1.«Человек не есть действительное лицо вне его отношения к другим лицам».Дух не одинок и не может быть одинок; он необходимо распадается на множество духов. И каждый из них существует не автономно, он отражается в других духах и сам отражает их; в свою очередь, это отражение конституирует сам этот дух.
Самосознание есть для самосознания, самосознание есть только как нечто признанное. Категория другого онтологична. Понять и принять (признать) самого себя человек способен только через другое самосознание.
«Самосознание есть в-себе и для-себя потому и благодаря тому, что оно есть в-себе и для-себя для некоторого другого, - пишет Гегель. - т. е. оно есть только как нечто признанное»[1]. Самосознание достоверно знает себя только благодаря снятию другого, которое проявляется для него как самостоятельная жизнь».
2.Как указывалось выше, самосознание есть негация, существующая в равенстве себе только благодаря исключению из себя всего другого. Этим «другим» являются для него не только лишенные самодвижения предметные субстанции, но и другие сознания. Отсюда неизбежность: выступает индивид против индивида. Конфликтность, в которую вовлечен человек, является, следствием не только эмпирических причин, но и внутренних законов его сознания. Борьба за признание на всех его уровнях - индивидуальном, групповом, национальном и т. д. - вечный феномен социального бытия.
3.В качестве исторической аналогии может быть использован сюжет о борьбе господского и рабского сознания в период поздней античности.
Самосознание должно стремиться снять другую самостоятельную сущность, дабы этим удостоверится в себе как в сущности». В ходеэтого диалектического противостояния сохранить свою свободу может только одно из самосознаний.
Встреча сознаний выступает как их борьба, сопряженная с риском. «Только риском жизнью подтверждается свобода ... Индивид, который не рисковал жизнью, может быть, конечно, признан личностью, но истины этой признанное ... он не достиг»[2], - отмечается в «Феноменологии...». Гегель оценивает страх смерти как онтологический феномен; к слову, той же позиции придерживался М. Хайдеггер[3].
Результат противостояния столкнувшихся самосознаний - свободу сохраняет только одно из них, второе утрачивает. Победившее сознание Гегель назвал сознанием «господина». Второе теряет самостоятельность и становится сознанием «раба».
В ходе анализа Гегель порой бросает весьма жесткие формулировки. «В отношении тех, кто остается рабами, не совершается никакой абсолютной несправедливости, ибо тот, кто не обладает мужеством рискнуть жизнью для достижения своей свободы, тот заслуживает быть рабом»[4].
Сюжет о «господстве и рабстве» в его античном измерении используется в иллюстративных целях. Как таковая, борьба за признание - универсальный трансисторический феномен. Это не реальные господство и рабство, а общественные отношения. В том или ином виде они повторяются всегда: меняется форма, сущность отношения самосознаний остается.
Равным образом «смерть», о которой говорит философ, также должна пониматься не в физическом, или, точнее, не обязательно в физическом значении этого слова. Она может выступать в качестве духовной смерти - например, потери социального статуса, но в любом случае, это потеря лица, а потому потеря себя самого. И тот, кому этот статус дороже, кто бьется за него более отчаянно, тот его сохраняет (или завоевывает).
4.Диалектика феномена «господства и рабства» не обрывается указанным исходом. Дальнейшее можно проиллюстрировать фразой И. А. Ильина: «Вынужденное самоотречение является для него (раба, - авт.) началом внутренней свободы»[5]. Действительно, «хваля» господское сознание за его отчаянность в борьбе за свой социальный статус, нельзя забывать, что ни один статус, ни одно конкретное приобретение в эмпирическом мире, не может быть самоценностью, и в этой связи лишь тот, кто не порабощен ими, способен воплотить собой развитие духа; таким образом, свобода парадоксальным образом, «чиркнув» по господскому сознанию, имеет линией своего развертывания нечто иное - не господство и не рабство как таковое, а именно их диалектику.
В гегелевской концепции борьбы за признание можно увидеть определенные параллели с философскими построениями Ж.-П. Сартра.«Конфликт есть сущность отношения к другому»[6], - пишет французский мыслитель в одном из известных эссе. По Сартру, «человек есть живой практический организм, находящийся вместе с себе подобными в «поле редкости» (метафора, означающая источник навязанной сознаниям необходимости взаимного противостояния)[7]. В «поле редкости»встреча сознаний всегда сопряжена с конфликтом. «Во взаимоотношениях,модифицированных редкостью ... «мы» превращается в противочеловека по отношению к тому человеку, который выступает для нас как радикально другой»[8].
Различие подходов Гегеля и Сартра проявляется прежде всего в их общей оценке роли противостояния сознаний. Если Сартр считал конфликтность вечным атрибутом человеческого бытия, то Гегель более оптимистичен. Борьба самосознаний, по мнению немецкого философа, преодолима - если и не во временном, то хотя бы в логическом аспекте. Развивающийся дух в парадигме гегелевского учения непрерывно изменятся и на ступени абсолютного состояния теряет внутреннюю конфронтационность.
[1]HegelG.W.F. PhanomenologicdasGeistes.S.123.
[2]Hegel G.W.F. Phanomenologie das Geistes.S.126.
[3]см.: Хайдеггер М. Бытие и время.M., 1997.С.187-188).
[4] Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т.3, M, 1956. С.226.
[5] Ильин ИА. Философия Гегеля как учение о конкретности бога и человека. С.283.
[6]Сартр Ж.-Р. Первичное отношение к другому... // Проблема человека в современной западной философии.М„ 1988. С.208.
[7]Sartre J.-P.Critique de la raison dialectique. V. I. Paris, 1960. P.688.
[8]Ibidem.
