Каждая страничка альбома отдавалась в душе Марии теплом и болью. Словно заново она переживала все эти годы
___
Окаменевшая от горя Мария безучастно смотрела на всё, что происходило вокруг.
Народ… народ… Много народа… Все столпились вокруг огромной ямы, на краю которой, на специальной скамье, стоит красивый дорогой гроб…
Кто-то что-то говорит, но слов она не слышит. Да и к чему теперь слова, когда её дорогой кровиночки, её любимого Сашеньки уже нет…
Из оцепенения её вывела громкая очередь выстрелов. Залпы вырвались в осеннее небо, оглушая всех, кто пришел проститься с её внуком. Она посмотрела на гору живых цветов, из-за которых не видно было могилы и, наконец, её прорвало.
Она плашмя упала на эту груду и заголосила:
– Сашенькаааа!!! Почему – ты??? За что? Верните мне внука-а-ааа!
Двое военных аккуратно взяли её под руки и довели до скамейки:
– Мария Матвеевна, ваш внук герой и вы должны им гордиться. Он отдал жизнь за наше светлое будущее…
– За ваше! За ваше светлое будущее!!! А у меня уже нет будущего! Зачем мне жить?!!! Закопайте меня рядом с ним… – она снова заголосила. Её тело сотрясалось от рыданий. К ним подошла женщина в форме врача скорой помощи и нежно обняв женщину, дала ей таблетку и бутылку с водой:
– Выпейте… Пожалуйста, успокойтесь… Саше больно видеть, как вы плачете…
Марию её слова заставили на миг замолчать. Она посмотрела на небо, что-то вновь вспомнила и снова заплакала, уткнувшись в плечо врача.
Народ расходился к автобусам, которые должны были везти всех в ресторан, где был заказан зал для поминок. Пожилой полковник взял Марию под руку и повёл её к своей машине:
– Со мной поедете… Не надо вам в автобус…
В зале ресторана был накрыт длинный стол. На стене, во-главе стола, висел, со всех сторон подсвеченный, огромный портрет Саши. Как же ему шла военная форма! Мария вспомнила, как он впервые приехал к ней, после получения диплома…
Новенькая форма, погоны лейтенанта, сияющий взгляд и невероятных размеров букет:
– Бабулечка! Это, прежде всего, твой праздник, любимая моя! Если бы не ты – разве смог бы я этого добиться?
А она… Порхала на крыльях счастья. Смогла исполнить мечту внука, с детства грезившего стать генералом… Знала, что “эта служба и опасна и трудна”, но наступить на горло его мечте не могла…
Мария вспоминала какой ценой Сашке давалась каждая его звёздочка… А ей? Её седая голова – это, как раз, индикатор тех событий. Сколько страхов за него и слëз было в её жизни! Зато, какими праздниками были всегда его недолгие визиты к ней!
– Эх, Сашка-Сашка… Хоть бы женился тогда, может мне легче сейчас было… – она снова всхлипнула.
__
Уже дома, она бережно взяла в руки его альбом с фотографиями, который сегодня ей передал друг Сашеньки и стала его листать. Таких фотографий он ей не присылал.
На многих – он был рядом с красивой светловолосой девушкой. Неужели это та, которая разбила его сердце и доставила столько страданий? Мария взяла из тумбочки свою лупу и стала внимательно разглядывать девушку.
Что у них там произошло, Мария не знала, но Сашка тогда сказал ей, чтобы она не задавала про неё вопросов. Маша видела, как страдает внук, она понимала, что это любовь, но не на какие обсуждения этой темы, Сашка не шёл. Что уж? Бабушкин характер.
А вот – он в госпитале после ранения… Худющий, глаза ввалились, стриженный налысо… А как обрадовался, когда увидел, что она вошла в палату – не думал, что приедет в такую даль. Ему тогда “майора” дали…
– Бабуль, прикинь: ещё чуть-чуть – и я генерал! – смеялся он тогда.
Каждая страничка альбома отдавалась в душе Марии теплом и болью. Словно заново переживала она все эти годы:
– Милый мой генерал… Не успел ты им стать… – всхлипнула она.
– “... присвоить звание полковника посмертно… “, – звучал в её ушах голос генерала, что на поминках зачитывал приказ. Да, хоть маршал – ей то, что с того, если Сашки нет? Она снова заплакала.
__
Не спалось… Перед глазами Маши прошла вся её жизнь…
1970 год. Получение диплома и распределение в небольшой уральский городок. Первая любовь… Первая и последняя, другая – в её жизни не случилась, как она не старалась.
Ей казалось, что их чувства взаимны, он для неё был божеством, на которое она готова была молиться. Не раздумывая, она отдала ему всю себя, а когда узнала, что беременна – рада была бескрайне. Он не разделил её чувства и грубо предложил избавиться от ребёнка.
…
Маша родила девочку. Ей, как матери-одиночке и молодому специалисту, предоставили однокомнатную квартиру. Родителям своим она про дочь не писала и те ничего не знали. Не знали до тех пор, пока, решив сделать ей сюрприз, не приехали к ней в гости.
Алёнке к тому времени исполнился годик. Маша рано отдала её в ясли и девочка свою маму не подводила. Она почти не болела и хорошо развивалась. Трудно было, но Маша выдержала. Её согревал тот факт, что дочь была копией своего отца, которого Маша, не смотря не на что, продолжала любить.
Родителям Маши пришлось принять сей факт, хоть мама немного и поворчала. Впоследствии, когда Алëна немного подросла, они с отцом с удовольствием приглашали к себе внучку на всё лето.
Алёна унаследовала от своего отца не только внешность, но и его эгоистичный характер. Ей нравилось, когда все вертелись вокруг неё. Она была требовательной и капризной.
У бабушки с дедом она была единственной внучкой, так как у старшего брата Марии, было два сына. Конечно же, “принцессу” испортило такое внимание, но всем тогда казалось, что это нормально.
Училась Алёна “через пень колоду”, с трудом домучила девять классов и пошла в ПТУ на продавца промышленных товаров, где надо было учиться два с половиной года. Однако, как уж она умудрилась, но зачислили её в группу тех, кто поступал после средней школы и, через десять месяцев, её, как продавца, распределили в один из ювелирных магазинов Екатеринбурга.
Жизнь засверкала яркими красками. Появились большие деньги. В пору тотального дефицита, Алёна одевалась по последнему писку европейской моды. И закрутилось… и понеслось… Три года райской жизни и вдруг…
– Мать, привет! Ты как? У меня неприятности… Я в бегах. Если к тебе придут – скажи, что я весь февраль месяц была у тебя. Скажешь? – торопливо кричала она в трубку.
– Что случилось? Где ты сейчас? Приезжай домой, дурёха… – Марии от волнения даже плохо стало…
Потом был суд. Разоблачили целую группу спекулянтов, которые торговали золотыми изделиями за валюту, способствуя вывозу их за границу. Алёне дали двенадцать лет…
Три года Мария возила в колонию продукты и деньги, ущемляя себя во всём, а однажды, ей позвонили из колонии и спросили, будет ли она забирать своего внука, так как мать его (а её дочь) погибла в тюремной драке и похоронена на местном кладбище.
Мария так и села… Внука? У неё есть внук, которому два с половиной года? И Алёна не разу не сказала ей об этом, во время приездов к ней на свидание?
Она немедленно взяла на работе отпуск и отправилась за ребёнком.
Маше пришлось оформить ряд документов по опеке, купить на местной барахолке детский комбинезончик, бывший в употреблении, так как в магазинах всё было дефицитом.
Она сходила на могилу дочки, которую нашла по табличке с номером и расплакалась… Как собаку зарыли… Ни креста, ни надписи… Один только шестизначный номер…
Наконец, ей выдали мальчика…
Без слез на этого ребёнка нельзя было смотреть. На вид ему было чуть больше года, хотя по документам, ему уже было два года и семь месяцев. Он плохо ходил, совсем не разговаривал, ел только из бутылочки через соску, был худой и бледный. Он равнодушно, без всяких эмоций, смотрел на свою бабушку…
Немало слез пролила над внуком Мария, пока он стал похож на нормального ребенка. Уже через полгода, мальчик не уступал в развитии своим сверстникам. Машу он называл бабушкой – так она сама захотела.
От внука она, с самого начала, ничего почти не скрывала, рассказывала ему обо всём, понятным для ребёнка языком. Именно поэтому, у них никогда не было разногласий и ссор – Сашка знал, что бабуля с ним откровенна и, если ему что-то не нравилось, то он понимал, что “так надо” и по другому – никак.
Мальчик с восхищением смотрел на военных. Ему нравилось, как они ходят, как отдают честь, нравилась военная форма. Особенно, он любил 9 мая ходить на парад. Глаз не спускал, не мигая смотрел на ветеранов, на технику военную.
Откуда в нём это? Видимо, по генам передалось от какого-нибудь предка. В роду у Марии не было профессиональных военных.
С первого класса Сашка мечтал стать генералом. Он хорошо учился, занимался спортом, много читал.
В девятом классе Сашка влюбился. Верочка была маленькой, рыжеволосой одноклассницей. Отец у неё был капитаном ракетных войск, что, скорее всего и дало Сашке толчок, обратить на Верочку внимание. Влюблённость эта продлилась недолго, так как Сашке с этой девочкой было скучно. Но при помощи Верочки, Саша подружился с её отцом и общались они с ним, уже без участия девушки.
__
У Маши кольнуло под левой лопаткой. Надо ложиться спать. За последних трое суток, она спала от силы часов семь, в общей сумме. Какое тут сердце выдержит…
Она накапала себе валокордина, выпила его, запив водой и легла, погасив светильник.
Уснула сразу. Хоть сон и был тревожным, и сны ей какие-то виделись, но спала она часов семь подряд и проснулась отдохнувшей.
Она долго валялась в постели, вспоминая, как прошли похороны, вздыхала горько, поглядывая на улыбающееся с фотографии, что вставлена в чёрную рамочку, лицо Сашки…
Прошла неделя…
Маша заставляла себя не киснуть, ходила гулять в парк, готовила себе какую-то еду, но мысли о Сашке постоянно крутились в её голове. Вспоминала как выхаживала его после колонии, как учила его держать ложку и есть суп, как радовался он игрушкам, как мультики любил…
Мария подумала, что через три дня у Саши день рождения и, ей обязательно надо будет съездить на кладбище.
___
Ночью шёл дождь, а к десяти часам утра распогодилось и выглянуло солнышко. Оно отражалось от желто-красно-оранжевых деревьев и играло в опавшей листве, которая шуршала под ногами.
На кладбище стояла тишина, нарушаемая редким карканьем ворон, да доносившимся звуком, работающего где-то трактора. Мария шла по аллее и, почти уже дошла до могилы Сашеньки, как увидела рядом с могилой женщину в светлом драповом пальто и вязаной шапочке, а рядом с ней девочку лет семи-девяти на вид.
Они стояли у могилы её внука и о чём-то негромко разговаривали. Маша решила подойти к соседней могиле и со стороны посмотреть на эту парочку. Она присела на лавочку у чужой могилы и стала украдкой наблюдать и прислушиваться.
– А почему же ты не сказала ему про меня? – спрашивала девочка у женщины.
– Не знаю… Он не спросил, а я не сказала… – ответила женщина.
– Ты и сейчас папу любишь? – не унималась девчушка.
– Я его всегда любила. Обидел он меня, а я не нашла в себе силы простить, – грустно сказала женщина.
Мария решила подойти к ним:
– Здравствуйте, барышни. Вы знали моего внука?
Женщина внимательно посмотрела на Марию:
– Здравствуйте. Очень хорошо знали… А вы Мария Матвеевна?
– Я самая. А вы кто? – Маша уже догадалась кто эти двое и сердце её радостно забилось, боясь ошибиться в догадках. Именно эту женщину она видела на фотографиях внука.
– Я Наташа, а это ваша внучка Арина, – сказала женщина.
– Девочки мои… – только и смогла сказать Мария, громко всхлипнула и разрыдалась.
– Ну-ну, успокойтесь, не надо плакать… – обняла её Наташа, а Арина с любопытством разглядывала свою новую бабушку.
___
Рассказ Наташи:
– Их воинская часть находится в нашем городе. Моя подруга, с которой мы вместе закончили институт, работает врачом в этой части, а я, однажды, ждала её у проходной – мы, в тот вечер, собирались на концерт одной столичной группы.
Вдруг, из остановившейся у проходной машины, вышел молодой майор, а в это время и подруга моя вышла из проходной. Майор с подругой поздоровались и он к нам подошёл. Мы встретились с ним взглядом и… смотрели друг на друга так долго, что подруга пошутила:
– Э-эй… Я вам не мешаю?
Потом мы познакомились и нас закружила карусель чувств. Каждую свободную минуту мы неслись друг к другу. Казалось, что умрём от тоски, если не увидимся.
Тот новый год мы встречали у нас дома. Мои родители, в новогоднюю ночь, отправились с соседями гулять на улицу, а у нас с Сашей была ночь любви. Мы знали, что поженимся, собирались сделать это летом и, ничего плохого, в том, что делаем, мы не видели.
В середине февраля я поняла, что жду ребёнка. Решила сказать об этом Саше 23 февраля – такое дополнение к своему подарку сделать.
Сделала. Ожидала радости с его стороны, но он испугался, у него было такое лицо, что тут уж я, от страха чуть не родила.
– Малышка, ты же понимаешь, что это преждевременно… Это… – мямлил он, а я разозлилась:
– Преждевременно?! Ах, да! Прости за поспешность! А сейчас – вали отсюда и никогда не показывайся мне на глаза!
У меня была истерика. Он пытался меня успокоить, говорил, что я его не так поняла, но обида была выше меня, выше наших с ним чувств – я была одержима этим ужасным чувством...
Он преследовал меня, просил прощения, но я его видеть не могла – здесь, наверно, ещё и гормоны провоцировали такое моё поведение. Наконец, я сказала ему, что сделала аборт и ничего не хочу о нём знать.
Он, в тот момент, посмотрел на меня так – аж холод по спине пробежал. Потом сказал только лишь одно слово: дура. И всё…
Ушёл не оборачиваясь.
Потом мне сказали, что он где-то на Донбассе, в горячей точке. Я плакала ночами, проклиная свой несносный характер, я молилась, чтобы с ним ничего не случилось. Я уже знала, что у нас с ним будет дочка, она толкалась ножками у меня под сердцем…
Встретились мы с ним через два с лишним года. Случайно встретились. В магазине. Арина была в это время с моими родителями на даче. Я до сих пор проклинаю себя за то, что не сказала ему ничего про дочь. Он же был уверен, что про аборт я тогда сказала правду.
Поговорили о разных, ничего не значащих, пустяках и разошлись. Не знаю как он, а я два дня ревела белугой. Мама моя ругала меня, собиралась пойти в часть и всё ему рассказать, но не успела. Он снова уехал туда, где страшно, где можно погибнуть. Я, все эти годы, узнавала о нём постоянно, молилась, в церковь ходила, просила у господа защитить его от пули…
А в этот раз, 27 сентября мы отметили день рождения Арины – были на даче у родителей, а 29 сентября утром, мне позвонила подруга и сказала, что Саша погиб.
У меня случился нервный срыв. Меня увезли в больницу и целую неделю держали на транквилизаторах. Я и на похороны не смогла попасть из-за этого…
Маша замолчала.
…
Арина, в другой комнате, сидела перед ноутбуком и смотрела видеозаписи с папой. Она не видела его живьём, поэтому, с удовольствием просматривала записи, благо их было много.
– Не забывайте меня, девочки. Я одна осталась. Есть, правда, брат, племянники, но мы с ними как-то не очень дружны, – тихо сказала Мария. Она подошла к Наташе и по-матерински обняла ее, отчего та не выдержала и расплакалась.
– Ты поплачь, поплачь… Мы не мало совершаем ошибок в своей жизни. Они нас закаляют и делают сильнее. Спасибо тебе за внучку, родная… На такой подарок я даже не рассчитывала. Жаль, что Сашеньке ты о дочке не сказала.
…А может он видит нас сейчас оттуда? Как знать… – сказала Мария и неожиданно предложила:
– А давайте пирог испечём? Вы не ели моих пирогов. Сашка их очень любил. Каждый день ему пекла, когда он ко мне приезжал.
__
Втроём они сидели в кухне, за столом под жёлтым абажуром, от которого пространство комнаты казалось тёплым и солнечным. Пахло пирогами. А за окном свирепствовал ветер, подгоняя первые мокрые снежинки летящие с неба…
Жизнь продолжается…