Имя собаке выбиралось долго и тщательно, по всем правилам — как-никак в её жилах текла благородная собачья кровь: её родители были чистопородными восточноевропейскими овчарками. Однако сколько ни комбинировали начальные слоги их кличек, никакого имени щенка не получалось. «Если сложить первые части наших с Сашей имён, получится Салют», — робко проговорила дочь Петра Степановича, главы семейства, и предложение было принято.
Несмотря на знатное происхождение и старание хозяев, аристократа из Салюта не получилось. Во-первых, подвела внешность: одно ухо у него стояло торчком, другое висело, а добродушная морда выражала готовность всем услужить. Во-вторых, он был всеяден до неприличия: он ел без разбору солёные огурцы и мороженое, мясо и хлеб, но больше всего любил арбузы.
Хозяевам нравилось удивлять гостей способностями овчарки.
— Салют, сколько будет дважды два? — спрашивали они и незаметно щёлкали пальцами четыре раза. Научившийся подавать голос на каждый щелчок, Салют безошибочно «решал» задачу.
По команде хозяев он садился, вставал, ложился, давал лапу, но это не удивительно: любая дрессированная собака без труда выполняет такие команды. Гораздо важнее было то, что он понимал смысл обращённых к нему слов.
— Салют, открой дверь! — просила Алла Матвеевна, и он прыгал лапами на стеклянные створки, распахивая их перед хозяйкой.
— Салют, пойдём купаться! — предлагал Пётр Степанович, и не было для пса мгновений слаще. Он подпрыгивал от радости, лизал хозяина, мчался за ошейником, снимал его с вешалки и торжественно вручал Петру Степановичу.
Ещё больше он любил смотреть телевизор, стараясь при этом и без того приятный для него процесс превратить в вершину блаженства. Как он узнавал о том, что телевизор включён, остаётся загадкой, но он этот момент никогда не пропускал. Торжественно врываясь в «гостиную», он, расталкивая домочадцев, усаживался на диван, поёрзав, комфортно и вальяжно, как и подобает настоящему барину, разваливался на облюбованной подушке и устремлял взор на экран, бдительно созерцая виртуальный мир. Стоило на экране появиться подозрительному субъекту или коту, как благодушие Салюта сменялось неподкупной суровостью, он с профессиональным рвением вскакивал с дивана, подбегал к телевизору и звонко облаивал незваных чужаков.
Такая строгость распространялась только на телегостей — в реальной жизни это был милейший и деликатнейший пёс. В доме кроме него жили кошка и чайка, и птица чувствовала себя хозяйкой положения: она частенько поколачивала кошку острым клювом, та бежала жаловаться Салюту, а он по-собачьи утешал её. Зимой кошка грелась в утеплённой будке Салюта или, как в шубу, закутывалась в его шерсть, и он беспрекословно и великодушно согревал её, обняв лапами.
Но дурные примеры заразительны, и, наглядевшись на чайку, помыкавшую кошкой, Салют возомнил себя хозяином в доме: ворвавшись ночью в детскую, он столкнул с кровати хозяйскую дочь и, не считаясь с протестом, улёгся на её место. Аллу Матвеевну разбудили всхлипывания девочки, сидевшей на краешке кровати и упрашивавшей пса уйти, на что он отвечал выразительным рычанием. Алла Матвеевна церемониться с ним не стала, и он быстро понял: что позволено чайке, не позволено собаке.
Другую нехорошую привычку позаимствовал Салют у людей: Пётр Степанович баловался табачком, и, глядя на него, пёс тоже пристрастился к сигаретам. Курить он, конечно, не курил, но имитация процесса доставляла ему удовольствие. Он с охотничьим азартом подкарауливал подходящий момент, ловко выхватывал сигарету из пачки, забытой или оставленной хозяином на столе (стуле, скамейке), и, зажав её в зубах, как заправский курильщик, стремглав носился по двору.
К старости пёс почти полностью ослеп и однажды, сорвавшись с цепи, дорого заплатил за краткий миг свободы, угодив под колёса проезжавшей машины.