Этот формат у нас уже был в предыдущей серии рассказов. Это – пересказ или прямая речь от наших солдат, которые участвовали в различных конфликтах, в различных горячих точках мира. Но в этот раз мы опубликуем рассказ американского военного. Это солдат времён войны во Вьетнаме. Такие истории публикует и разбирает американский историк вьетнамской войны Филипп Бафорд Дэвидсон (Phillip Buford Davidson, Jr). Он сам – бывший военный, разведчик. Сам участвовал в боевых действиях. Но позже стал одним из самых ярых критиков той войны.
Для того, чтобы американцы понимали, что это было такое, он начал публиковать огромное количество рассказов обычных солдат и офицеров. Для того, чтобы у людей не было особого желания это всё повторить. Примерно тем же во времена войны занимался корреспондент Дэвид Халберстам, чей вклад в эти материалы тоже очень велик. В отличие от России (кстати, непонятно, почему так), в Штатах публикуется огромное количество статей и материалов о Вьетнаме. Рассказов об ужасах той войны. Мы тоже это делаем, как и некоторые наши коллеги. И считаем это правильным. Непонятно, почему государству это не нужно, не хотят вспоминать ту войну. Не хотят вспоминать Афган, Чечню или ту же Анголу. А надо бы… Но сейчас не об этом.
Рассказ рядового Картера Масгрэйва из 23-й пехотной дивизии ничем особо уникальным не отличается, но мы будем делать вставки прямой речи из его дневника в начале каждой части. Они придают рассказу некого проникновения внутрь той войны, внутрь обстановки в американской армии того времени. К сожалению, оригинал не отличается последовательностью. Он сумбурен (это обычный дневник солдата, их тогда вели многие) со вставками из прошлого. Но мы попытались его как-то систематизировать для вас. Итак, поехали. Точнее, полетели во Вьетнам 1969 года.
Кстати. Следующий рассказ именно о наших парнях – уже совсем скоро. Он готовится. А этот будет достаточно коротким.
Как вообще такое могло случиться
«Мой отец постоянно ворчал, что этих долбанных хиппи нужно собрать в охапку, и всех отправить во Вьетнам воевать. Что настоящий мужик должен защищать интересы своей страны. Когда он узнал, что я лечу во Вьетнам, он даже не удивился и не пожал мне руку. Лишь сказал, «ну и отлично», а то совсем мозги молодёжи пудрят в этих колледжах. Отслужи, а потом – делай, что хочешь. Признаться, меня это сильно вывело из себя. Как же так? Я там умереть могу, а ему – плевать».
Последние дни в школе были суетливыми. Кто-то бегал по репетиторам готовиться к экзаменам, кто-то пытался делать это сам. Я готовился к экзамену сам. Денег в нашей семье было немного. Даже, если бы и были, то их мне бы не дали. Отец был в этом плане непреклонен – пусть всего добивается сам. Мать его просила заплатить, но у неё ничего не вышло. Как итог, я получил достаточно средний балл, что перечеркнуло возможность подавать документы в университет. В принципе, я на это и не рассчитывал, если быть честным. денег у нас не было, а без них – дороги закрыты.
Я понимал, что дальше – в колледж. А потом я хотел переехать на север, где требовались квалифицированные работники в офисы крупных компаний. А именно таким я и думал стать для начала. И параллельно получить ещё образование. Оставаться в нашем сельскохозяйственном штате я не хотел. Отец же хотел, чтобы я не забивал голову образованием, а пошёл работать в наш общий с Рэндоллами гараж, где он ремонтировал сельхозтехнику и работал на ней по найму у местных фермеров с соседом Чарльзом.
Но судьба решила эти споры с родителем своим способом. Неожиданным и достаточно жестоким. При сдаче экзамена в колледж, нам сообщили, что балл по математике будет выше на 30%, чем ранее. И я этот балл не набрал. Уже через четыре дня я получил предписание явиться в армейский пункт сбора. Далее небольшой медосмотр, где мне сообщили, что руки и ноги на месте, а значит – через неделю я должен явиться на местную автобусную станцию в указанное время с запасными носками, трусами и зубной щёткой. Вот и всё – я призывник. В тот же день я узнал от местного парня из комиссии, что нас отправляют в учебный центр, а потом с вероятностью в 99% – во Вьетнам.
Я задавал себе вопрос: как вообще такое могло случиться? Ещё вчера я шёл по улице, думал об офисной работе и рубашке с портфелем. А теперь я понимаю, что через неделю окажусь у чёрта на куличках с винтовкой в руках. Да, уж, господь Бог – ты невероятный шутник.
Отец, когда узнал об этом, чуть ли не обрадовался. Сказал, что это прочистит мне мозги, что пойдёт на пользу. Как он вообще мог? Меня же убить могут. А он твердил, что «твой дед воевал с немцами. Меня не взяли в Корею, а тебе повезло сделать что-то для страны». Ничего себе, повезло. Но делать было нечего. С друзьями мы отправились на речку, где провели три дня. Пили, палили костер, прыгали в воду с веток, спали в палатках. Это было весело. Затем у меня было два дня для отдыха и сборов.
И вот, я на автобусной станции. Отец поехал на работу, а провожать меня пошли мама и младшая сестрёнка. Ей было только 5 лет, но она уже плакала и обнимала меня. Таких как я, на станции оказалось человек 30. Собрали всех невезучих парней с пяти небольших городков в округе. Из автобуса вышел человек в военной форме, и сказал заходить по одному, называя себя. Я обнял мать, и пошёл в толпу таких же парней.
В окно я видел, как мама смотрит на автобус и прижимает сестрёнку к ногам. Я тогда пустил слезу, но быстро получил ладошкой по спине. «Здоров. Меня зовут Мэтью», - проорал в ухо белый парень с торчащими во все стороны жёлтыми волосами. Я ответил приветствием. Как оказалось, он из соседнего городка Пальмира, что тоже стоял на нашей реке Камберленд. Меня сразу рассмешила его плешивая бородка, состоящая из нескольких жёлтых волосинок. Выглядел он как-то ужасно нелепо.
В автобусе было примерно поровну чёрных и белых парней. Но они держались обособленно. Мэтью достал из рюкзака жареные колбаски и булочки. И сказал на весь автобус, что, если у кого есть еда – нужно доставать и есть. Так как, дальше у нас всё отберут. Его брат служил, и рассказал об этом. Ему поверили, и подоставали еду, кто что с собой вёз. Вояка, который сидел на переднем кресле с водителем только усмехнулся. А мы уплетали свои запасы, угощая друг друга. Я раздал мамин хлеб, который она накануне спекла своими руками. Это были воздушные булочки, которые я просто обожал. К колбаске или овощам они подходили прекрасно.
Стоит отметить, что этот совместный завтрак нас как-то раскрепостил. Начали знакомиться, шутить и прикалываться. Потом мы поинтересовались, как нас повезут во Вьетнам. На это военный хмыкнул, и сказал, что мы едем в Нэшвилл. А затем полетим на базу в Пэррис-Айленд, которая находится в тысяче миль отсюда. Аж в штате Южная Каролина. Пока никаких Вьетнамов. Действительно, мы приехали в аэропорт Нэшвилла, где нам дали паёк в пакетике, загрузили в самолёт, и мы полетели.
В полёте тоже процветали приколы. Кто-то даже пронёс с собой футбольный мяч, и его швыряли с одного конца самолета в другой. В принципе, пока обстановка была вполне интересная. Кто-то ржал, кто-то спал. Так и долетели. Самолёт приземлился, и первое, что мы услышали – это неистовый крик какого-то вояки, который так орал, что рожа у него была бордовая от напряжения. Он визжал, что мы все ничтожные школьники, которые вообще не понимают, куда они попали.
Стоит отметить, что он был прав. Куда мы попали, действительно, никто особо не понимал. Нас разбили на несколько групп по 20 человек, и погрузили в грузовики. Ехали минут 20. Видели, как проезжали шлагбаумы и ворота с колючей проволокой. Остановились, и нас быстро выгнали из грузовиков. Орущий дядька сменился на другого орущего дядьку с погонами для каждой группы. Как оказалось, это наш сержант-инструктор – DI (ДиАй). Он проорал, чтобы мы шли за ним. Уже бесило, что они все разговаривают криком, как будто, мы тут глухие.
Он отвёл нас в пункт снабжения, где нам выдали по размерам в карточках форму. Всё, что было у нас с собой – нагло отобрали. Затем – стрижка почти наголо и ещё один медосмотр. Всё это зачем-то нужно было делать бегом, согнув руки. Кто ходил медленно – получал пинка от сержанта. Далее мы очутились в казарме, которая представляла собой железный ангар. Там были расположены двухъярусные кровати, на которых висели полотенца. Сержант рассказал, что теперь это – наш общий дом. А койка и тумбочка – наши комнаты.
Далее нас проводили в столовую, где накормили бобами, жареной печенью и кофе, от которого у некоторых сразу случился понос. После этого – опять в казарму, где час свободного времени и отбой. За этот час мы успели поделиться мнением о том, что попали в какой-то странный аттракцион с плохой едой и психованными сержантами. А затем – легли спать.