Немыслимое количество антироссийских санкций, развязанная западными СМИ русофобская кампания, введение «культуры отмены», объявившей войну всему русскому... Еще несколько лет назад все это могло бы показаться фантастикой. Но сегодня это – реальность. О том, как в таких условиях работает фонд «Русский мир», рассказывает директор Департамента по многостороннему гуманитарному сотрудничеству и культурным связям МИД РФ, председатель правления фонда Александр Сергеевич Алимов.
Текст: Лада Клокова, фото: Александр Бурый
– Александр Сергеевич, вы стали председателем правления фонда «Русский мир» в непростое время: действие антироссийских санкций, безусловно, осложняет работу в ряде стран. Как с этим удается справляться?
– Время действительно непростое. Сегодня геополитика усложняет нашу работу, включая последствия, связанные с логистикой, финансированием, проведением мероприятий. Но ничто из этого не является непреодолимым препятствием. К тому же сложности мобилизуют и дарят ценный опыт. И есть еще один важный момент: сложившаяся ситуация придает дополнительный моральный аргумент нашей работе. Маски сброшены. Наши западные «партнеры» больше не скрывают своего лицемерия и агрессивности. Так что мы работаем, как говорится, с открытым забралом, и это – серьезный моральный козырь.
Мы сотрудничаем со всеми, кто разделяет наши ценности. Как и прежде, фонд «Русский мир» оказывает поддержку зарубежным организациям, занимающимся продвижением русского языка и российской культуры. Особенно в государствах, где такая деятельность в принципе затруднена.
– И в которых развернута масштабная русофобская кампания...
– Зато она продемонстрировала, сколько у нашей страны верных друзей, умеющих отличить ложь от правды. В мире очень много здравомыслящих людей, искренне симпатизирующих России. Радует, что их немало и в тех странах, которые сегодня трудно заподозрить в русофильстве. Подчеркиваю это, потому что понимаю, в каких непростых условиях им приходится сейчас жить: беспрецедентное давление спецслужб, изгнание из профессии, репрессии в отношении русскоязычных граждан, аресты и вызовы на допросы... Несмотря на это, они продолжают работу по популяризации русского языка, не боятся поддерживать контакты со своими российскими визави. Мы ценим поддержку этих людей и готовы преодолеть любые препятствия, чтобы помочь всему Русскому миру выполнять свою гуманитарную миссию.
– Препятствия, надо заметить, серьезные. Ведь раньше наша страна не сталкивалась с таким беспрецедентным давлением. Если не ошибаюсь, количество антироссийских санкций перевалило уже за 17 тысяч...
– Да. Сложившуюся международную ситуацию можно было бы считать вполне привычной, если бы не масштаб санкций, введенных против нашей страны.
– Почему ее можно было бы считать привычной?
– Ну, хотя бы потому, что в истории России экономические ограничения – обычное дело. ХХ столетие вообще можно назвать веком антироссийских санкций. «Золотая блокада» советской республики со стороны государств Европы и США в 1925 году. Полный запрет на импорт из СССР всех товаров, кроме зерна, в 1930-м. А после Второй мировой войны санкции и вовсе стали носить системный характер: западные «партнеры» пытались не допустить поставки в нашу страну новых технологий. Стоит вспомнить и одну из самых известных антисоветских санкций – поправку Джексона – Вэника к закону США о торговле, направленную против государств, ограничивающих право своих граждан на эмиграцию. Ее отменили лишь в 2012-м, спустя 21 год после того, как Советский Союз перестал существовать! По большому счету сегодня мы наблюдаем продолжение политики нечистоплотной конкуренции, так называемой «политики сдерживания», ставшей основой «Доктрины Трумэна» еще в 1947 году. Только теперь к ней добавились ограничения в гуманитарной сфере: культуре, образовании, науке, спорте.
– Как вы считаете, в таких условиях фонду «Русский мир» нужно сконцентрироваться только на развитии существующих направлений работы? Или реализовывать в том числе и новые стратегические проекты?
– Думаю, нужно двигаться вперед. Всегда есть к чему стремиться. Поддерживая и развивая уже оправдавшие себя направления работы, необходимо изобретать новые интересные формы деятельности и реализовывать новые проекты. Возьмем, к примеру, Русские центры. Они создаются за рубежом совместно с партнерскими организациями – как правило, это вузы, в которых есть кафедры славистики и преподаватели-русисты. Но нашими партнерами являются и библиотеки, и иные организации, причем в таких странах, где в вузах не преподается русский язык, однако есть высокий спрос на его изучение. Сейчас мы рассматриваем возможность апробировать механизм командировок российских педагогов по вахтовому методу в Русские центры по договоренности с местными вузами, готовыми в перспективе включить русский язык в свои программы. Конечно, это будет пилотный проект для небольшой группы стран при том понимании, что параллельно в наших университетах и институтах за пять-шесть лет подготовят русистов из числа граждан таких государств. Когда они вернутся работать в университеты и, соответственно, в Русские центры, «вахтовую систему» можно будет «перекинуть» на другие аналогичные государства и так далее.
Еще одно важное направление – распространение информации о работе фонда на основных иностранных языках, а в перспективе – и на языках стран с многомиллионным населением, например хинди, суахили и так далее. Задача по созданию иноязычных версий сайта фонда уже поставлена. Нужно, чтобы те, кто пока не знает русский язык, но хочет получать информацию о работе фонда и, возможно, стать частью Русского мира, могли бы это сделать. Кроме того, это поможет развеять мифы, насаждаемые западными странами о якобы политизированности и идеологизированности фонда.
И, конечно, мы думаем о долгосрочных проектах, способных повысить интерес к изучению русского языка за рубежом прежде всего у молодежи. Необходимо обеспечить преемственность поколений в русистике – это ключевая задача. Иначе кто через пять-десять лет придет на курсы русского языка в те же вузы, Русские центры, кто приедет учиться в Россию? Как этого добиться? Можно проводить летние тематические школы с языковым компонентом для иностранной молодежи, специализированные смены в детских лагерях, мастер-классы. В свое время фонд успешно использовал аналогичный подход, организуя в Болгарии творческий региональный фестиваль «Друзья, прекрасен наш союз». Можно подумать и о более масштабных проектах, реализуемых и в России, и за рубежом. Нынешняя геополитическая ситуация – это шанс раздвинуть географические горизонты сотрудничества, активизировать работу фонда в странах СНГ, Африки, Латинской Америки и Азиатско-Тихоокеанского региона.
– Есть ли различия в подходе к формированию позитивного имиджа России в Европе, в Юго-Восточной Азии, в Африке, на Ближнем Востоке и так далее?
– Лучше говорить не о позитивном, а об объективном имидже России на международной арене. Как уже не раз подчеркивал министр иностранных дел Сергей Викторович Лавров, наша цель – не приукрашивать, а доносить до зарубежной общественности объективную информацию о нашей стране.
Внешнюю, в том числе гуманитарную, политику Российской Федерации исторически отличает принцип уважения к иностранным партнерам. А это означает учет этнокультурных и цивилизационных особенностей тех стран, с которыми мы ведем диалог. Конечно, поддержка и продвижение русского языка и нашей культуры за рубежом – это важнейший приоритет гуманитарной политики России. Но мы ничего не навязываем и ни к чему не принуждаем. Цель нашей работы – дать возможность всем желающим изучать русский язык, получать объективную информацию о России. Безусловно, в таком подходе нужно учитывать исторически сложившиеся традиции и особенности культуры любого региона. И в этом вопросе Министерство иностранных дел России может внести необходимые коррективы в работу фонда за рубежом. Наши загранучреждения обладают уникальным опытом для выработки оптимальных форматов работы с иностранными партнерами, а также возможностями для оценки отдачи от реализованных проектов и мероприятий.
– А какие результаты работы фонда «Русский мир», который действует уже семнадцать лет, вы считаете наиболее важными?
– Пожалуй, самое важное – это создание обширной и разветвленной системы популяризации и продвижения русского языка и российской культуры за рубежом. Фонд накопил серьезный багаж методов и инструментов работы, которые позволяют гибко реагировать на возникающие потребности и изменения международной ситуации, установил партнерские отношения с сотнями зарубежных образовательных учреждений и НКО. Это солидная система координат, которую необходимо сохранять и развивать. Иными словами, никаких революций ожидать не стоит. Работа фонда будет развиваться эволюционным путем.
В активе фонда есть интересные инициативы. Это и реализация издательских проектов, и поддержка русскоязычных СМИ, и мероприятия по повышению квалификации иностранных педагогов-русистов. Действуют программа «Профессор Русского мира», просветительский проект «Восходящие звезды», конкурсы для русскоязычных СМИ и журналистов, международный конкурс «Романсиада». Серьезный резонанс в мире вызывает проведение Международного конгресса русофилов, большой популярностью пользуются Дни русского языка и научно-практические конференции русистов в различных странах. Ежегодно проводится Ассамблея Русского мира – главное мероприятие фонда. Ее участниками становятся филологи, историки, политологи, деятели науки и искусства из нескольких десятков стран.
Флагманские проекты фонда – это, конечно, Русские центры и Кабинеты Русского мира, а также программа предоставления грантов.
Центры и кабинеты фонд продолжает создавать, оснащать, а также координирует их работу. Сегодня в 32 странах действуют 53 Русских центра, которые ежегодно посещает не менее 2500 человек. В 40 странах функционируют 70 Кабинетов Русского мира, семь из которых были открыты в 2023 году. Эта работа будет продолжена, поскольку стимулирование интереса к русскому языку и культуре требует открытия новых центров и развития работы существующих.
Не менее важна и грантовая программа фонда, позволяющая поддерживать проекты по продвижению русского языка за рубежом и культурно-гуманитарные проекты. Сейчас мы работаем над повышением прозрачности в рассмотрении заявок на получение грантов. Система должна стать более эффективной, выстроенной с использованием современного программного обеспечения. Она должна работать по четким критериям и процедурам, гарантировать стабильную обратную связь. Вот мне на днях принесли для ознакомления заявки на получение грантов. География поражает: Пакистан, Словакия, Гана, Парагвай и так далее... Люди приходят на сайт фонда, их интересует грантовая программа, и они должны хорошо понимать, как она действует.
– Александр Сергеевич, а как вы в целом оцениваете деятельность Русских центров и Кабинетов Русского мира?
– Русские центры и Кабинеты Русского мира – это опорная конструкция фонда, его инфраструктурное присутствие в зарубежных странах. Их поддержка и развитие – одна из приоритетных задач. Особенно в нынешних условиях, когда в мире снижается число людей, говорящих на русском языке. Но у нас есть все основания, чтобы переломить эту тенденцию, стимулируя интерес к изучению русского языка. Этот интерес может выражаться в желании прочитать произведения классика русской литературы или получить работу, требующую знания русского языка. Кстати, этот экономический момент может быть серьезной мотивацией. Например, в Камбодже, где я работал в начале своей карьеры, есть известный на весь мир храмовый комплекс Ангкор-Ват. Сегодня там можно встретить множество российских туристов. Но гидов с русским языком в Ангкоре практически нет. Вы скажете, что это микрозадача? Возможно. Но ее тоже нужно решать. Или возьмем наших экономических гигантов – например, компании «Росатом», «Газпром». Они приходят в разные страны для реализации дорогостоящих проектов, строят инфраструктуру, трудоустраивают местных граждан, создают инженерные школы. И это уже очень серьезный фактор, стимулирующий интерес к изучению русского языка. А куда пойдет человек, который захотел выучить наш язык? Вот, пожалуйста, Русский центр, в котором можно найти людей, говорящих по-русски, познакомиться с нашей историей, литературой и культурой.
Все это в целом должно работать на повышение авторитета и привлекательности России. Как это реализовать – вот что нас должно заботить. Нужно улучшать оснащение центров и кабинетов, обновлять их работу. Книги на стеллажах и компьютеры – это прекрасно. Но почему бы в качестве дополнения не разработать какой-нибудь чат-бот, который будет разговаривать по-русски с гражданином, например, Шри-Ланки или Мали, начавшим изучать русский язык?
– Вы затронули важный аспект – современные российские технологии продвижения русского языка за рубежом. Насколько они, по-вашему, соответствуют духу времени, текущим запросам?
– У фонда есть немало хорошо зарекомендовавших себя методик обучения русскому как иностранному. Сегодня в этой сфере разрабатываются инновационные подходы и технологии ради повышения интереса молодежной аудитории к нашей культуре и языку. При поддержке профильных ведомств можно создать современные обучающие и развивающие продукты – игры, комиксы, компьютерные программы, фильмы, мультфильмы. Нужно говорить с молодыми на их языке.
– Но на этом поле западные страны, и в первую очередь США, давно и успешно пропагандируют или, если хотите, продают свой образ жизни и свои ценности. Сможем ли мы переломить эту ситуацию?
– Для начала давайте вспомним, что наши культуры все-таки растут из одного корня. У нас один культурный код, созданный Античностью и христианством. Да, в какой-то момент дороги России и Запада разошлись. Но на нашей хоругви традиционные ценности остались, а у них – нет. И насколько приемлемы их нынешние неолиберальные ценности для всего мира – это большой вопрос. Одновременно это означает, что у нас появилось окно возможностей – серьезные идеологические основания для успеха даже в условиях так называемой «культуры отмены». И у нас уже сформулировано то, что Россия может предложить миру. Почитайте, например, указы президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» и «Об оказании гуманитарной поддержки лицам, разделяющим традиционные российские духовно-нравственные ценности». Там все изложено четко и ясно, там нет никакой архаики. Это аккумулированный бесценный опыт поколений – единственная жизнеспособная основа для движения в будущее. Вот это и надо донести до всего мира.
– Но ведь Запад не дает нам это делать.
– Конечно, не дает. Но у нас все равно нет иного пути. Да, Запад создал выверенную и хорошо финансируемую систему пропаганды по насаждению своих псевдоценностей. Однако эта машина начинает давать сбои: нельзя бесконечно извращать культуру, опасно ставить такие эксперименты над цивилизацией. Нельзя превращать отца и мать в «родителя №1» и «родителя №2» или изобретать 99 видов гендерных идентичностей. Бессмысленно навязывать подобные извращения нормальным людям. Ведь люди – это и есть цивилизация. И с этой точки зрения мы, в отличие от наших западных «партнеров», нормальны. Вот это и надо противопоставлять западной пропаганде: говори по-русски – будешь нормальным.
– Хороший слоган, кстати. Но тут на память приходят слова одного европейского политика, заявившего, что Европа – это райский сад, а все остальные живут в джунглях...
– Это очень показательный подход. Небольшого ума этот политик. Хорошо, что в России в таких категориях никогда не мыслили и не мыслят. У нас как была вся планета прекрасным земным вертоградом, так она им и остается.
– Но как быть с глупой и варварской «культурой отмены», отрицающей все русское?
– Согласен, это абсолютная глупость. Невозможно отменить Достоевского, Чайковского, Толстого, Рахманинова, Чехова и многих других наших великих творцов, чьи произведения давно и прочно усвоены западной культурой. Пусть пытаются «отменить» их – до тех пор, пока не убедятся, что это бесполезно.
Меня, скорее, заботит другое. Современная российская культура не попадает в поле зрения обществ недружественных нам государств. Беспокоиться надо о том, что западная аудитория не имеет возможности знакомиться с произведениями наших талантливых современников – композиторов, художников, писателей, режиссеров. Это означает, что мы упускаем наше влияние на десятилетия вперед.
– То есть мы упускаем возможности использования «мягкой силы»?
– Честно говоря, мне не нравится термин «мягкая сила». Поймите правильно, я его не оспариваю. Он присутствует в научном дискурсе, на официальном уровне, в аналитике и так далее. Но, на мой взгляд, этот термин дискредитирован теми, кто использует «мягкую силу» в недобрых целях. Как вы думаете, уличные беспорядки и цветные революции – это «мягкая сила»? А подрыв действующей власти? А подкуп элит? Шантаж? Это тоже «мягкая сила»?
– Скажем так, это последствия применения «мягкой силы».
– Вот это мне и не нравится. Я считаю, что у «мягкой силы» есть темная сторона – неприемлемое целеполагание и неприглядный инструментарий. Это злокачественные элементы, от которых хочется откреститься. Да, конечно, есть совсем иная «мягкая сила» – хорошая литература, прекрасные фильмы, чудесная музыка. Но это все не оправдывает тех разрушительных последствий, которыми чревато нечистоплотное использование «мягкой силы».
Думаю, предпочтительнее вести разговор о культурной дипломатии, научной дипломатии, общественной и цифровой дипломатии – все они способны укрепить международный авторитет России и помочь в нейтрализации антироссийских настроений за рубежом.
– В 2022 году президент Владимир Путин утвердил «Концепцию гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом». В том же году был создан Департамент по многостороннему гуманитарному сотрудничеству и культурным связям МИД РФ, который вы возглавили. Как в нынешних условиях удается реализовывать «Концепцию»?
– То, что внешнеполитический курс страны включает культурно-гуманитарное направление, можно только приветствовать. Я не раз слышал от иностранных коллег, что не в каждом МИДе есть такое подразделение, как наше. Надо сказать, решение о создании Департамента по многостороннему гуманитарному сотрудничеству и культурным связям (ДМГК) принималось не спонтанно, это был выверенный и продуманный шаг. Так получилось, что ДМГК – ровесник 2022 года. Но в госструктурах ничего не делается по щелчку пальцев, созданию ДМГК предшествовал длительный процесс эшелонированной подготовки – множество совещаний, мозговых штурмов, разработка стратегических документов. И все это совпало с началом непростой геополитической ситуации.
На мой взгляд, события 2022 года стали самым убедительным доказательством важности активной работы на гуманитарном направлении, увеличения пула наших сторонников по всему миру, продемонстрировали тесную взаимосвязь вопросов культурно-гуманитарной работы с вопросами национальной и экономической безопасности. Так что «Концепцию» мы выполняем – сосредотачиваемся, аккумулируем силы и ресурсы, оптимизируем их использование, в первую очередь внутри страны. Параллельно активно работаем за рубежом.
Работы немало, но это означает, что мы востребованы. Для очень многих людей, структур, организаций ДМГК важен и в плане внутриполитической поддержки, и в плане дипломатического сопровождения за пределами страны. Нам нередко приходится работать в стрессовых ситуациях и цейтнотах, но зато в такие моменты проверяется качество сотрудников департамента, с которыми мне очень повезло.
Помимо всего, что связано с поддержкой и продвижением русского языка за рубежом, Министерство иностранных дел РФ принимает активное участие в реализации проектов по расширению российского культурного присутствия, популяризации культуры нашей страны за рубежом в формате Русских сезонов, Дней духовной культуры и других аналогичных проектов.
Кроме этого, в России проводится целый ряд престижных международных мероприятий в сфере культуры, к участию в которых мы помогаем привлекать иностранных представителей. Особо хочу упомянуть Форум объединенных культур, «Игры будущего», Конгресс молодых ученых, Всемирный фестиваль молодежи. Кстати, в них весьма охотно участвуют и представители недружественных стран.
Мы привлекаем на обучение в Россию иностранных абитуриентов – сейчас их, если считать вместе с иностранными студентами зарубежных филиалов российских вузов, около 370 тысяч человек.
Еще одно важное направление работы – организация празднования за рубежом юбилейных и памятных дат, связанных с культурой и историей нашей страны. Так, по всему миру в этом году проходят памятные мероприятия, посвященные празднованию 225-летия со дня рождения «солнца русской поэзии» Александра Сергеевича Пушкина.
Особую актуальность имеют для нас и вопросы сохранения культурного наследия. Культура, искусство – сферы, призванные объединять людей, – сегодня оказались в эпицентре геополитического противостояния. К сожалению, в целом ряде недружественных государств происходит осквернение и уничтожение российских памятников истории и культуры, санкционируются конъюнктурные трактовки и переименования произведений классиков.
– Александр Сергеевич, вы несколько лет работали в Постпредстве России при ООН в Нью-Йорке, были заместителем Постоянного представителя России при Отделении ООН в Женеве. То есть общались с дипломатами из разных стран, в том числе и недружественных. Разве раньше они выступали с такими, мягко говоря, странными и оскорбительными заявлениями?
– Раньше все было как-то приличнее. Понимаете, дипломатия – это последний рубеж. Даже когда все отношения между странами разорваны, дипломат должен продолжать разговаривать со своим визави, будь это партнер или оппонент. То, во что сейчас на Западе превращаются внешняя политика и дипломатия, – это, как говорил один из героев Михаила Афанасьевича Булгакова, какой-то позор. Раньше дипломаты друг друга уважали, несмотря на то, что интересы наших стран не совпадали.
– Чем можно объяснить такую перемену?
– Деградация политики. Деградация политических деятелей. Деградация внешней политики. Устранение профессионалов из дипломатии. Посмотрите на министров иностранных дел ряда европейских стран. Кто эти люди по образованию? Какой опыт дипломатической работы они имели до того, как стали министрами?
– Почему произошла такая деградация?
– Разговоры об отсутствии сильных и харизматичных лидеров на Западе идут не первый год. Лидеров калибра Шарля де Голля, Жискара д’Эстена, Жака Ширака, Гельмута Коля там давно не наблюдается. Я не политолог, ответить на вопрос, почему им не нашлось замены, не могу. Мне кажется, эта ситуация – следствие добровольной и частичной утраты многими странами своих суверенитетов. Представьте, что вы вошли в ЕС и по Лиссабонскому договору отдали Брюсселю право принимать решения по важным вопросам. В том числе и во внешней политике. И вот какой-нибудь большой европейской страной командуют в Брюсселе безликие бюрократы, не имеющие к ней никакого отношения. Помните, было даже такое выражение – «прибалтизация ЕС»? Согласитесь, странная ситуация.
– Более чем. Но неужели они действительно верят в то, что сейчас сами говорят о России?
– Возможно, в некоторой степени это связано с отсутствием достоверной информации, чтением ангажированных источников, что создает искаженную картину мира. И здесь очень важна борьба России на информационном фронте. Она приносит свои плоды. Посмотрите, с каким остервенением на Западе запрещают RT. Как говорится, правда глаза колет. Если бы от всего этого можно было легко отмахнуться либо что-то этому противопоставить, российские СМИ на Западе не закрывали бы и не лишали бы аккредитации.
Поэтому так важно любыми возможными законными способами стараться доносить правду о России до людей во всем мире. И в этом деле фонд «Русский мир» уже играет свою роль.