исследований // «Вопросы философии», 1993, №11. С.44-45.
[8] См.: Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х т. Т.2. С.297. «Та единичность, в которой я хочубожественной идеи, является совершенно всеобщей», - подчеркивал мыслитель (там же).
[9]См.: Гайм Р. Гегель и его время. СПб, 1861. С.33.
[10] Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х т. Т. 1. С. 143.
[11] Ильин И. А. Философия Гегеля как учение о конкретности бога и человека. C.475.
[12] Гегель Г.В.Ф. Философия права. С.209.
