Познание

Познание тесно связано с темой свободы, рассмотренной в предыдущей статье. «Истина, делает дух свободным; свобода делает его истинным»[1], - пишет Гегель. Путь к свободе духа лежит через самопознание и развитие. «Образование в его абсолютном определении есть освобождение и работа высшего освобождения»[2], - указывает философ.

Познание выступает как своего рода путь к сущности человека: сознание самостоятельно выводит себя из несовершенных форм, в которых первоначально находит свое наличное бытие, - выводит путем самоуглубления, познания себя и действительного мира.

«Природа человека только в том и состоит, чтобы знать свой закон»[3], - указывает Гегель. Это еще один элемент сущности человека. Человек может принять только то, что им понято, осмыслено, прошло через его разум. И наоборот, пока нечто им не донято, он не получит внутренней завершенности. Познание не просто одна из мыслительных способностей человека - оно конституирует его природу. «В понятии человека заключено стремление к прошению»[4], - пишет Гегель.

В погоне за истиной человеку не обязательно устремляться в неземные дали - ответы на главные вопросы он находит внутри себя самого.

«Познай самого себя ... - абсолютная заповедь»[5], «Познание своего понятия принадлежит к самой природе духа»[6], - пишет философ. Еще в юношеском произведении «Жизнь Иисуса» Гегель вкладывал в уста мессии слова о том, что всевышний вдохнул в человека «способности найти в себе самом решение, как быть угодным богу»[7]: человек может в себе самом, в своем сознании найти ответы на все главные вопросы человеческого бытия. Это важнейший методологический и мировоззренческий принцип! Человеческое сознание - микрокосм, хранящий в себе историю и законы развития мирового духа; познавая себя, человек познает их.

Познание в рамках гегелевской философии вообще нельзя понимать с точки зрения обыденного сознания: есть индивидуум, есть отдельно от него внешний мир, и индивидуум в меру своих возможностей пытается проникнуть в него мыслью. Система Гегеля рассматривает мир как единый смысловой континуум. И сознание живет в нем, как в естественной и единственной среде. «Самозабвенная жизнь в предмете» есть не что иное, как именно modus vivendi человеческой души»[8] - писал И.А.Ильин. Человек не субъективен, он часть мира, его единой логики. Познание выступает как взаимодействие субъективно (единично) сущего мышления и объективно (всеобще) сущего Смысла, при этом этот Смысл начинает жить как живое мышление, а мышление приобретает объективность. В гегелевской философии Смысл сильнее человека! - иначе говоря, «большая логика» универсума формирует в соответствии с собой «малую логику» (индивидуальное мышление) человека. Но оба они суть одно.

«Познай самого себя ... - абсолютная заповедь»[9], «Познание своего понятия принадлежит к самой природе духа»[10], - пишет философ. Еще в юношеском произведении «Жизнь Иисуса» Гегель вкладывал в уста мессии слова о том, что всевышний вдохнул в человека «способности найти в себе самом решение, как быть угодным богу»[11]: человек может в себе самом, в своем сознании найти ответы на все главные вопросы человеческого бытия. Это важнейший методологический и мировоззренческий принцип! Человеческое сознание - микрокосм, хранящий в себе историю и законы развития мирового духа; познавая себя, человек познает их.

Познание в рамках гегелевской философии вообще нельзя понимать с точки зрения обыденного сознания: есть индивидуум, есть отдельно от него внешний мир, и индивидуум в меру своих возможностей пытается проникнуть в него мыслью. Система Гегеля рассматривает мир как единый смысловой континуум. И сознание живет в нем, как в естественной и единственной среде. «Самозабвенная жизнь в предмете» есть не что иное, как именно modusvivendiчеловеческой души»[12] - писал И.А.Ильин. Человек не субъективен, он часть мира, его единой логики. Познание выступает как взаимодействие субъективно (единично) сущего мышления и объективно (всеобще) сущего Смысла, при этом этот Смысл начинает жить как живое мышление, а мышление приобретает объективность. В гегелевской философии Смысл сильнее человека! - иначе говоря, «большая логика» универсума формирует в соответствии с собой «малую логику» (индивидуальное мышление) человека. Но оба они суть одно.

Такая высокая роль познания позволяет Гегелю заявлять: «Человек по своему непосредственному существованию в себе самом есть нечто природное, внешнее своему понятию; лишь посредством усовершенствования своего собственного тела и духа ... он вступает во владение собой и становится собственностью самого себя»[13], - пишет Гегель в «Философии права». «Природа человека не такова, какой она должна быть; познание открывает ему это»[14], и для заострения этой отрицающей роли познания философ даже называет его «злом», но тут же заявляет, что одновременно оно и «исцеление раны разрыва»[15]. Индивид должен сам возвести себя на необходимый уровень духа: «Человек, разумный в себе, должен созиданием самого себя выйти за свои пределы»[16]. Его спекулятивная миссия - сделать себя тем, что он есть «согласно своему понятию»[17].

Концепция «познавательного пути человека к собственной сущности» формируется у Гегеля еще с «Феноменологии духа». Целью данного произведения Гегель считает спекулятивное «образование индивида», в ходе которого он проходит через все исторические и психологические коллизии, испытанные всемирным духом, и поднимается на высший для своего времени уровень.

«Образующийся индивид» идет в своем внутреннем развитии тем же путем, что и дух всемирный. Этот путь укорочен и, по выражению Н.В.Мотрошиловой, «выпрямлен»[18]: человек проходит лишь через его главные, критические точки. Из всех исторических событий уже извлечены уроки: то, что всемирный дух постигал через долгую рефлексивно-историческую работу, то уже в расшифрованном и облегченном виде представлено познающему субъекту.

«Образование, если его рассматривать со стороны индивида, состоит в том, что он добывает себе то, что находится перед ним, поглощает в себя свою неорганическую природу и овладевает ею для себя»[19], - пишет Гегель. «Образующийся индивид» постепенно преодолевает «лестницу образования», возвышаясь от одной духовной вершины к другой.

При этом «Феноменология...» выступает как «образование» человеческого индивида, в ходе которого он избавляется от предрассудков и поверхностных установок. «Скептицизм, направленный на весь объем являющегося сознания ... делает дух способным к исследованию того, что такое истина, заставляя отчаиваться в так называемых естественных представлениях, мыслях, мнениях»[20], - пишет Гегель.

Ю.Хабермас указывал на родство задач, которые стояли перед ним и автором «Феноменологии...», - освобождение, эмансипация человеческого сознания. Индивид должен быть избавлен от суживающих его кругозор «идолов» и идеологем. Иллюстрацией этого служит процитированный Гегелем отрывок из «Племянника Рамо» Дидро, которым философ поясняет описываемую диалектику самопреобразования духа: «Пришлый бог смиренно становится на алтаре рядом с туземным идолом, он понемногу укрепляется; в один прекрасный день он толкает локтем своего соседа, и - бац! - идол оказывается на земле». Самоосвобождение и самопознание - две стороны одного процесса.

Индивид духовно освобождается через познание логики истории. По мысли Гегеля, спекулятивно образующийся субъект должен постигнуть

внутренний смысл всех основных событий человеческой истории и через установление тех законов, по которым развивается мировой дух, прийти к пониманию себя самого и своей эпохи. Такой индивид проникается духом всеобщности как своей собственной сущностью и поэтому готов к принятию эстафеты развития родового разума. Человек присваивает мировую культуру и тем самым формируется в качестве социально-исторического субъекта. Не случаен и сам немецкий термин «Bildung», в котором четко видно созвучие слов «культура» и «формирование».

Говоря о «познании», Гегель в большинстве случаев имеет в виду сложный психологический процесс, который в современной науке обозначается как «интериоризация». За реально достигнутое философ признает лишь то знание, которое стало неотъемлемой частью сознания индивида. Спекулятивное знание не может существовать в качестве фактологической базы и всегда должно проникать в наиболее глубокие пласты рефлексивной деятельности. Каждая новая ступень восхождения требует от человека не беглого ознакомления, а глубокого вживания в тот «образ духа», который на этом этапе рассматривается.

В ходе познания человек приобщается к логосу мира, ко всеобщности. Одновременно этот процесс выступает как снятие субъективности. «Чем глубже человек в своем разумном мышлении проникнется существом дела, чем решительнее он откажется от своей особенности, отнесется к себе как к всеобщему сознанию, и разум его перестанет искать то, что ему присуще, в сфере особенного, тем менее разум такого человека будет испытывать ... противоречие»[21], «Нравственность, любовь состоит в том, чтобы снимать свою особенность, особеннуюличность, расширять ее до всеобщности»[22], «Только в явлении отрицательности личность отлична от того, посредством чего она снимается»[23], - отмечается в «Философии религии». «Кто не мыслил себя, тот не свободен — кто не свободен, то не мыслил себя»[24], - говорится в «Философии права». В ходе познания человек все больше «очищает» себя от антропологических и психологических факторов (в той части, в которой они препятствуют его приобщению к объективности) и все больше репрезентирует собой разум. Познание — это освобождение субъективным понятием объективного понятия: субъективность через внутреннее совершенствование все глубже проникает в свою сущность и сущность мира. Обычно понятие «покрыто корой»; познание же снимает эту кору и являет его во все более и более «чистом» виде.

Посредством познания осуществляется развитие индивида - важнейший в рамках гегелевской философии человека процесс. Развитие - одна из центральных категорий гегелевской философии. Еще В.Дильтей отмечал, что «божественная сила изображается Гегелем как развитие»[25]. Вся Система выступает как развернутая панорама диалектического развития духа. Развитие пронизывает весь смысловой универсум, охватывает все временные и вневременные формы существования.

Интерес к развитию, истории проявился у Гегеля еще в детстве, как об этом свидетельствуют записи философа, сделанные им в дневнике по поводу «Всеобщей истории» Г.М.Шрекка. Впоследствии мысли о значимости категории развития не только не покинули мыслителя, но и – в соответствии с самим этим понятием - «развились» во всеохватывающее понятие, которому подвержено все сущее.

Истоки понятия «развитие» коренятся в логической природе бытия. «Не существует ничего такого, что не было бы промежуточным состоянием между бытием и ничто»[26], - говорит Гегель в «Науке логике». Единство же бытия и ничто выступает как становление[27]. Все сущее необходимо подвержено становлению; косность мира - лишь иллюзия, в спекулятивном смысле он пребывает в непрерывном движении и трансформации. К слову, «преимущество» становления над бытием (пребыванием, неизменностью) выступает как признак модерна[28], - отмечает П.П.Гайденко, и, если согласиться с этой формулой, то гегелевская философия в этом качестве явно «светит» сквозь десятилетия в XXI век.

При этом происходящее в ходе развития - не механические замены старых форм новыми. Принципиальную роль для характеристики развития в гегелевской философии имеет понятие «снятие». Характерен двоякий смысл, заключенный в этом немецком слове: 1) сберечь; 2) прекратить, положить конец. Действительно, последующая форма не уничтожает, а диалектически снимает предыдущую: в ней сохраняется ее содержание, но в трансформированном, возведенном на новый уровень виде. Добавим, что на примере развития человека это видно особенно контрастно: индивид, развиваясь, с одной стороны, становится качественно другим, но при этом он остается одним и тем же человеком: в его памяти хранится каждый урок прошлого. В то же время отношение к каждому факту и событию меняется, а потому и оно само трансформируется в еговнутреннем мире, по-новому видится им самим. При характеристике развития Гегель использует такой оборот, как «творение из себя своей собственной предпосылки»[29]: старое содержание становится лишь ступенькой к новому как к цели; с другой стороны, само это новое станет лишь опорой для еще одного шага вверх и т.д. Одновременно развитием это перевод «в-себе» в «для-себя»: неосознанное осознается, то, что ранее было сокрыто и стихийно, приобретает подконтрольный мыслящему разуму ясный и направленный характер.

Гегелевская категория «развитие» многократно была предметом самого пристального изучения в литературе. Вместе с тем не всегда обращалось внимание на «детский», и он же исходный вопрос: а в чем, собственно, причины развития? Где его движущее звено? И почему весь этот огромный мир «запрограммирован» на восходящее движение?

При всей простоте формулировки вопрос отнюдь не тривиален. Можно, конечно, ответить, что дух развивается, потому что такова его природа, но тогда напрашивается следующий вопрос: а почему она именно такова? - и т. д. К слову, еще М. Хайдеггер высказывал тезис о том, что у Гегеля отсутствует ответ на вопрос об истоке различия между бытием и ничто, а потому негативность выступает в виде «невыводной», аксиоматично-принятой категории. Указанную цепь вопрошаний можно прерывать ответами, подобными приведенному, но всякий раз она будет продолжаться новыми вопросами. (Справедливости ради, нужно отметить, что их можно задать не только в отношении гегелевской системы, но и в отношении всего мира как такового, который тоже развивается и тоже не спешит с объяснением причин, по которым он это делает; голос современного естествознания становится все тише по мере углубления вопросов, которые ему задаются, и, когда это углубление доходит до первопричины, превращается в тишину).

Истоки развития в рамках гегелевской системы лежат в фундаментальных принципах логики, в частности, в постулировании красивой и ставшей «классической» формулы движения: «Бытие - Ничто - Становление». Это основа основ; не признать ее гениальность нельзя, но, все же, сама эта формула у Гегеля не столько механически «вычислена», сколько прочувствована, интуитивно эксплицирована из мириад мировых фактов и явлений. Возможно, сам Гегель воспротивился бы такой интерпретации (вспомним* тираду против интеллектуальной интуиции Шеллинга в «Феноменологии духа»), но, что ни говори, даже если признать абсолютную рациональность указанного принципа, то степень абстрагирования в нем настолько высока, что разговор приходится вести в столь заоблачном смысловом пространстве, где рациональное не слишком отличается от Иррационального, логическое от интуитивного, а теоретическое - от романтического.Ряд исследователей гегелевской философии высказывают версию о том, что принцип «бытие - ничто - становление», действительно, имеет романтические корни и имеет свои социально-исторические предпосылки в юношеской дружбе мыслителя с романтиками[30]. На наш взгляд, эта версия имеет право на существование с той поправкой, что недопустим разговор о механическом заимствовании ее Гегелем у какой бы то ни было философской или литературной школы — это собственный принцип Гегеля, рожденный на базе его долгой внутренней рефлексии и спекулятивного сосредоточения. Что же касается влияний, то их в период жизни Гегеля было столько, что если бы каждое из них детерминировало его философию, то она давно стала бы эклектикой несовместимого. Гегель, возможно, и находил резонансы своим мыслям у романтиков, но это были именно резонансы, а не формирующий фактор. И потому, если мы и говорим об элементах романтизма в гегелевской системе, то это именно «гегелевский романтизм», а не «романтизм романтиков» - слишком первый отличен от второго.

Источник развития - противоречие. Противоречие имеет всеобщий характер, сопровождает любые формы сущего; позитивное — это противоречие в себе; негативное - противоречие положенное. Противоречие и негативность имеют свои основания в Логике, царстве чистых сущностей. «Бытие ... определяется как сущность, как такое бытие, в котором подвергнуто отрицанию все определенное и конечное»[31]. В «Науке логики» Гегель характеризует становление как «движение от ничто к ничто»[32]. В данном аспекте бытие выступает как «движение ничто (desNichts) к ничто», сущность определяется им как «чистая отрицательность, не имеющая вне себя ничего такого, что она не отрицала бы, а лишь отрицающая само свое отрицательное, которое имеет бытие только в этом отрицании»[33]. Категория «ничто» принадлежит к столпам гегелевской философии, но, как постулирует Гегель, «противоречие - лишь развитие ничто»[34].

Роль противоречия и отрицания отмечается фактически всеми исследователями гегелевской философии. В широко известном среди гегелеведов исследовании Д.Хенриха «Формы отрицания в гегелевской логике» подчеркивается, что для Гегеля отрицание - субстантивированная форма, форма конституирования всего сущего: «каждое сущее в силу того,что оно есть ... исключает другое сущее из своего наличного бытия»[35]. То же отмечает А.Салермин: «Диалектическое противоречие - онтологический принцип»[36].

Жизнь одухотворенной в гегелевском смысле этого слова личности не может быть лишена противоречий и кризисов. То, что на языке «Науки логики» называется «негацией», в жизни предстает как борьба и конфликт. Как образно заметил один из немецких гегелеведов, «то, что в логике обозначается отрицанием, в сфере практического является как борьба, отчуждение, раздвоение, как боль, страдание, болезнь и смерть, как преступление, грех, зло и война. Не затронутыми этими формами отрицательности не остается ни одно конечное бытие и ни одна конечная мысль»[42].

Внутреннее напряжение и конфликтность - неизбежные признаки духовности. «Диалектика души» недешево обходится для человеческой личности: самонегация имеет своим следствием мировоззренческие кризисы, жизненные дезориентации и социальные конфликты. Каждое обновление духа влечет переоценку ценностей, крушение идеалов. Чисто рациональным этот процесс остается только в логике; в жизни он сопровождается эмоциональными экспрессиями и нравственно-психологическими эксцессами.

Истинная духовность невозможна без элемента трагичности, В «Энциклопедии...» Гегель замечает: «Страдание составляет привилегию высших натур: чем выше натура, тем больше несчастий испытывает она. Великий человек имеет великие потребности и стремится удовлетворить их. Великие деяния проистекают только из великого страдания души». «Привилегия высших натур, - указывает философ, - существовать в виде ... противоречия».

Известно, сколь высоко Гегель ценил творчество Гёте, героев которого часто считал практической иллюстрацией многих мотивов своей философии. Об огромной роли теми отрицания в гегелевской философии сказано выше, и параллели с данной Темой явно обнаруживает творчество немецкого поэта. Ключевой фигурой гётевского «Фауста» является Мефистофель, жизненное кредо которого передано словами: «дух, всегда привыкший отрицать.,.»[45].

Гегелевские идеи резонируют не только творчеству Гете, но и его судьбе. За всю жизнь «не было у меня месяца, прожитого в удовольствие»[47], - говорил о себе поэт. Это звучит отголоском уже приводившейся гегелевской фразы «великие деяния проистекают только из... страдания души».

Пример Гёте подтвердил гегелевские формулы и в ином, трагическом, варианте. В первый раз Гете почувствовал себя умиротворенным в тот день, когда завершил 60-летнюю работу над «Фаустом». «Гёте был беспредельно счастлив»[48], - сказал тогда его ближайший друг И.П.Эккерман. «Дальнейшую жизнь рассматриваю как подарок, и теперь уже собственно безразлично, буду ли я что-нибудь делать»[49], - резюмировал свой труд Гёте. Через несколько недель его не стало. «Когда деятельность и жизненность исчезают, наступает незаинтересованность, которая есть духовная и физическая смерть»[50], - говорил о таких ситуациях Гегель.

«Дух, - отмечается в «Феноменологии...», - тем более велик, чем больше та противоположность, из которой он возвращается в себя»[51]. Чем сложнее и сильнее был подчинивший человека «идол», тем более велика заслуга сознания, сумевшего выйти из его влияния и вернуть себе свободу. «Сила духа познается по уровню противоречия»[52], - продолжается та же тема в «Лекциях по эстетике».

Противоречие противоречиво. Противоречиво в том смысле, что его значение в антропологическом смысле не сводится к «развивающей» роли. Оно способно настолько же «поднять» человека к вершинам мирового разума и социальной иерархии, насколько и разрушить его жизнь и судьбу». Причем этот исход не случай, а постоянство: жизнь каждого человека в тот или иной момент прекращается в силу природных или социальных противоречий. Да и возвышение духа, скорее, увеличивает шансы духа погибнуть до времени: увеличивающаяся с возвышением сила противоречия предрасполагает к этому. Всемирно-исторические личности, о которых столь часто говорил Гегель, почти никогда не доживали до старости. Однажды философ, характеризуя роль противоречия в развитии, привел знаменитую остроту Цезаря: «tollendumesse Octavium»: данная фраза может быть понята одновременно и как «возвысить Октавия» и как «убрать Октавия»[53]. Для великих личностей «возвыситься» и «уйти» часто оборачиваются тождественными понятиями.

В заключительной части параграфа отметим, что роль познания в гегелевской философии обнаруживает многие параллели с фундаментальной онтологией М.Хайдеггера. Познание ведет человека к свободе, истина и свобода неотделимы в гегелевской философии; в то же время Хайдеггером также четко постулировалось: «Сущность истины есть свобода»[56], «Свобода ... получает свою сущность от более первоначальной сущности единственно существенной истины»[57]. «Истина делает дух свободным»[58], - будто «клонированная» фраза, но уже из «Философии духа» Гегеля.

При этом Хайдеггер придерживался формулы: «Не человек владеет свободой, а свобода владеет человеком». Гегель не делает подобных выводов, но внутренне его философия не только не противоречит такому пониманию, но и весьма к нему близка. В отношении гегелевской философии. Можно говорить, что «не человек владеет духом, а дух владеет человеком»: действительно, человек - модус духа, и его жизнь, если он соответствует своему родовому понятию, детерминирована логикой его движения.

Параллели между философией Гегеля и Хайдеггера обнаруживаются и в иных гносеологических аспектах. В хайдеггеровской философии человек «открыт бытию» («Специфической чертой индивида является то, что он как рефлектирующая квинтэссенция, всегда открыт Бытию, он стоит визави Бытия»[59]), и Гегель признает его открытость духу и миру. У Хайдеггера «Истина константно нуждается в человеке»[60], и в гегелевской философии истина становится собой только в процессе самоосознания, что возможно только в человеке[61].

Хотя и различие Гегеля и Хайдеггера тоже достаточно существенно. У Гегеля истина принадлежит абсолюту, у Хайдеггера - бытию, у Хайдеггера сущность человека - экзистенция, у Гегеля - дух, мышление. Хайдеггер, оценивая гегелевскую философию, констатировал, что автор Системы так и не понял истину в смысле «несокрытости»; «aletheia» так и осталась ему недоступна.

Мы не станем вступать в спор двух столпов мировой философии, надеясь разрешить его парой фраз, отметим только, что «aletheia» у Гегеля была - только гегелевская[62], та, в которую он верил, а критиковать его за то, что он не завизировал ее у своих более поздних соотечественников, это значит придавать хайдеггеровской философии ту же самую тенденцию к власти, за которую она критиковала всю европейскую метафизику и гегелевскую систему в частности. «Истина исторична», - и этот обоими мыслителями принимаемый, хоть и по-своему, тезис, возможно,примирит этот заочный спор: дух эпохи начала XIX и начала XX века был столь различен, что не мог порождать одинаковых типов философствования.

Подводя краткие итоги, надлежит отметить, что познание играет в антропологии Гегеля приоритетную роль. Именно оно обеспечивает самоизменение и самотворчество человека, в ходе которого он совершает диалектическое восхождение от несовершенств субъективности к вершинам духа и разума. Истинным бытием человека выступает становление, и познание - движущая сила такого становления.

Смысл познания - приобщение к Роду, интериоризация мировой культуры. «Образованный индивид», если пользоваться термином из «Феноменологии духа», — это индивид, стоящий на высоте своего времени. Он постиг дух эпохи, постиг сам дух и тем самым стал подлинным социально-историческим субъектом, достиг истины своего понятия. Это изменяет индивида: он, по выражению Гегеля, начинает «даже чувствовать сильнее». Образованный индивид, таким образом, — это человек, достигший высоты своего времени и готовый само это время двинуть вперед.

[1]Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.З. Философия духа. С.25.

[2]Гегель Г.В.Ф. Философия права. С.232.

[3]Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. T.3. Философия духа. С.346.

[4]Гегель Г.В. Ф. Философия религии: в 2-х т. T. 1. С.422.

[5]Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.З. Философия духа. С.6. Ср.: ««Познай самого себя», эта надпись на храме ведающего бога в Дельфах, есть абсолютная заповедь, выражающая природу духа» (Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т.9. Лекции по истории философии. Книга первая. М., 1932. С.36).

[6]Там же.

[7]Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х т. Т.1. С.59.

[8]Ильин И.А. Философия Гегеля как учение о конкретности бога и человека. С.63.

[9]Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.З. Философия духа. С.6. Ср.: ««Познай самого себя», эта надпись на храме ведающего бога в Дельфах, есть абсолютная заповедь, выражающая природу духа» (Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т.9. Лекции по истории философии. Книга первая. М., 1932. С.36).

[10]Там же.

[11]Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х т. Т.1. С.59.

[12]Ильин И.А. Философия Гегеля как учение о конкретности бога и человека. С.63.

[13] Гегель Г.В.Ф. Философия права. С.113.

[14] Гегель Г.В.Ф. Философия религии; в 2-х т. ТД, €,260. Шелер лиеЗИокультурно-исторической ситуации в XX веке: человек сегодня не знает, что oftесть, но он знает, что он этого не знает. Для Гегеля сходной формулой фиксируется вневременная константа человеческого бытия.

[15]Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х т. В €.262.

[16]Гегель Г.В.Ф. Философия права. С.77.

[17]Там же. С.401.

[18]Мотрошилова Н.В. Путь Гегеля к «Науке логики». С. 134.

[19]Hegel G.W.F. Phanomenologie des Geistes, S.20.

[20]Ibid. S.56.

[21]Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х т. Т.1. С.230.

[22] Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х т. T.2. С.240.

[23] Там же. С.240-241.

[24] Гегель Г.В.Ф. Философия права. С.387.

[25] Цит. по: Плотников Н. С. Молодой Гегель в зеркале исследований // «Вопросы философии», 1993, №11. С.34.

[26]Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т.5. Наука логики. М., 1937. С.96.

[27]См.: там же. С.97.

[28] См.: Гайденко П. П. Является ли гегелевский монизм одним из источников пантеизма и имперсонализма? // Судьбы гегельянства: философия, религия и политика прощаются с модерном. Под ред. П.Козловски и Э.Ю.Соловьева. M.: «Республика», 2000. С.39.

[29] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.2. Философия природы. М.: «Мысль», 1975. С.366.

[30]См,: Лазарев В.В., Рау И.А. Гегель и философскиедискуссии его времени. С.38.

[31]Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т.5. Наука логики. С.456.

[32]Там же. С.467.

[33]Там же.

[34]Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т.2. М.: «Мысль», 1971. С.65.

[35]Henrich D. Formender Negation in HegelsLogikHSeminar: Dialektik in der PhilosophieHegels. Frankfurt, 1978.SJ215.

[36]Цит. по: Нуржанов Б.Г. Исследование гегелевской диалектики в современной западной философии. Алма-

Ата: «Наука» Казахской ССР, 1990. C.3I.

[37]См.: там же. С.35.

[38]Мотрошипова Н. В. Путь Гегеля к «Науке логики». С.38.

[39]В. В. Лазарев, И. А. Рау. Гегель и философские дискуссии его времени. М., «Наука», 1991. С.7.

[40]Гегель Г.В.Ф. Эстетика: в 4-х т. Т.1. М.: «Искусство», 1968. С.167.

[41]Гегель Г.В.Ф. Сочинения. T.12. Лекции по эстетике. Книга первая. М., 1938. С.100.

[42]Цит. по: Богомолов А.С. Гегель и диалектическая концепция развития // Философия Гегеля: проблемы диалектики. М.: «Наука», 1987. С.69.

[43]Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.2. Философия природы. M.: «Мысль», 1975. С.506.

[44]Там же.

[45]Гёте И. В. Сочинения. ТЛ, М., 1976.С.50. Гегель называл «Фауста» «абсолютно философской трагедией» (Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т. 14. Лекции по эстетике. Книга третья. M., 1953. С.387).

[46]См.: Свасьян К. Гёте. М., 1989. С.54.

[47]QlocknerH. HegelBd.1. Stuttgart, 1929.S. XX. «Мыслительная практика Гёте, - пишет Глокнер, - требовала методической формы, и эта форма имеласьу Гегеля» (там же).

[48]Эккерман И.-П. Разговоры с Гёте. М., 1981. С.40.

[49]Там же.

[50] HegelG.W.F. SSmtlicheWerke. Bd.7., S.234. В принципиальном плане, однако, в рамках гегелевского подхода состояние реализованности всех целей для сознания невозможно. «Цель разума как всеобщая всеобъемлющая цель есть не более не менее, как весь мир», - указывает Гегель (Ibid., S.40G).

[51]Hegel G.W.F. PhSnomenologie des Geistes. S.225.

[52]Гегель Г.В.Ф. Сочинения. T. 12. Лекции по эстетике. Книга первая. С. 182.

[53]Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т.5. Наука логики. С.99.

[54]См. об этом: Д.Лосурдо. Логика, политика и социальный вопрос: «правое» и «левое» крыло гегелевской школы. // Судьбы гегельянства: философия, религия и политика прощаются с модерном. Под ред. П.Козловски, Э.Ю.Соловьева. С.259.

[55] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. T.3. Философия духа. С.79.

[56]Хайдеггер М. О сущности истины // Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге. М., 1991. С. 15.

[57]Там же. С. 16–17.

[58] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. T.3. Философия духа. С.25.

[59]Хайдеггер М. Мысли, постулаты, афоризмы. С.259.

[60]Там же. С.339.

[61]Весьма характерен в данном аспекте комментарий М.Хайдеггера к Введению в «Феноменологию духа» Гегеля, где немецкий экзистенциалист образно отмечает, что «наука ... - тот луч, которым нас освещает абсолют, свет самой истины» (HeideggerМ. HegelsBegriffderErfahrung. - In: HeideggerM. Hoizwege. Frankfurta. M., 1980. S.137).

[62]Сам Хайдеггер в иной работе признавал, что «aletheia» пронизывает гегелевскую «Феноменологию духа» (HeideggerМ. VortraegeundAuftaetze. Pfullirtgen; Neste, 1954. S.183),