Вчера мы с Еленой Олеговной и со школьниками ездили в Москву в Третьяковскую галерею и на просмотр фильма "Верные", который идет только в московских кинотеатрах. Также мы встретились там, на просмотре фильма, с некоторыми постоянными читателями, друзьями ОС. Хочу поделиться с вами некоторыми мыслями и впечатлениями от фильма.
Верные - это документальный фильм о верных слугах последней царской семьи. Когда в марте 1917 года царь Николай II отрёкся от престола, за ним в изгнание добровольно последовали 43 человека. Среди них не было ни одного родственника царя и царицы, ни одного лица духовного звания. Всех 43 верных подданных отговаривали, и не раз, от их упорного желания разделить трагическую участь царской семьи. И многие из них заплатили за свой выбор жизнью. О судьбе слуг Николая II рассказывают их потомки, а также потомки охранников Ипатьевского дома, где произошло зверское убийство царской семьи и верных им людей.
Фильм замечательный, рекомендуем к просмотру всем. Я проплакал весь фильм. Простой матрос, мальчик-поваренок, единственный оставшийся преданным государю генерал, немка, семейный доктор и несколько других верных Государю и Государыне людей последовали за ними в ссылку, на верную смерть. Большая часть этих людей было разлучена с государем сразу по прибытии в Екатеринбург и расстреляны. Остальные зверски убиты позднее - до и во время расправы над Семьей.
Очень трогательный фильм, содержащий редкие съемки царской Семьи и замечательные репортажи от чудом выживщих потомков как тех людей, которые были в числе верных Государю слуг, так и потомков палачей. И великая радость для меня в том, что самой светлой линией фильма была сюжетная линия о том, как потомок палачей Государя - возлюбил Государя - и отдал доставшиеся ему по наследству часы умученного доктора Боткина в дар музею Мучеников Государевых!
Жаль, что так мало людей были на сеансе просмотра. Кроме нас в огромном зале было человек 5 - 7. Не понимают пока люди - что вообще произошло и что вообще происходит.
И еще одно, великое сожаление, которое превыше первого. Это сожаление о том, что фильм никак не коснулся самого главного - это церковного покаяния в содеянном. Священники в фильме справедливо и грозно обличали "чернь", которая подняла пяту на Государей, которая плевала в царя, оскорбляла царицу, позорила деток и, в конце концов, убила их. Обличали и пышных генералов, и вельможных князей, и родственников Государя, и даже докторов, слуг, поваров и матросов с царской яхты, которые все дружно, по команде отвернулись от Государей.
Ну, или почти все - ведь хотя бы по одному представителю от каждой их сурово обличенных (по праву!!) групп русских людей все-таки остались верными Государям и оставались с ними до конца. Фильм, однако, устами уважаемых священнослужителей как-то забывает упомянуть о том, что была только одна группа людей, из числа которой ни один человек не последовал за Государями - это священнослужители. Ни один священник, ни один батюшка, даже исповедники Семьи и священники домашней церкви Государей, не говоря уже о представителях высокой духовной власти - не последовали за Государем. Ни один!
Более того, в фильме обходится стороной важный вопрос - а почему же это "чернь" вдруг так озлобилась на Государей? Версия о том, что Государь довел народ и страну "до ручки" больше не катит - есть другая причина, которая заставила народ отвернуться от Государя. Какая? Так как я тоже боюсь удара топором, передаю слово еще одному историку, который тоже этого боится (чтобы не так страшно нам было:) - автору многочисленных научных работ по истории РПЦ доктору исторических наук, профессору Российского государственного гуманитарного университета Михаил Бабкин. Хочу привести хотя бы в сокращенном виде публикацию из Московского Комсомольца (см. по ссылочке) за 07.12.2017. Название и текст статьи привожу без изменений.
Как Церковь свергла царскую власть: историк, открывший правду, боится удара топором
Михаил Бабкин: «Царя они не считали за «своего», воспринимали как конкурента»
Именно Церковь сыграла ключевую роль в свержении царской власти как института, считает историк Михаил Бабкин. Если бы не позиция церковников, исторические события в России пошли бы по совсем другой траектории.
Об этом почти не говорят — РПЦ тема «Церковь и революция» крайне раздражает. Слышали ли вы, например, о том, что деньги, тайно доставленные в Тобольск для выкупа царской семьи, запретил передавать охране патриарх Тихон?
Русская православная церковь весьма пышно и торжественно отметила столетнюю годовщину восстановления патриаршества в РПЦ. Напомним, что решение об этом принял Поместный собор, заседавший с августа 1917-го по сентябрь 1918 года. 18 ноября 1917 года по новому стилю на соборе прошли выборы патриарха, победителем которых стал митрополит Тихон (Белавин). 4 декабря 1917 года прошла его интронизация. В юбилейных речах церковных иерархов много говорилось о жертвах, понесенных Церковью в годы революционного лихолетья.
Но ничего не сказано о том, что немалая доля ответственности за катастрофу приходится на саму Церковь. Этот пробел восполняет в интервью «МК» автор многочисленных научных работ по истории РПЦ доктор исторических наук, профессор Российского государственного гуманитарного университета Михаил Бабкин.
— Михаил Анатольевич, при знакомстве с темой Поместного собора 1917-1918 годов возникает совершенно сюрреалистическое ощущение. За стенами высокого церковного собрания бушует революция, меняются правительства и исторические эпохи, а его участники все заседают и заседают, решая вопросы, которые на фоне происходящего трудно назвать злободневными. Интересно, сами участники собора сознавали, что несколько, так сказать, выпадают из контекста?
— В своих воспоминаниях участники собора, в частности Нестор (Анисимов) — на тот момент епископ Камчатский и Петропавловский, — пишут, что они не отреагировали на октябрьский переворот, считая, что Церковь не должна вмешиваться в политику. Пусть, мол, «псы дерутся», наше дело — внутрицерковное.
Но уже с 4 марта, несмотря на отсутствие юридического отречения от престола дома Романовых, Синод начал рассылать во все епархии телеграммы с распоряжением прекратить упоминать в богослужениях имена членов «царствовавшего дома». В прошедшем времени! Вместо этого предписывалось молиться о «благоверном Временном правительстве». Слова «император», «императрица», «наследник престола» стали запретными. Если же кто-то из священников продолжал возносить молитвы о Романовых, Синод применял в отношении нарушителя меры дисциплинарного взыскания: клириков запрещали в служении или, если они служили по военному ведомству, отправляли на фронт, в действующую армию.
— Но ведь с 3 марта — с назначения нового обер-прокурора, Владимира Львова — Синод был уже частью новой власти. Разве мог он действовать по-другому?
- В первые дни революции Синод действовал абсолютно самостоятельно. Переговоры между церковными иерархами и революционным властями — я установил это по архивным документам — начались еще до отречения Николая II, 1-2 марта.
Да и в дальнейшем отношения между Временным правительством и Синодом нельзя назвать отношениями начальников и подчиненных. На первой встрече нового обер-прокурора с членами Синода, состоявшейся 4 марта, была достигнута взаимная договоренность. Синод обещал легитимировать Временное правительство, привести народ к присяге на верность ему, издать ряд актов, необходимых, по мнению новой власти, для успокоения умов. Взамен Временное правительство устами нового обер-прокурора Святейшего синода Владимира Львова пообещало предоставить Церкви свободу самоуправления и самоустроения. В общем, вы — нам, мы — вам. А в вопросе отношения к монархии Синод даже превосходил по радикальности Временное правительство.
Керенский решился объявить Россию республикой лишь 1 сентября 1917 года. А Синод уже в первые мартовские дни предписал клиру и пастве забыть не только о бывшем императоре, но и о монархической альтернативе в целом.
Особенно ярко эта разница в подходах проявилась в текстах присяг. В гражданской, светской, установленной Временным правительством, речь шла о верности Временному правительству «впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного собрания». То есть вопрос о форме правления здесь был открыт.
Согласно же текстам церковных ставленнических присяг, принимавшихся при посвящении в новый сан, церковно- и священнослужители обязывались «быть верным подданным Богохранимой Державе Российской и во всем по закону послушным Временному правительству ея». И точка.
— Однако позиция Церкви вполне соответствовала тогдашним общественным настроениям. Быть может, она просто плыла по течению?
- Нет, Церковь во многом сама формировала эти настроения. Ее влияние на общественно-политическое сознание паствы было огромным.
Возьмем, например, правые, монархические партии. До революции они были самыми многочисленными политическими объединениями в стране. В советской, да и в постсоветской историографии утверждалось, что царский режим прогнил настолько, что монархия рассыпалась при первом же толчке. И в подтверждение как раз приводилась судьба правых партий, которые, мол, просто растворились после революции. Они действительно исчезли с политической сцены, но не по причине своей «прогнившести». В программах всех правых партий говорится о «послушании святой Православной церкви». Святейший же синод, введя запрет на богослужебное поминовение царя и «царствовавшего дома», тем самым выбил из-под ног монархистов идеологическую почву.
Как правые партии могли агитировать за царскую власть, если Церковь запретила даже молитвенный звук о царе? Монархистам действительно оставалось лишь разойтись по домам. Короче говоря, члены Синода не плелись за паровозом революции, а, напротив, были одним из ее локомотивов.
Именно Церковь сыграла ключевую роль в свержении царской власти как института. Если бы не позиция членов Синода, занятая ими в мартовские дни, исторические события пошли бы — это совершенно очевидно — по другой траектории. Кстати, семь из 11 церковных иерархов, являвшихся на тот момент членами Синода (а это в том числе будущий патриарх Тихон) причислены к лику святых. Либо в РПЦ, либо в РПЦЗ, либо и там и там.
— Чем же царь не угодил духовенству?
— Они видели в нем харизматического конкурента: царская власть, так же как и власть священства, обладала трансцендентальной, харизматической природой. Император как помазанник Божий имел огромные полномочия в сфере церковного управления.
Целиком интервью с одним из самых смелых и честных академиков России Михаилом Бабкиным (который, кстати, одного со мной возраста) вы найдете по ссылочке Московского Комсомольца за 07.12.2017. Не стоит обвинять ни его, ни меня в "нелюбви" к церкви. Именно из любви к народу России, к правде и к тому институту, который должнен быть хранителем правды, и трудятся такие исследователи, как Михаил Анатольевич.
Из Википедии:
Михаил Анатольевич Бабкин. Автор нескольких десятков статей и двух монографий: «Духовенство Русской православной церкви и свержение монархии (начало XX века — конец 1917 года)» (2007) и «Священство и Царство (Россия, начало XX века — 1918 год). Исследования и материалы».
В своих трудах историк развивает мысль о том, что русское православное духовенство в начале XX века было автономным субъектом политики: представители высшей иерархии осознанно и последовательно стремились минимизировать вмешательство императора в церковные дела и десакрализовать его образ, работая, таким образом, «по существу, на революцию». Именно мгновенная поддержка большинством высшего духовенства и в частности Синода новой власти в марте 1917 года, по мнению Бабкина, сделала революцию необратимой и укрепила республиканский строй.
Знаете, друзья, у народа любой страны, как и у отдельно взятого человека, есть такие ключевые моменты в развитии, которые определяют весь ход дальнейшего развития, создают комплекс проблем и условностей, которые не позволяют нормально жить и развиваться. Человеку свойственно психологически подавлять, игнорировать, стремиться забыть те жестокие стрессовые ситуации, те ошибки, то насилие, ту подлость, которые когда-то давно произошли и с тех пор засели в поведении человека (народа). И любовь тут проявляется не в том, чтобы помочь человеку (или государству) "забыть" этот стресс, или пытаться игнорировать, загоняя глубоко в подсознание истории. Любовь проявляется в том, чтобы повернуться лицом к лицу к этому стрессу, этой беде, этому насилию, подлостьи - и в покаянии с Божьей помощью высказать, выблевать и преодолеть это. И идти, развиваться дальше - быть свободным от мучавшего невидимого жала, отравы.
Меня фильм "Верные" затронул до глубины души - и я хотел бы более всего на свете быть тогда там, с Государями, в их последние недели и дни. И я не могу судить тех, кто не пришел смотреть этот фильм, кому это все "неинтересно". Потому что эти люди, наши современники, все же чувствуют, что что-то остается недоговоренным во всей этой истории, фальшивым. Я не думаю, что Церковь ударила бы в грязь лицом, если бы честно признала свою неприглядную роль в истории с Государем. Я думаю, что это и явилось бы действенным покаянием - и люди глубоко и щедро оценили бы это. Но пока грязь будет, что называется, заметаться под ковер - покаяние возможно только перед лицом трагедии, сопоставимой с трагедией бунта 1917. Лучше все же честность и покаяние, чем новые страшные трагедии. Надоели уже, устали...
Все будет хорошо, друзья! Просто потому, что приблизилось Царство Небесное. И блаженны те священнослужители, которые способны уже сегодня прекратить перекладывать вину на "чернь", на революционеров, на матросов и т.д. - они уже и так ответили за свои грехи. Осталось одно слабое звено, которое спасается только честностью и покаянием. Да будет так!