В небольшой двухкомнатной квартире в Можге (Удмуртия) были обнаружены тела Людмилы и ее 13-летнего сына, страдавшего тяжелой формой ДЦП. Мальчик провел почти неделю наедине с умершей матерью, отчаянно пытаясь выжить. Его крики о помощи остались без внимания.
В поисках воды, чтобы утолить жажду, он открыл кран на кухне. Поскользнувшись, ребенок упал с коляски и оказался полностью беспомощным. Вода продолжала течь, постепенно выливаясь всё больше на пол. Дом, в котором жила семья, находился на первом этаже, поэтому топить было некого...
13-летний подросток мучительно скончался от переохлаждения, лежа в ледяной луже. Трагическая смерть в доме, где живет множество людей, но в полном одиночестве.
В связи с этим ужасным инцидентом было возбуждено уголовное дело по статье «Халатность». Однако вопрос о том, кто понесет ответственность за произошедшее, оставался открытым. Возникает вопрос, можно ли вообще привлечь кого-то к ответственности в этой ситуации. Ведь это история не столько о халатности, сколько о безразличии, которое стало роковым для беззащитного ребенка.
Женщина никому на жизнь не жаловалась, вела скромный и закрытый образ жизни
В тихом городке Можге, где проживает около 50 тысяч человек. Здесь есть все условия для жизни: больницы, школы, музеи и прочая инфраструктура — городок не являлся захолустьем. До столицы Удмуртии, Ижевска, всего 80 километров.
Людмила Соколова вела размеренную жизнь, имея постоянную работу, дом и подруг. Однако ей не хватало любви. Однажды она встретила мужчину, с которым у нее завязался роман. Вскоре Людмила забеременела и родила сына. Однако о его отце ничего так и неизвестно. В свидетельстве о рождении в графе «отец» стоял прочерк. С рождения у мальчика диагностировали ДЦП. Этот факт кардинально изменил жизнь Людмилы. Она оставила работу и перестала общаться с подругами. Все ее внимание было сосредоточено на сыне.
О том, как жила семья Соколовых, в городе никто не знал. Людмила никому не жаловалась, не вела страницу в социальных сетях и избегала лишних разговоров о своем ребенке. Из бесед с людьми, которые в разное время общались с Людмилой, журналистам «МК» удалось собрать фрагментарную картину ее одинокой жизни в небольшом городке.
В серой пятиэтажке, в квартире на первом этаже, проживала Людмила Соколова со своим сыном. Их жизнь была тихой и незаметной. Когда-то Людмила работала в детском саду, ее вспоминали как добрую и сдержанную воспитательницу. После рождения сына она ушла в декрет и посвятила себя его воспитанию. Соседи знали семью лишь поверхностно. Они отмечали скромность и замкнутость Людмилы, которая редко общалась с ними. Ее сына видели еще реже, он почти не появлялся на улице и не играл с другими детьми.
О трагедии в семье Соколовых соседи узнали случайно. Однажды возле их подъезда собралась толпа, а вскоре в СМИ появились сообщения о трагической участи Людмилы и ее сына.
Одна из соседок в общении с корреспондентами предположила, что умершая стеснялась своего больного ребенка, потому что многие даже не подозревали, что у нее есть сын-подросток. Несмотря на то, что соседи прожили с Соколовыми бок о бок всю жизнь, они не знали о них почти ничего. Только один сосед вспомнил, что в последнее время из квартиры Людмилы доносился шум, но никто не обратил на это внимания. Позже выяснилось, что вода из крана долгое время лилась, затопив всю квартиру.
— Вроде говорят, кричал мальчик. Так он и раньше шумел. Инвалид ведь, мы не обращали внимания. Тем более днем все на работе, а вечером не до чужих семей, со своими бы проблемами разобраться. В последние несколько дней в их квартире тишина стояла, — комментировала в беседе с «МК» соседка Ольга.
Трагедия семьи Соколовых стала напоминанием о том, что за закрытыми дверями могут скрываться тайны и страдания. Соседи, живущие рядом, часто не знают о проблемах и нуждах друг друга.
«Погибший ребенок оказался сложный»
— Известно, что забили тревогу социальные работники, которые приходили к мальчику давать уроки, — прояснил ситуацию работник прокуратуры города Можги. — Не сразу они оповестили правоохранительные органы. В пятницу учителя пришли к ним домой. Позвонили в дверь. Никто не открыл. Вскрыли квартиру только спустя четыре дня. Возможно, если бы раньше открыли дверь, ребенка удалось бы спасти. Теперь предстоит уточнить, почему так долго тянули. На мой взгляд, винить тут некого — стечение обстоятельств.
Расследование показало, что семья вела обычный образ жизни. Они не состояли на учете как неблагополучные, в квартире был сделан хороший ремонт. Мать активно занималась сыном, оформила договор с реабилитационным центром, и к мальчику регулярно приходили учителя из коррекционной школы. По словам педагогов, их визиты в семью были строго регламентированы, и трагедия стала следствием несчастного стечения обстоятельств. Однако теперь именно их обвиняют в смерти семьи.
— Погибший ребенок оказался сложный, — продолжал сотрудник прокуратуры. — У него помимо ДЦП еще и психические отклонения были. Мальчик не говорил, не понимал, да еще и агрессивный был. По всей видимости, после смерти матери он кричал. Наверное, кто-то слышал его, да не отреагировал, потому что раньше ребенок часто шумел, бил по стенам. Поймите, с таким диагнозом подобные вещи естественные. Когда силы у подростка закончились, он открыл кран на кухне, чтобы попить. Упал с коляски. Подняться не смог. Затопило кухню не так сильно, но этого хватило, чтобы мальчик умер от переохлаждения. Обычный ребенок бы не скончался. А у того парнишки было нарушено кровообращение. Он постоянно мерз. Потому и на улице редко его видели, мать его в тепле все время держала. Летом иногда выносила посидеть на скамеечке. Вот и все прогулки. Сейчас говорят, что детей с малолетства надо учить в случае ЧП звонить в службу спасения. Но это здорового можно научить, инвалида с таким серьезными проблемами — нереально.