Цензура в СССР контролировала все внутренние официальные каналы распространения информации, в том числе, конечно, и литературу. Пристальнее всего она следила за попытками антисоветской пропаганды, военными и экономическими секретами и в целом тем, что потенциально могло спровоцировать волнения среди населения.
Во многом отношение к цензуре было негативным из-за чрезмерной и порой необоснованной суровости самих цензоров. Правозащитники даже отмечали, что цензура нарушает Международный пакт о гражданских и политических правах. Доходило до смешного. Есть легенда, что «Слово о полку Игореве» переименовали в «Слово о подразделении Игореве», чтобы не дай бог не была нарушена никакая военная тайна.
Под беспощадный каток цензуры попали такие известные произведения, как «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, «Архипелаг ГУЛАГ» и «Раковый корпус» Александра Солженицына, «Лолита» Владимира Набокова, «Мы» Евгения Замятина, «Окаянные дни» Ивана Бунина, «Собачье сердце» и «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, «Яма» Александра Куприна. Перечислять, конечно, можно очень долго. Самое интересное, что большинство из них уже в наше время являются классикой русской литературы и изучаются в школах и университетах.
В 1990 году вступает в силу Закон СССР «О печати и других средствах массовой информации». Там прямо сказано, что «цензура массовой информации не допускается». А уже в 1991 году гвоздь в крышку гроба советской цензуры забило окончательное упразднение её главного органа - так называемого «Главлита» и его структур.