В старом сериале Sports Night про продакшн спортивной телепрограммы был эпизод, где на престижном турнире в Индиан-Уэллс условный Пит Сампрас не мог закончить матч с проходным соперником, потому что тот «просто отказывался умирать».
Рафаэль Надаль не был абсолютно ничьим проходным соперником. Он всю карьеру боролся за важнейшие титулы в теннисе с лучшими игроками в истории (и чаще побеждал) и собственным телом (и до недавних пор чаще побеждал). Он точно так же отказывался умирать – только не в одном матче, а на протяжении 20 лет.
Рафаэль Надаль приучил нас, что он всегда возвращается. После невозвращаемых ударов. После проигранного сета (и двух, и трех), после совершенно любых матчей (например, выигранных с замороженной анестетиком ногой). После операций. После операций, которые не помогли. Поэтому в первый день нашей теннисной жизни, в которую Рафаэль Надаль больше не вернется, вспоминается, чему еще он нас научил.
Рафаэль Надаль научил нас, что нет ничего хуже самодовольства. Что никто не лучше и не важнее никого другого и уж точно – не больше профессии. Возвращаясь на турнир, он болтал с сотрудниками ресторана для игроков, потому что помнил их с прошлого года. Уходя с последней пресс-конференции турнира, он подходил к стенографист(к)ам попрощаться и поблагодарить их за работу. Он никогда не убивался после поражений, потому что не считал себя достойным победы больше соперника, на сколько бы резюме того ни было скромнее. Он никогда не бил ракетки, потому что не воспринимал как данность то, что ими делал. Экс-девятая ракетка мира Андреа Петкович сказала однажды, что нельзя смотреть на других свысока из-за того, что два месяца постояла в десятке. Рафаэль Надаль постоял в десятке 228 месяцев подряд – и никогда не считал себя особенным.
Еще Рафаэль Надаль научил нас, что надо либо делать хорошо, либо не делать вообще. Для него не существовало неважных турниров, легких соперников, не «его» дней. Точнее, каждый день был одинаково не его – и он либо делал его своим, либо проигрывал пытаясь. Нам с этим бывало трудно идентифицироваться (если к каждой рабочей задаче подходить как к критически важной, то на сколько тебя хватит?), а Рафаэль Надаль по-другому не умел. Он играл каждое очко как последнее – и так провел все 20 лет карьеры, выиграл 22 «Шлема» и больше тысячи матчей – вплоть до собственно последнего очка.
Рафаэль Надаль показал нам, что нужно всегда стремиться стать лучше – даже (особенно?) когда кажется, что ты уже топ. Когда в 2010-м Надаль победил на US Open и собрал Золотой Шлем (все титулы «Большого шлема» + золото Олимпиады), на следующее утро он отправился в традиционное чемпионское турне по нью-йоркским телешоу. И там на вопрос, что будет делать теперь, когда добился в профессии всего, он ответил:
«Работать над тем, чтобы прибавить».
Патологическая скромность Рафаэля Надаля, кстати, иногда раздражала. На стыке нулевых и десятых Надаль был на пике могущества, и все равно во время «Ролан Гаррос» можно было играть на выпивание, когда он на пресс-конференциях даже стартовых раундов скажет, что не считает себя фаворитом следующего матча. В его случае, правда, это не было дежурной вежливостью; он не любит пустословить, и если говорил одно и то же, так это потому, что его одно и то же спрашивали. Десяток лет спустя он так же честно ответил на предположение, что в Париже на 30 процентов сильнее всех соперников: «Вообще такие времена были. Но они прошли».
И в этом еще один урок Рафаэля Надаля: нет ничего трагичного в том, что время уходит, пусть даже это время, когда ты был лучшим в мире. Потому что самое важное – быть порядочным человеком, а это можно делать и со здоровыми коленями, и с больными.
Ранее в этом теннисном году, когда мы печально прощались с Энди Марреем и Домиником Тимом, кто-то сказал, что, провожая своих героев, мы плачем, потому что грустим по себе, кем мы были, когда за ними наблюдали. Наверное, для кого-то это так. Но провожая Рафаэля Надаля, мы плачем из благодарности за все, чему он нас научил своим примером.
«Ролан Гаррос» без Надаля – крушение мечты о вечной молодости. Поэтому мне грустно
Фото: Gettyimages.ru/Clive Mason, Clive Brunskill, Al Bello, Matt McNulty, Feng Li