Я задумался об одиночестве, когда в мой кабинет вошёл человек, который словно нёс на плечах весь груз мира. Его глаза были пусты, как покинутая квартира, а руки нервно перебирали край рукава, будто пытаясь найти точку опоры. — Знаете, я боюсь вечеров, — признался он. — Когда выключается шум работы и разговоров, наступает тишина. И в этой тишине я сам себе враг. Я молчал. В тишине его слов была правда. Мы все боимся одиночества, потому что оно вынуждает нас посмотреть в зеркало и увидеть не только лицо, но и трещины на нём. Я вспомнил Раскольникова из "Преступления и наказания". Его одиночество было не просто физическим, а экзистенциальным. Он отвергал людей, чтобы спасти себя, но чем дальше уходил, тем глубже вяз в собственных страхах. И лишь признав свою уязвимость, он нашёл путь к очищению. — А если вместо врага вы попробуете увидеть в одиночестве учителя? — предложил я. — Оно не судит и не критикует, а просто напоминает, кто вы есть, без шума внешнего мира. Он задумался. — Учитель