В июне 2024 года во время вспышки ботулизма в России пострадали более 400 человек. Наша героиня, неслышащий мастер по маникюру Виолетта Каряушкина, оказалась одной из них. С последствиями отравления она справляется до сих пор. Дальше — ее прямая речь.
ПЕРЕСТАЛ ОТКРЫВАТЬСЯ ЛЕВЫЙ ГЛАЗ
В начале этого лета я много работала, и к вечеру сил на готовку уже не оставалось. В один из июньских дней я заказала салат с фасолью. Поужинала и пошла заниматься своими делами. Через день или два после ужина я почувствовала головокружение. «Давление, мигрень», — отмахнулась я. Было много хлопот с детьми и общая усталость от работы — тогда я работала мастером маникюра.
На следующий день перестал открываться левый глаз. Я подумала, что это связано с защемлением нерва. Мы с мужем решили, что, если назавтра не станет лучше, вызовем скорую. Утром глаз открылся, но кружилась голова, тошнило, не получалось держать равновесие. Мы вызвали скорую. Врачи предположили защемление нерва в шейном позвонке из-за сидячей работы и оставили дома.
Я пошла в поликлинику к неврологу. Врач выслушала меня, сказала, что причин волноваться нет, и назначила кучу таблеток от боли и остеохондроза, пообещав, что результат от лечения будет на 4–5-й день приема. Ночью был один из первых громких тревожных звоночков: я не смогла сделать глоток воды. Будто разучилась глотать. Еще спустя день я обнаружила, что не могу двигать правой рукой.
Снова вызвали скорую. Мне проверили давление и уровень сахара и сообщили, что все показатели в норме. Муж пригрозил, что вызовет другую скорую, и врачи решили отправить меня в больницу. Я тогда подумала, что у меня все-таки инсульт в 32 года.
ПРЕВРАЩАЮСЬ В ОВОЩ И УМИРАЮ
В какой-то момент врач спросил, ела ли я лобио. Я не знала, что это, подумала: если я не знаю слово, значит, не ела. Так врачу и сказала. Дальше меня направили на КТ, потом решили сделать переливание крови.
В больницу в то же время стали поступать пациенты с похожими симптомами, врач снова спросил про лобио. Я поинтересовалась, что это. Доктор объяснил, что это красная фасоль, и я кивком подтвердила, что ела ее. Мое состояние уже было тяжелым, мышцы почти не работали, рот открыть я не могла и с трудом писала доктору односложные ответы на вопросы.
Мне срочно сделали анализ на ботулизм. Он подтвердился, титр был очень высоким. Через 5 минут на скорой отправили в другую больницу, где начали делать уколы с антитоксической сывороткой от ботулизма.
Я не могла принимать пищу, мне поставили зонд для энтерального питания — через нос. Чувствовала я себя очень плохо и просила врача спасти меня. Он ответил, что они здесь как раз для этого, и на этой секунде я потеряла сознание и впала в кому.
Незадолго до комы я, кажется, ощущала, что умираю. Даже успела попрощаться с мужем, мамой и детьми. Мужу сказала, чтобы он не торопился после моей смерти искать другую женщину. Почему я это сказала — ума не приложу.
В коме я пробыла 3 дня — с утра воскресенья до вечера вторника. Когда очнулась, подумала, что все это сон. Врач светил мне в глаза фонариком и спрашивал, как меня зовут. Я не могла ничего показать даже жестами — на лице была маска, а руки связаны. Тогда врач спросил: «Вас зовут Виолетта?» Я кивнула. Врач сказал: «Отлично, закрывайте глаза». Я снова заснула.
ВРАЧИ МЕНЯ ТАК И НАЗЫВАЛИ — «ДЛИННЫЕ НОГТИ»
На следующий день врач разбудил меня и сказал, что нужно помыться. Я была в шоке — как это возможно, если я на ИВЛ? Но все прошло на высшем уровне: меня помыли лежа, почистили зубы и вообще сделали полный гигиенический уход. Сказали, что ко мне зайдет посетитель. У меня перед глазами все было размыто, по очертаниям я поняла, что пришел папа, я разрыдалась. Мне казалось невероятным, что я могу прикасаться к нему, чувствовать его руки.
Папа сказал, что у меня ботулизм, но все будет хорошо, нужно просто потерпеть. Я продолжала трогать его руки и говорила, что я умерла, а это всего лишь сон. Папа сказал, что я жива и все в порядке. Потом приборы показали ухудшение моего состояния из-за эмоций, и врачи попросили его уйти. Позже врач спросил у отца, узнала ли я его. Тот сказал, что да, и доктор заметил, что это очень хороший знак — ботулизм не добрался до мозга.
Первая неделя в реанимации была самой тяжелой. Не слушалось тело, я не могла сама открыть глаза. У меня длинные ногти, и я ими приподнимала веки. Врачи меня так и называли — «длинные ногти».
Казалось, что все рефлексы у меня отсутствовали. Я пыталась двигать ногами, но ничего не получалось, хотела в туалет, но не понимала, пописала я или нет. Ела через катетер. Никому не пожелаю такого опыта.
НЕ ХОТЕЛА Я ЭТУ ДЫРКУ
Хорошо помню, как однажды проснулась и стала думать о том, что я делаю в больнице. Врач объяснил, что меня лечат от ботулизма. Я сказала ему, что у меня болят уши, голова и вообще все тело. Доктор ответил, что это нормально, и повторял, что все будет хорошо.
Мне сделали укол от боли в ушах, но они продолжили болеть. Лор, которого позвали осмотреть меня, сказал, что от долгого лежания у меня начали образовываться пролежни и что ИВЛ надо заменить на трахеостому. Я думала, что она будет стоять постоянно, и испугалась. Рыдала взахлеб и истерила. Не хотела я эту дырку. Врач повторял, что это временная мера, показывал фото из интернета и пытался успокоить меня. Я продолжала отказываться.
Некоторое время мы спорили, пока я не написала доктору: «Дайте мне телефон, и я соглашусь на операцию». До этого я все время лежала без доступа к телефону, и очень хотела связаться с мужем и родными. Я получила телефон, посмотрела на экран и поняла, что еще не фокусируюсь — перед глазами все плыло. Но я помнила, куда нажимать, и позвонила мужу по видеосвязи. Муж спросил: «Ты жива?» Я сказала «да» и расплакалась. Поговорив с мужем, я успокоилась и сказала врачу, что согласна на операцию для установки трахеостомы.
Неслышащим я очень рекомендую приложение «Разговор». Оно преобразует текст в речь и наоборот — это значительно упростило мне общение с врачами. Я не передавала каждый раз доктору телефон, а просто озвучивала текст в приложении. Писать ручкой на бумаге было сложно из-за невозможности сфокусировать взгляд.
ПОЧТИ МЕСЯЦ В РЕАНИМАЦИИ
Я попала в больницу в середине июня, а выписалась в середине июля. 25 дней из этого почти месяца я пробыла в реанимации и 5–6 дней в обычной палате. Меня могли бы выписать раньше, но, как часто бывает в таких случаях, начались осложнения.
За неделю до того, как мне должны были снять трахеостому, пульс взлетел до 170, на нормализацию ушла неделя. После поднялась температура — еще на неделю. Из-за всего этого меня не могли перевести из реанимации в обычную палату.
Потом выяснилось, что причиной была жидкость в легких. Откачивали ее через трахеостому, а позже, когда ее убрали, пришлось уже через нос, сначала под наркозом, а потом «вживую». Я видела, как банка наполняется жидкостью. Эту процедуру врачи повторяли 7 раз.
В конце концов трахеостому сняли, я начала дышать самостоятельно, но через час мне понадобилась кислородная маска. Научиться заново дышать и ждать, пока дыхательный рефлекс снова включится, оказалось сложно.
ПРОСЫПАЛАСЬ И ПРОВЕРЯЛА, ДЫШУ ЛИ
Возвращаться домой было и радостно, и страшно. Врача рядом нет, а вдруг что-то случится? Около месяца я была в огромном стрессе, вызвать панику могло что угодно. Ночью было страшнее всего, я просыпалась и проверяла, дышу ли, смотрела на пульсометр на часах.
И до сих пор я обращаю внимание на пульс, когда чувствую заметное сердцебиение. Врач сказал, что я должна следить за ним, поскольку ботулизм поразил сердце и поджелудочную железу. Они в ослабленном состоянии и будут еще долго восстанавливаться. А еще он рекомендовал мне каждый месяц посещать кардиолога, потому что возможны долгосрочные осложнения на сердце.
Первое время после выписки, когда мы гуляли, я не могла много ходить, и муж возил меня на коляске. За 2 недели дома процесс выздоровления пошел быстрее. Я начала лучше спать и, например, спустя столько времени впервые сама приняла душ. Вроде что-то такое простое, а какое же счастье.
Постепенно стала сама себе делать чай с бутербродами. В августе я сделала впервые за 2 месяца свои первые 5 тысяч шагов. Правда, потом заболели икры, но это была такая приятная мышечная боль.
НЕТ СМЫСЛА ПОСТОЯННО БОЯТЬСЯ
До этого я никогда не сталкивалась с такими тяжелыми отравлениями. Было страшно чувствовать, как мое тело покидают жизненно важные рефлексы и оно перестает меня слушаться.
С момента выписки прошло почти полгода. Моя реабилитация заключалась в основном в приеме таблеток. Помню свои страхи: вдруг дыхание остановится, а врачей рядом нет. В первые дни после выписки я боялась даже воду в доставке заказывать, но потом поняла, что нет смысла всего постоянно опасаться.
Чувствую я себя сейчас по-разному. То безумно рада, что осталась жива и вижу дочек своими глазами, то думаю, что смерть — это то, к чему я приду в любом случае. Тема смерти вообще настолько болезненна для меня, я подумываю обратиться с этим к психологу.
С «Самокатом» и «Кухней на районе» (доставка и поставщик салата) мы решили все без суда. Есть еще третья компания, и вот с ней пока дела обстоят плохо. Я действительно хочу, чтобы тех, кто виноват во всем, наказали. Я чуть не лишилась возможности смотреть, как растут мои дочки, и успела попрощаться с ними. Моя мама до сих пор вспоминает, как я ей сказала: «Подари тепло моим девочкам и люби их так, как я люблю их».
К счастью, я была единственной в моей семье, кто ел эту фасоль. Больше никто не пострадал. Кстати, у меня была целая упаковка, не вздутая, абсолютно ничего не предвещало.
Я общаюсь с девочками, с которыми мы вместе лежали с одним диагнозом, нас выписали самыми последними практически. Состояние у них примерно как и у меня плюс панические атаки и осложнения на ЖКТ. Я надеюсь, что мы переживем все до конца, но, если честно, сомневаюсь, что ощущения, будто смерть рядом, уйдут полностью.
Я не помню всех своих врачей, медсестер и медбратьев, в первые недели я только смутно видела их лица, но благодарна каждому из них за все. Спасибо ботулизму за то, что я полюбила жизнь еще сильнее. А еще я сделала себе на память татуировку с простым словом с большим смыслом: «Дыши». Это то, что я читала по губам врачей, которые повторяли мне: «Дыши, дыши».