Есть книги, в которых особо остро чувствуется, что текст - это инструмент сродни музыкальному. Автору приходится его настраивать, следить за тем, чтобы тот не выходил из строя и учиться играть, не фальшивя.
Я не лингвист, не филолог, не дипломированный литературный критик, поэтому все, что я говорю о книгах, обусловлено лишь тренировкой слуха, если говорить сообразно приведенной метафоре. Бывает такое, что читая, я спотыкаюсь о слова, и какая-то сила все время выбивает меня из текста. Сначала поражаюсь и недоумеваю, а потом постепенно понимаю: дело в языке. Сегодня хочу, как читательница, обсудить вопрос использования языка в книгах.
Нечего ходить вокруг да около: текст, из которого меня все время выбивает - это роман Ульяны Черкасовой "Золотые земли. Его забрал лес". Читая эту книгу, я испытываю очень противоречивые впечатления. Роман этот попал в длинный список литературной премии "Ясная поляна" в номинации "Молодость" и есть за что. Прекрасная атмосфера и эстетика, лихо закрученная история, отзвуки русских народных сказок, поверий и больших русских романов XIX века, а также обсуждение актуальных проблем в таком "состаренном", интуитивно понятном русскому читателю сеттинге.
Где же кочки, о которые я спотыкаюсь? Прежде, чем расскажу об этом, хочу показать немного, как писательница поработала с языком в своем романе.
Место действия, речь и поступки персонажей, события книги - все наполнено стариной, знакомой нам по классической русской литературе и народным сказкам: начиная от бояр, поместий и крепостных, заканчивая русалками, ведуньями и лесавками. Язык в тексте окрашен, адаптирован под выбранные время и место действия:
– И как вы это себе представляете, любезный? – В мои намерения не входило показаться грубым, я вообще не приемлю вульгарность и mauvais ton[2] в любом проявлении. Только бумага терпит мои ругательства, да и те только когда я вспоминаю её. Epistola non erubescit[3]
Обращение "любезный", вставки на иностранных языках (особенно часто на страницах мелькает французский). А вот еще пример:
Клара грациозно, со всей старательностью провинциальной барышни, что пытается подражать столичным модницам, сделала реверанс. Я так же официально поклонился и поцеловал её руку. Ах, как она засмущалась, маска строгости быстро с неё слетела.
Знакомая нам по классической литературе ситуация, где провинциальная очаровательная девушка пытается не тушеваться перед столичным молодым человеком. И, конечно, восторженные междометия - русская классика, согласитесь, не без этого. Текст насыщен деталями и словечками, которые должны напомнить читателю о классическом русском романе, создать нужный контекст и языковую характеристику персонажей. Мужики картинно говорят "ищщо" и "чё", в то время как главный герой, князь, выдает ругательства на французском и все боится, что придется с кем-то стреляться за дворянскую честь.
Выполняет ли литературный язык свою функцию? Пожалуйста - вот и характерные фразы, и архаизмы, и все чего только душа пожелает. Однако конструкции не меняются, остаются простыми, почти просторечными, характерными для речи современного человека:
Ладно, мне было не очень смешно. От пережитого страха, когда я увидел нацеленное дуло револьвера, меня бил озноб. Надеюсь, это было не очень заметно.
Тут и случается короткое замыкание, а лицо самопроизвольно принимает недоверчивое выражение. Читая текст, все время приходится себя искусственно удерживать в нем. Погружение в атмосферу истории происходит не благодаря, а скорее вопреки языку, которым роман написан.
Поймав себя на очередном когнитивном диссонансе и заметив неестественное напряжение лицевых мышц, я наконец поняла, что в моей голове не вяжется. Конструкции языка остаются максимально простыми. Немного действий героев, втиснутое красочное описание, неживые, инородные в полотне текста пояснения к происходящему. Эта простота и безыскусность в плане языка приправлена архаизмами и французским, чтобы "состарить" текст.
Мне кажется интересным обсудить этот вопрос. "Его забрал лес" относится, на мой взгляд, к литературе young adult. Подростки (и не только они, я уверена) часто жалуются на сложность языка, обилие ненужной и неинтересной информации в классических текстах. Получается, что отсекая громоздкие синтаксические конструкции, затянутые рассуждения и описания, но оставляя блеск паркета, воздушных барышень и докторов-немцев, можно сделать книгу ближе к молодому читающему поколению? Этот вопрос стоит задать скорее подросткам - целевой аудитории young adult. Я же, как читательница, могу сказать, что испытываю хроническое неудовольствие во время чтения. Мне все время кажется, что меня обокрали и обманули, пустив пыль в глаза, ведь остается только фасад русской классики и народной сказки, но теряются красочность, образность и богатство языка.
Я задумалась о том, что же в теории можно сделать, если оставить паркет и барышень хочется, но и Тургенева с Толстым полностью в свой текст не вставишь. Будто бы есть третий путь - уникальный язык: не пытаться подделаться под классику полностью, но и не брать из нее лишь пустые атрибуты. Примером относительно удачного языкового решения кажется мне "Сад" Марины Степновой. Роман построен на фундаменте большого русского романа. В нем оставлены сложные языковые конструкции, тщательно проработан психологизм, но добавлены необычные описания. Вот какой синтез получается:
Княгиня обошла его, едва сдерживаясь, чтобы не побежать по прохладным, солнечным анфиладам, – всё было полно света, воздуха, предвкушения детского счастья и при этом продумано до мелочей – по-взрослому, по уму. Часть мебели уже привезли, уже ползали в гостиных на коленях обойщики с кропотливыми молоточками, затягивая стены плотным муаровым шелком, и штуки этого шелка, многоцветные, тяжелые, будто невиданные сказочные бревна, лежали повсюду, так что приходилось их переступать.
Еще один пример - "Метель" Владимира Сорокина. В его книге фантастическое, современное и старинное сливаются друг с другом и хорошо сочетаются между собой. Тщательно выдержана речевая характеристика персонажей и вообще необычный, "синтетический" стиль не сбивается с ритма на протяжении всего текста:
- Так, а где мой возница? – завертел головой доктор, нахлобучивая малахай.
– В закуте, – кивнул Бахтияр на прорезанный в войлоке проем.
Доктор заглянул туда.
Перхуша дремал, сидя в самокате и вложив ноги в валенках в открытый капор. Между ног стояли и жевали лошадки.
– Козьма! Друг любезный! – радостно воскликнул доктор.
Может, некоторым читателям и читательницам не нужна вычурность и тяжеловесность, присущая классическим текстам, но мне сложно представить, как от русской культуры можно взять эстетику, характерный языковой стиль, персонажей и элементы сюжета, избавившись от самого фундамента, от самой несущей конструкции. Мне очень давно хотелось высказать свое мнение о том, что стилизовать язык надо не только внешними эпитетами и фразочками, но на более глубоком уровне, более тонкими и точными инструментами.
Спасибо, что дочитали меня до конца. Расскажите, что думаете об этой теме? Читали ли вы книги, которые хорошо, на ваш взгляд, справлялись с использованием языка?
Если вы хотите увидеть больше материалов о литературе, переходите на мой телеграм-канал. Там книжные рекомендации, отзывы, мысли и просто мои книжные будни!