Часть 1.
— Я двигаю-двигаю руками, но плавать у меня не получается. Я не шевелюсь!
Валерия Валентиновна сидела и слушала свою клиентку. Та рассказывала ей свой сон. Валерия Валентиновна работала психологом уже 25 лет, и ей вконец осточертели все эти сны. Не придерживалась она идей Фрейда, не видела она ничего важного в сновидениях. Ей удавалось помогать людям более радикальными методами. Но эта клиентка никак не хотела соглашаться на жёсткие способы, она выбрала беседы. Бесконечные беседы о головных болях и своих снах. Валерию Валентиновну утешало лишь то, что ей щедро платили за эти сессии. Ей было на них скучно, ноль пользы для развития, только меркантильный интерес.
Когда 52-летняя женщина закончила рассказывать о том, что её козочки пообдирали ей всю траву и все волосы, психолог хотела просто попрощаться. Но она вовремя вспомнила о своих обязанностях. Интерпретировала сон о плавании как неспособность достичь поставленной цели, а именно довязать плед, а сон про козочек как то, что клиентке уже пора сходить к парикмахеру, не чувствуя вины за то, что она уже потратила деньги на волосы в этом квартале.
Когда эта надоедливая женщина ушла, Валерия Валентиновна распустила свои волосы, сняла рабочий жакет. Подошла к своей тумбочке, выудила оттуда бутылку коньяка и откупорила её.
После третьей рюмки она всё же решила направиться домой, а не к своему молодому любовнику. Тот, к слову, был не особо расстроен. Видимо, уже успел построить совсем иные планы на вечер.
На следующей день в кабинет психолога вошла секретарша, чтобы подготовить всё к первой сессии.
Именно она обнаружила тело. Женщина сидела на стуле, её голова покоилась на столе, руки лежали там же. Лужица крови уже подсыхала. Секретарша не теряя времени позвонила в полицию.
Сергей Александрович закурил уже третью сигарету. Его голова гудела. Это убийство было совсем не к месту, он собирался в отпуск. Но труп этой женщины словно кричал: «Это точно сделал тот серийный убийца!» Не все его коллеги разделяли такую точку зрения, но отметать её никто и не думал.
После предыдущего убийства прошло уже полгода. Все понимали, что наступил период затишья, расследование текло медленно, все начали расслабляться. А сейчас всем снова пришлось напрячься. Достать старые дела.
Сергей прошёл на место преступления, где уже всё убрали. Прошло двое суток после убийства. Но он не терял надежды что-то здесь обнаружить. Может, какая-то маленькая деталь, что-то, что приведёт его к поимке этого психопата. А в том, что это дело рук психопата, Сергей ни на минуту не сомневался. И он настаивал, что это кто-то из клиентов. Вероятно, уже бывших. Как будто вылеченных. Когда он говорил об этом так, другие психологи, которые помогали им в расследовании, начинали втолковывать ему, что это к психиатрам ходят больные люди, а психологи работают со здоровыми людьми, у которых есть травмы. Сергей не хотел слушать их. Не верил он, что сюда можно прийти добровольно.
Он просмотрел уже в который раз список клиентов, которые были у Валерии Валентиновны в последний день её жизни. Их уже всех опросили.
Они так же просматривали записи предыдущих месяцев и лет, пытаясь найти связь.
Это уже шестой мёртвый психолог за последние два года. Все секретарши были допрошены неоднократно. На последнюю секретаршу надежды было мало, она работала всего пару месяцев. Но её тоже опросили. Ту, кого она заменила, опросить они не могли по очень веской причине. Она была мертва.
Олеся накручивала локоны. На лице у неё был сдержанный макияж, в ушах золотые серёжки-продёвки, на шее висела золотая цепочка с подвеской в виде знака бесконечности.
Чёрное платье облегало и подчёркивало фигуру. Олеся собиралась на похороны своей бывшей начальницы. У неё не было грустных эмоций на этот счёт, она не успела толком узнать эту женщину. Зато она знала всё о её любовнике. Валерия Валентиновна не видела надобности скрывать свою личную жизнь от подчинённой. Конечно же, она всё поведала в участке. Всю подноготную. Конечно же, чтобы помочь расследованию, а как иначе? Разве можно вот так просто забавы ради перемалывать кости мёртвой женщины? Олеся улыбнулась своему отражению. Да, ей к лицу этот траурный вид.
Наташа устала принимать соболезнования. Она хотела домой. Спокойно предаться своему горю. А тут бесконечный поток людей, которые «так хорошо знали твою маму». «Да-да, я всё поняла! Вы её самый любимый клиент! И Вы тоже! Да, конечно, она видела в Вас особенного человека. Да, и она была особенной», — крутилось у Наташи в голове.
«Господи, это же не праздник! — подумала Наташа, увидев Олесю. — Какие, к чёрту, локоны?»
Олеся пролепетала что-то про лучшую начальницу в мире. И прочее-прочее-прочее.
«А, это её взяли вместо Марты. Господи, бедная тётя Марта. Она работала на мать всю жизнь. Сколько ей было? Лет 70? Как жаль, как жаль. А теперь и мама. Боже. Моя мама…»
Наташа еле сдержала свои слёзы. А то вдруг Олеся решит, что это её слова про покойную так затронули душу скорбящей.
Не дождётся.
Сергей втоптал окурок в землю. Он внимательно всматривался в лица людей. Он искал убийцу. Он чувствовал, что тот пришёл на похороны.
На кладбище Сергей изучал каждого мужчину (полиция предполагала, что убийца мужского пола) от 30 до 50 лет (полиция предполагала и это). Несмотря на это внимание полицейского привлёк тощий юноша. С чёлкой и прыщами. Что-то в его суетливых манерах настораживало Сергея. Словно юноша пришёл сюда явно не поскорбеть.
Наташа села. Почему, собственно, она не может сидя принимать соболезнования? Похоронили её мать. Откуда в ней силы стоять?
Рядом с ней всегда был Илья. Её муж. Официально. А по факту они за последний год друг другу сказали пару слов. Они уже планировали подать на развод, но тут вмешалась бюрократия. Ему по работе было выгодно оставаться женатым. Решили дружно быть в браке, но порознь. Удобно. Для Наташи была польза лишь в том, что она говорила своей матери «Видишь, я борюсь за свой брак. Мы стараемся».
Сергея уговорили остаться на поминальный обед. На самом деле он и сам хотел посмотреть на эту толпу людей в другой обстановке. Когда все уже расслабляются, едят, сбрасывают с себя лишнюю одежду и маски. Тут-то он наконец и заговорил с дочерью усопшей. Она была словно рада тому, что Сергей оторвал её от мужа.
— Соболезную Вашей утрате.
— Благодарю. Я.. Да, это печально.
— Мы делаем всё, что в наших силах…
— Конечно-конечно…
Они оба ненавидели эти дежурные фразы. Но без них вроде как нельзя завести разговор о действительно важном.
— Вы думаете, он здесь? — Наташа пыталась отвлечься от своего горя. А что может быть лучшим лекарством в данном случае как не желание воздать по заслугам убийце её матери?
— Полагаем, что так, но никаких гарантий нет.
— Подозреваете кого-то?
Сергей скорее почувствовал, чем заметил, как она слегка кивнула в сторону своего мужа.
Олеся стоя ела восхитительное пирожное. Рядом с ней образовался молодой человек.
— Эти вкусные? — спросил он, указывая на десяток пирожных, в точности таких же, какое было у неё в руках.
— Да, - тихо ответила Олеся, рискуя выронить изо рта крошки. — Очень!
— Спасибо. Не хочется методом подбора выбирать себе сладость.
Олеся улыбнулась. Мужчина ушёл со своей добычей.
©
Произведение защищено авторским правом.