Нет, я, конечно, понимаю, что мы со своими батарейными разборками надоели тут хуже горькой редьки, но что делать? Ноябрь на дворе, голый и сумрачный, самое время для впадания котиков в зимнюю спячку. Вот они и впадают по мере сил.
БабМася, познавшая жизнь не только с лучшей её, жизни, стороны, знает, как впадать правильно. Алгоритм проверен временем - кто бы и как бы ни пытался тебя сковырнуть с насиженного местечка, прикинься ветошью и не сдавай позиции ни на йоту. Тогда этот лысый кто-то обязательно спасует перед твоей непокобелимостью.
Тут надо особо отметить, что Масяня не сразу научилась противостоять напору могучих пузных кубиков. Долгое время при виде направленных в её сторону ушей-радаров она впадала в ступор, заваливалась на бок и начинала превентивно выражать возмущение на самых высоких частотах звукового диапазона.
Но годы шли, Масенька мужала, характер её закалялся. Ну подумаешь, бритый кот. Ну хвост петрушкой. Мало ли разных диковин в мире имеется. А тот факт, что кормовая база этих двух антагонистов находится в одном углу, придал Масяниному становлению как бесстрашной амазонки дополнительный импульс. В итоге Масяня почувствовала себя настолько уверенно, что теперь не стесняется прямо из-под морды завтракающего мачи отжимать у него этот самый завтрак - потому что чужое, как известно, всегда вкуснее.
Вернёмся к нашим баранам. То бишь к котам и батарее. Недавно тут разгорелась очередная баталия, после которой у матери окончательно сдали нервы, и одна из шапок перекочевала на кухню. Вернее сказать, попытки решить проблему таким образом наблюдались и раньше, но мачо упорно воротил морду, потому что а чего эта чёрная лежит на коврике, если Бетинька тоже хочет? Тут как с кормом - чужое место всегда под самым ярким солнцем.
Ну и вот. Сидим, алгебру учим. Масяня, успев расправиться со своим и перекусив соседним, уютно расположилась под батареей. Тишина, только скрип пера, ой, простите, шариковой ручки по бумаге. Благолепие.
И тут из коридора своей неповторимой развязной походкой вываливается Бетховен. Сыт, свеж, готов к подвигам.
Огляделся. Все напряглись, девы, дожевывающие свою пайку у Масяни под боком, торопливо завершили ужин и поспешили удалиться.
Лысый, ещё раз обшарив взглядом пространство кухни, напоролся на безмятежную Масянину спину.
Ого, чего это она? На чужом месте! Непорядок.
Если БабМася разработала свой порядок действий, то Бетюха выработал свой.
Подходим вразвалочку. Садимся рядом. Сидим. Очи долу, силуэт источает уныние по поводу несовершенства мира. Режим "Сиротка". Сидим. Сидим. Масяня всей спиной изображает умиротворённый сон.
Через пару минут мачо медленно переводит взгляд под батарею, словно не веря своим глазам: как? она всё ещё здесь???
Недоверчиво обнюхивает широкую, лоснящуюся баргузинскими мехами спину, - нет, вы подумайте, точно! Лежит!
Как в замедленной съёмке, поворачивает голову в материнскую сторону: как? ты? могла? такое? допустить???
Многоопытная родительница, предвидя дальнейшее развитие событий, ногой оттаскивает в сторону свой роскошный, льняной, между прочим, жилет, давно превратившийся в подстилку для толстой зaдницы, потому что некоторые тоже отдают предпочтение натуральным тканям: "Не трогай Маську, слышь, ты, лысый. Совесть имей - тебе утром только сюда шапку ставили, так нет, исплевался весь. Спит девушка, и пусть спит."
Масяня выразительно всхрапывает под батареей, расписываясь таким образом в своём полном согласии с вышесказанным.
Ещё пара минут гнетущей тишины в режиме "Сиротка". БабМася на всякий случай переворачивается на другой бок - так сподручнее отражать потенциальную атаку.
Сидим. Нервы у всех на пределе. Первым не выдерживает Бетховен - хоть и жгучий блондин, но мачо же, кровь горячая, понимать надо. Под сдавленное "Хурма" следует бросок. Расположившись поудобнее на могучей Масяниной спине, Бетюха дружелюбным покусыванием пытается принудить её, Масяню, а не спину, к капитуляции. Со стороны картина выглядит, эммм, весьма эpoтичнo, и если не знать, что все необходимые манипуляции было проведены вовремя, можно подумать всякое...
Ещё год назад Масенька, будучи подвергнута подобному нападению, взвизгнула бы и усеменила в безопасное место. Сейчас по железобетонности характера она уже вплотную подобралась к Донне, дело за веслом. Поэтому несколько мгновений на пледе происходит молчаливая борьба. Оба усиленно сопят.
Наконец посрамлённый Бетховен, отплёвываясь, удаляется с видом "подумаешь, не больно то и надо было". Торжествующая Масяня выдает ему в спину колоратурное "Мя!". Мол, накося, выкуси.
На звуки этого мя прибегает Ночка. Она вообще очень не любит высокочастотные звуковые колебания, а поскольку под батареей осталась только Масяня, то и все претензии, соответственно, высказываются ей: "Ну ты, чёрная, чего верещишь? Мы там почивать изволим".
"Сама такая," - вполне резонно возражает Масенька. На гребне успеха она чувствует в себе невиданную удаль.
Далее следует короткий дамский махач, во время которого Мася не сдвигается со своего места ни на миллиметр.
Решив, что "да ну, связываться со всякими, лучше пойду посплю", Ночка с гордо вознесённым над головой хвостом уплывает в зал.
Масяня удобно укладывается на пледе и поднимает на мать ликующий взгляд: "Видала, как я их? Бац, бац, одной левой двоих уложила!"
Занавес.
P.S. Поскольку видео сюда вставить нельзя, а показать их хочется, пойдут чуть позже отдельным постом.