***** Книга опубликована с разрешения правообладателя на авторство
- Слава Богу, хоть этот не строит дурацких теорий и старается вникнуть во всю эту чертовщину, - с удовлетворением отметил Михайлов, приглашённый на совещание к бывшим коллегам. – Молодцы оперативники. За такое короткое время смогли нарыть столько не известных мне фактов!
Занятый своими мыслями Михайлов не сразу услышал обращённый к нему вопрос, и только когда сидящий рядом ощутимо ткнул его в бок, встал и буркнул.
- Простите, задумался.
- Виктор Петрович, Вы себя нормально чувствуете? – Озабоченно поинтересовался Емелин. – Понимаю, что измучил Вас своими просьбами, но без Вашей помощи нам никак.
- Сам был оперативником и понимаю, как тяжело сейчас ребятам. Чем смогу, помогу. Вот только огромная к Вам просьба. Избавьте меня от этих наглых журналюг! Скоро в сартир за мной с камерой ходить будут.
Емелин внимательно окинул взглядом присутствующих и, обратившись к одному из сотрудников, жёстко спросил.
- Владимир Иванович, у нас есть какая-то управа на эту оголтелую братию?
- Морды им, что ли, начать бить? – Вырвалось у подчинённого с отчаянием.
Генерал взглянул на молодого капитана с интересом.
- Извините, товарищ генерал, – капитан наигранно откашлялся. – Наши журналисты демократию как вседозволенность понимают. Начинаю их зажимать, они мало того, что в СМИ и интернете про «фсбшные зверства» чёрт знает что начинают писать, так ещё нашему начальству жалуются. Каждое утро выслушиваю наставления из Москвы, что с прессой надо дружить. А как прикажете с этой наглой сворой дружить? Вчера одна дамочка - репортёр ворвалась ко мне в номер и начала хватать со стола закрытые документы по исчезновению Будиной. Пришлось принять меры. Сгрёб её в охапку и стал из номера выталкивать, а она давай орать на весь этаж, будто я её лапаю и чуть ли ни изнасиловал.
В кабинете генерала раздался дружный хохот.
- Вам смешно, а мне от них повеситься хочется! - Опять сдали нервы у молодого сотрудника ФСБ.
Когда обстановка в кабинете снова стала деловой, генерал продолжил.
- Гостиничный номер - не место для хранения подобного рода документов,- сделал замечание генерал и, чтобы упредить следующий вопрос, добавил. - Администрация комплекса пообещала потесниться и предоставить нам ещё два кабинета. Более того, в них есть сейфы, которые наши технари уже к вечеру пообещали перепрограммировать под нас.
- Виктор Петрович, - обратился генерал к Михайлову, - Вы не могли бы замолвить веское словечко за одного нашего сотрудника?
- Перед администрацией комплекса?
- Нет. С ними мы пока сами в силах решить все возникающие у нас проблемы. Я имел в виду Вашего хорошего знакомого. Максима Акимовича.
- Лешего? – Удивился Михайлов. – Боюсь, неразрешимую задачу ставите.
- Знаю, что он сильно недолюбливает наше ведомство, - генерал раздражённо махнул рукой.
- Недолюбливает??? – Бывший опер недобро усмехнулся.
- Уверен, - не сдавался генерал, - человек, за которого я хочу просить, его сильно заинтересует. Это психоаналитик из центрального аппарата. Судя по всему, очень толковый специалист. Москва делает на него большую ставку.
- С Акимычем делать ставки – слишком большой риск, - усмехнулся Михайлов. - Проиграть можно на раз.
- Поговаривают, что нет такого человека, к которому этот психоаналитик не смог бы найти подход. К твоему Лешему, будем надеяться, тоже найдёт. Твоя задача в том, чтобы он его в первую секунду прямо с порога не выпроводил. Так сказать, насовсем и без выходного пособия.
- Если замолвить слово за такого специалист, как Вы говорите, что ж не попробовать, - согласился Михайлов. - Только сразу предупреждаю, что гарантий на тёплый приём никаких.
- Попробуем рискнуть. Назначайте время, - по-деловому отрапортовал генерал.
- Что тянуть? Пусть после совещания сразу и подходит. Где мой кабинет знает?
- Извини, Виктор Петрович, - смутился Емелин. - Мы тут без твоего ведома с ключами немного похозяйничали, и он тебя там уже больше часа дожидается.
Заметив удивлённый взгляд Михайлова, генерал покаянно приложил руку к сердцу и добавил.
- Честное слово, больше некуда было приткнуть. Пришлось у тебя пристроить. Подальше от чужих глаз.
Бывший чекист только усмехнулся.
- Акимыч, а я к тебе опять с гостем, - отряхивая снег с обуви, крикнул с порога Михайлов. - Не вовремя ты, Витя, гостя привёл. Марийка у меня слегла, - в голосе Лешего было столько душевной муки, что старому другу стало не по себе.
- Ты прости меня. Я бы, конечно, в другой раз зашёл, но дело не терпит отлагательств, - извинился Виктор. – У неё что-то серьёзное? Может быть, врачей каких из города позвать?
- Кто ж сейчас в такую глухомань поедет? Не те времена. А если и поедут, так целое состояние за услуги попросят. У меня, конечно, есть кое - какие ценности, но чтобы их на деньги обменять, время надо.
- Я доктор, - вклинился в разговор стоявший за спиной Михайлова молодой человек. – Давайте я осмотрю вашу больную, а потом при необходимости санитарную авиацию подключим. Годится?
- Буду Вам очень признателен, - с недоверием взглянув на молодого гостя, отозвался Леший. Когда молодой человек принялся усиленно намывать руки, хозяин лесного дома спросил друга.
- Это кто такой?
- Психоаналитик из центрального аппарата.
- Сколько ж ему лет, если он уже даже врачом успел поработать?
- Тридцать-тридцать пять. Но ты не думай. Наши его очень хвалят, - попытался успокоить друга Михайлов. –А Михаил Александрович дома?
- Нет. Вчера утром улетел в Москву. Те материалы, что обработал, повёз. А Марийка возьми в ночь и свались с температурой. Уж больно тяжело болеет моя голубка.
- Вы никаких изменений в состоянии не чувствуете? – Молодой человек положил одну руку девушке на голову, а второй попытался нырнуть в вырез ночной рубашки.
- Что вы делаете?! – Испуганный голос Марийки заставил обоих мужчин, не сговариваясь, броситься в маленькую спаленку.
Картина, которую они там увидели, привела их в состояние лёгкого шока. Гость сидел на полу, обхватив голову руками, а вскочившая с постели девушка стояла рядом и, приложив руки к груди, повторяла:
- Простите меня, пожалуйста. Я не хотела.
Леший рывком поднял гостя пола и рявкнул:
- Это что ж ты, стервец, удумал?!
- Максим Акимович, не трогайте его, пожалуйста, - взмолилась девушка, лицо которой полыхало. - Это я сама во всём виновата.
- Марийка, а ну марш в постель, а ты, голубчик, пошли - ка со мной в сени! - Акимыч вцепился в одежду обидчика мёртвой хваткой, не оставляя ему не малейшего шанса вырваться.
- Отпусти ты его, - вступился за пленника Виктор. – Куда он от нас денется? Придушить его всегда успеешь.
- Максим Акимович, миленький, - вновь взмолилась Марийка, - отпустите его, пожалуйста. Он, правда ни в чём не виноват.
Ничего не понимающий Леший водрузил гостя на табурет и ослабил хватку.
- Простите меня, пожалуйста, - обратилась девушка к гостю. – Я не сразу поняла, что это было сделано с благими намерениями.
- Что ты ей сделал? – Грозно спросил Акимыч молодого человека, потиравшего шею.
- Ничего особенного, - психоаналитик закашлялся. – Вот это у Вас хватка! Вы меня чуть не задушили.
- Я за неё любого убью, - сказал, как отрезал, хозяин дома. - …и сядете за дурость, - ничуть не смутившись, изрёк молодой человек. – В ваши годы и вдруг такие порывы. Здоровье и свободу беречь надо.
- Не тебе, салаге, о свободе судить! – Огрызнулся Леший.
Молодой человек не удостоил Акимыча ответом и, повернувшись, обратился к Марийке.
- Вам же, душа моя, надо срочно начинать учиться рациональному владению своим даром. При неумелом использовании таких способностей можно накликать страшную беду не только на себя, но даже на своих близких. Гость потёр виски руками. - До сих пор не могу в норму прийти.
Михайлов и хозяин дома продолжали переводить ничего не понимающие взгляды то на Марийку, то на невозмутимого молодого человека, пытаясь понять, что между ними произошло.
- Ты почему стоишь босая? – Первым пришёл в себя Акимыч.
До Марийки вдруг стало доходить, что она стоит перед тремя мужчинами не только босая, а ещё в одной тонкой батистовой ночной рубашке, под которой никак нельзя было скрыть её красивую и упругую девичью грудь. Покраснев и ойкнув, девушка шмыгнула в свою комнату за занавеску, где со слезами на глазах уткнулась в подушку. Тонкий слух Акимыча моментально уловил девичьи всхлипывания, отчего мужчина сразу же изменился в лице. Его взгляд не предвещал ничего хорошего и чем-то напоминали глаза хищника перед решающим прыжком. Михайлов на секунду представил действия Лешего, весь внутренне сжался и стал прикидывать, что предпринять.
- Спросите, как она себя чувствует, - обратился молодой человек к хозяину дома. – Ей должно было стать лучше.
- Марийка, как ты? – Крикнул Акимыч девушке за занавеску. При этом его голос показался Михайлову каким-то скрипуче-болезненным.
- Я сейчас приведу себя в порядок и выйду, - бодро отозвалась больная.
Прошло достаточно времени, прежде чем Марийка появилась из своего убежища.
- Что-то здесь не так, - пронеслось в голове старого чекиста, когда он уловил нежный запах духов, сопровождавший появление девушки. Она молча присела на видавший виды диван и поджала под себя ноги.
- Правы те, кто говорит, что бывших оперов не бывает. - Подумал о себе Виктор Петрович, мгновенье назад уловивший тщательно скрываемый от окружающих страдальческий взгляд Лешего. - За эту девчонку он, не задумываясь, отдаст не только жизнь, но даже свободу, которую ценит дороже жизни.
Тем временем Акимыч уже принёс откуда-то красивый плед и заботливо накрыл им девушку.
- Дай- ка я его тебе под ноги подоткну. - Нежность во взгляде старика не укрылась от глаз опытного Михайлова. Судя по улыбке, от молодого гостя тоже.
- Чайку с малиной принесу? – Не обращая ни на кого внимания, обратился Леший к Марийке.
- А мы пойдём покурим, - сообщил Михайлов и буквально вытолкал гостя в сени.
- Виктор Петрович, холодно же, - стал сопротивляться психоаналитик.
- Тебе ещё жизнь жить, так что закаляйся, - ответил Михайлов, не ослабляя хватки.
- Вы что сегодня? Все как один угробить меня сговорились? – Незлобно огрызнулся Олег Нестеров. – Одна энергетикой, второй ручищей с кувалду, а Вы спецзахватом.
Михайлов только сейчас заметил, что держит молодого человека отработанным приёмом из самбо.
- Извини, Олег Сергеевич, - Михайлов ослабил хватку. – Ещё подумать не успел, а руки сами на захват пошли.
- Да ладно, - миролюбиво отозвался парень. – Разве я не понимаю? - Я тебе сейчас куртку принесу. - Виктор Петрович приоткрыл дверь в избу, протянул руку к вешалке и, когда куртка психоаналитика оказалась у него в руках, вновь плотно прикрыл дверь. - Не напустить бы холода. Со счёта сбился, какую по счёту поленницу за эту зиму сжигаем.
- Вы извините меня за нескромность, - обратился к Михайлову, натягивая куртку, психоаналитик, - но Ваш уникальный дедок, чувствуется, во всём не промах.
- Не понял.
- В девчонку по уши влюблён. А уж ревнивец какой! Могу себе представить, как непросто будет с ним работать.
Михайлов посмотрел на парня с интересом.
- У него никогда ни семьи, ни детей не было, так он Марийку как внучку любит.
- Может быть, как внучку. Вот только чужую. – Прокомментировал Нестеров.
- Не говори чепухи. Ты здесь меньше часа, а я его сто лет знаю, - не слишком уверенно отозвался Виктор Петрович.
- Я вообще-то тоже не просто погулять вышел и кое - что в психологии и межличностных отношениях понимаю. Как бы Вы не пытались мне возразить, а любовь здесь налицо. Вот только, как мне начинает казаться, она больше ассоциативная.
- Проще сказать можешь? Без этих ваших научных выкрутасов. - Михайлов похлопал себя по карманам. - Сигарету дать?
- Не курю и Вам не советую. На это гадкое дело организм слишком много энергии тратит. В один прекрасный момент глядь, а вся энергия на курево вышла.
- Как весь пар на гудок? – Михайлов смачно затянулся.
- Типа того…
– Поздно мне с дурными привычками расставаться. Лет сорок с сигаретой как братья близнецы живём.
- Хозяин - барин, - вновь согласился молодой человек. - Гробить энергию иммунитета или беречь её – личное дело каждого индивидуума.
- Слушай, Олег Сергеевич, я со всеми вами скоро стану… как это называется? Ну, тот, кто с энергетикой дело имеет.
- РАО ЕС, что ли? – Ухмыльнулся Нестеров.
- Брось издеваться! – Михайлов наморщил лоб. - Этим… энергомодулятором.
- Не обольщайтесь, господин Михайлов, - психоаналитик расплылся в улыбке. - Для этого надо дар иметь. Или, в крайнем случае, выдающиеся способности.
Чекист в очередной раз взглянул на молодого человека с неподдельным интересом.
- Нет, конечно, при большом желании можно кое-чему научиться. Так, на уровне самодеятельности. Но без дара и специальной подготовки лезть в эту область даже самому ненавистному врагу я бы не советовал. Безбашенное проникновение в эту область сродни самоубийству.
- Скажешь тоже, – ухмыльнулся бывший опер. – Посмотри на девиц четырнадцати – пятнадцати лет. Начитаются книг по чёрной магии, а потом фотографии подружек конкуренток иголками протыкают. Энергетические пассы ненависти посылают.
- Потому что дуры беспробудные. Такие же, как их родители, которые своим детям не смогли в голову одну суперважную вещь вдолбить.
- Это какую же?
- Такую, что за всё то, что ты в жизни со злым умыслом делаешь, в конце концов, заплатить придётся. И плата за такие вещи покруче других будет.
- Ты вот, смотрю, против меня ещё совсем зелёный, а мозги в некоторых вещах лучше моих работают. Многие вещи, до которых я только в зрелом возрасте сумел дотумкать, ты уже сейчас чётко понимаешь. Сам дошёл или школа помогла?
- Какая школа? У нас подрастающее поколение давно уже не тому, чему надо, учат. И в семьях, и в образовательных учреждениях. Сначала все табу отменили, а потом заохали, что молодёжь «в пропасть катится».
- А что, не так, что ли?
- Так. Только что толку охать и обличать? Делами надо заниматься, а не воздух с экранов телевизоров трепыхать.
- Это какими же такими делами?
- Нравственность и духовность у молодняка поднимать. Иначе то, что у нас живность в виде человеков водилась, останется только в надписях на могильных плитах и в информационном поле Земли.
- Хватит организм никотином травить. Пошли обедать, - позвал гостей показавшийся в проёме двери хозяин дома.
- Пошли, уважим старика, - Виктор затушил сигарету и распахнул перед Нестеровым дверь. – У нас ещё будет время об этом поговорить.
- Как Вы? – Потирая озябшие руки, обратился Олег к девушке.
- Спасибо, хорошо, - и, встретившись с гостем взглядом, весело добавила, – а у вас нос сильно замёрз. Красным стал, как у Деда Мороза.
- Хорошо, что только покраснел. Мог бы вообще превратиться в сосульку и отвалиться. - Нестеров смешно изобразил отваливающийся нос, чем вызвал заливистый смех Марийки. - Хозяин дома, хлопотавший на кухне, выглянул в комнату и, бросив ласковый взгляд на выздоравливающую «внучку» снова пропал за занавеской.
- Вы к нам надолго? – Поинтересовалась Марийка у Нестерова.
- Хотелось бы подольше, но уж больно суров хозяин дома. Боюсь, как бы дня через два вообще с треском не вышиб..
- Что Вы! Максим Акимович - сама доброта и очарование. Это он из-за меня с Вами так круто обошёлся.
- Вы, судя по всему, его очень любите? – Поинтересовался Олег, став серьёзным.
Для увлечённой беседой девушки изменившийся взгляд гостя остался не замеченным, а вот старый опер моментально напрягся.
- Мне сейчас только соперничества из-за бабы не хватало!
- Я его просто обожаю! Знаете, как я жалею, что он родился не в наше время?!
- При чём тут наше или не наше время? Сейчас даже модно иметь бойфрендов, годящихся тебе в деды.
- Это не про меня! – Как бы не заметив издёвки, отозвалась девушка. – Просто в наше время очень сложно встретить духовно близкого тебе мужчину. Есть молодые мужчины, которые могут покорить женщину своей сексуальностью, неординарными знаниями, отрепетированными навыками обольщения, накаченным торсом или брутальностью. А вот глубоких, духовно зрелых и порядочных практически нет. Хотя кому-то, возможно, везёт. Но я невезучая, и лично мне такие пока не встречались.
- Даже среди более зрелых мужчин?
- Среди зрелых только папа и Максим Акимович.
- Папа это понятно. Схожая генетика.
- Возможно. Хотя всё, что во мне есть на уровне духовности – это, скорее всего, от мамы. Я, правда, её совсем не помню и знаю только по папиным восторженным рассказам. А вообще, я типичная папина дочка!
- Заканчивайте свои дискуссии, иначе я захлебнусь слюной, и Олегу Сергеевичу придётся ещё меня реанимировать. - Появился в дверях кухни Михайлов с тарелками, на которых были разложены вкуснейшие дары леса.
- Неужели солёные грузди? Вот это изыски! - С этими словами Олег попытался взять с тарелки небольшой гриб, но раздавшийся шлепок по руке моментально привёл его в чувство.
- Извините, - строго сказала немного смутившаяся Марийка, – но даже в лесных условиях надо соблюдать гигиену и пользоваться столовыми приборами.
- Что получил? – Рассмеялся Михайлов. – У неё не забалуешь. Она всех нас тут строит.
- Простите меня, Машенька, - извинился гость, картинно понурив голову. – Никак не мог с собой совладать. - Помнится, что совсем недавно и на этом же самом месте кто-то менторским тоном поучал меня, контролировать свои порывы и эмоции
- Олег Сергеевич, прекращайте дискуссии, - вмешался Михайлов, - иначе у вас опять до рукоприкладства дойдёт.
- Так Вас зовут Олег Сергеевич? – Как ни в чём не бывало, поинтересовалась девушка. – А я просто Мария.
- Я это уже понял, - отозвался гость, не в силах отвести взгляд от стола, заставленного лесными деликатесами.
- Ничего подобного в жизни не ел, – молодой человек нахваливал яства, быстро орудуя вилкой. – Только ради одних этих грибочков стоило тащится в такую непроходимую глушь.
- Для кого глушь, а для кого лучше этого места на всей земле не найти, - сообщила Марийка, взглянув на Акимыча. – Вот что такое наш лес?
- Сосны, ели, дубы да берёзы, - с набитым ртом отозвался Нестеров. – Везде всё одинаково.
- А вот и нет! На самом деле каждое дерево как человек. Со своей судьбой и характером.
- Неужели? - Психоаналитик, продолжавший усиленно жевать, взглянул на девушку с интересом
- Те деревья, что настырнее и сильнее, обычно быстро разрастаются. Потому что своими мощными корнями вытягивают из земли большую часть живительных соков, ничего не оставляя растущим рядом с ними сородичам. Своей буйной листвой они закрывают более слабое растение от солнечного света, а когда оно погибает, занимают его жизненное пространство. Другие же, наоборот. Своей густой кроной стараются защитить своего слабого соседа от ветров и палящих солнечных лучей, чем дают ему возможность выжить. Всё как в нашем социуме. В природе даже есть деревья инвалиды с причудливо изогнутым стволом.
- Почему ты думаешь, что такое дерево инвалид? Может быть, посчитало, что с таким изгибом оно будет более красивым, - предположил молодой человек, продолжая поглощать выставленные на столе лесные деликатесы.
- Окружающий нас мир намного мудрее людей и не станет себя уродовать ради одной только красоты, - вмешался Леший.
- Тогда почему у некоторых так причудливо изогнуты стволы?
- Подрастая, дерево иногда попадает в аномальную зону и, чтобы выйти из неё, меняет траекторию роста, - пояснила Марийка. - Люди, далёкие от природы, вряд ли задумываются о причинах таких странных изгибов. Они даже не могут предположить, что изогнутые деревья – это показатель небезопасного места в лесу. Садятся рядом с ним и наслаждаются природой, якобы набираясь здоровья. Вот только в этом месте она как раз ни сколечко не способствует его прибавлению.
- Какие вы все умные, – вмешался в разговор Михайлов. – Один я сижу, как полный дурак и жду, когда научные споры, наконец, закончатся и меня всё же побалуют олениной.
Марийка взглянула на Акимыча и звонко рассмеялась.
- Разве от чекистов могут быть какие-то секреты?
- Могут, - лукаво взглянув на гостей, отозвался Леший. – Сегодня только печёная картошка с телятиной, а оленина….
- … будет на мой день рождения, куда я вас всех приглашаю. – Весело сообщила девушка, после чего неожиданно смутилась и добавила. - Вернее, мы с Максимом Акимовичем. Она вопросительно взглянула на хозяина дома. - Ведь правда?
- Ты именинница, тебе и решать, кого в гости звать, - с нежностью посмотрел тот на «внучку». - Вот только, будь добра, поправься к тому времени. Окончательно.
- Я себя уже сейчас отлично чувствую.
Дай-то Бог! – Мужчина поднялся с табурета и направился в кухню. –
Наелись, как питоны, - выходя из-за стола и поглаживая себя по животу, изрёк Виктор Петрович. – Теперь нас дней пять надо вообще не кормить, а только нещадно эксплуатировать, эксплуатировать и эксплуатировать.
Кто это гостей эксплуатирует? – Поинтересовалась девушка. – Гость, он на то и гость, чтобы в гостях расслабляться.
- А мы уже как бы и не гости, - возразил Михайлов. - Повадились к вам чуть ли не каждый день. Пройдёт полгода, глядишь, и на жилплощадь претендовать начнём.
- Скажу вам по секрету, - Марийка сделала загадочное лицо, - здесь ещё чуланчик незанятым остался.
- Намёк понял, - подмигнул ей бывший опер. - Как говорил известный киношный персонаж: «Бабу Ягу со стороны брать не будем. Вырастим в своём коллективе».
Зачем нам ещё Баба Яга? – Не понял Нестеров. – Сами все эти вкусности съедим.
- Я в смысле Пингвина. Вырастим в своём коллективе того, кто в чуланчике от холода дуба не даст. Ладно, хватит жирок нагуливать, пора бы уже поработать. - Михайлов встал из-за стола, подошёл к вешалке и снял с крючка свою меховую куртку. - Где у вас тут топоры с пилами лежат?
- Брось, Петрович. Неужто опять дрова колоть станешь?
Я у вас с такой едой килограммов пять лишнего веса набрал. Не в тренажёрный же зал на старости лет идти.
- Ну, вольному воля, - Леший накинул на себя видавший виды бушлат и с силой распахнул перед другом дверь.
- Что за парнишка? - Поинтересовался хозяин дома, протягивая Михайлову колун.
- Отзывы по всем направлениям самые хорошие. И как о специалисте, и как о человеке
- Боюсь, как бы Марийке чем не навредил, - озабоченно произнёс Леший.
- Она тебе не сказала, что у них там произошло?
- Смолчала, а я не стал допытываться. Видишь, как расстроилась из-за того, что мы её в одном исподнем увидели. Даже всплакнула, бедняжка.
- Хорошая девушка. Её даже сиротство не испортило.
- Вылитая мать. Та тоже никогда ни на что не жаловалась.
- Ты что, её мать знал??? – Бывший опер от удивления чуть не выронил из рук колун.
- Не только знал, но и любил без меры. Никому никогда не говорил, а тебе скажу. Вижу, ты сам всё давно понял
Старик опёрся на козлы и приложил руку к груди.
- Тебе плохо? – Испугался Михайлов. – Олега позвать?
- Мне всю жизнь без неё плохо. А парня зря не тревожь. Не за тем он сюда приехал.
- Ты что знаешь зачем?
- Догадываюсь.
- Поможешь?
- Ещё час назад отказался бы, а сейчас вижу, что он Марийке по душе пришёлся. Вон как моя птаха щебетать стала.
- Максим Акимович, Вы можете меня не опасаться, - начал разговор Нестеров. - Обещаю Вам, что туда, куда не надо лезть, не полезу и о чём не стоит спрашивать, не спрошу.
- Знамо дело. Вот только туда, куда нам не надо лезть, туда и так допуска не будет. Ни тебе, ни мне. Не созревшие мы ещё до этого.
- Тем не менее, все эти вселенские тайны кому-то же приоткрывались.
- Не скрою, довелось кое-что узнать. Вот только не знаю, имею ли я право другим людям об этом рассказывать? Пришло ли время?
- Думаю, что если б время не подошло, Ваша память всё, что Вы там узнали, стёрла бы напрочь. Другое дело, что не всем об этом можно распространяться.
- Ты, наверное, прав, – собеседник задумался.
Олег понимал, что сейчас творится в душе старика, поэтому не торопился с расспросами.
- Так что ты хочешь от меня услышать?
- Во-первых, Как Вы очутились в параллельном мире. Во-вторых, детально то, что Вам довелось там увидеть и почувствовать. Ну и в –третьих,.. – Олег на минуту замолчал и изучающее взглянул на Лешего, - с кем у Вас ассоциируется Марийка?
- Внучку мою не тронь! – Во взгляде Акимыча появилась угроза. – Это закрытая тема. - Успокойтесь, я Вам не конкурент. Она только Вас обожает.
- Сопляк ты, а не психоаналитик, если подумал, что я её, как женщину люблю.
- Если бы Вы временами на себя со стороны поглядывали, то многое смогли бы увидеть, - не сдавался Нестеров, который никак не мог совладать с неожиданно проснувшейся в нём ревностью.
– И что конкретно? – Поинтересовался собеседник с усмешкой.
- Например, свой взгляд. Уж извините, но так смотрят только на любимых женщин.
- Возможно, ты прав. Только вот смотрю я на Марийку, а вижу её мать, – в голосе Акимыча появились грустные нотки. - Ответственный я перед ней за эту птаху.
- Она что Ваша дочь? – Не смог скрыть удивления психоаналитик. Могла быть моей. Но в этой жизни у неё другой отец. Достойный и любящий её человек. Я же Марийку только оберегаю. Потому что она от матери силу не земную унаследовала, а вот сможет ли с ней совладать, не знаю.
- Так Вам тоже известно о всех её сверхспособностях?
- Ну, о всех вряд ли. Я её об этом не расспрашивал, и они с отцом со мной не делились.
- Вы знаете, что между нами тогда произошло?
- Она мне не докладывалась. Да и кто я ей, чтобы со мной откровенничать?
- Она меня, как мне показалось, смогла уложить одной только силой мысли. Пока это только догадки. Но сдаётся мне, что она может аккумулировать психическую энергию и переводить её в небывалой силы физическую.
- Её мать в этом плане была поистине уникальной женщиной.
- Вам всё же стоит рассказать мне о ней. Не только для пользы нашего общего дела, но, прежде всего, для того, чтобы помочь Марийке справиться с её даром. Поверьте, я много больше Вашего знаю о заложенной в нас энергетике. Конечно, больше теоретически, но и в практике, скажу Вам без ложной скромности, тоже многого достиг. Я хорошо владею гипнозом, НЛП и многими другими приёмами психотехники. С некоторых пор ещё прикоснулся, так сказать, к запретным знаниям, несколько приоткрывшим мне завесу перед многим неизвестным. И всё это мне безумно интересно.
- Смотрю на тебя и удивляюсь. Ты вот ещё зелёный совсем, а искания у тебя, как у старика, который будто уже туда засобирался.
- Не понял, - удивился Олег.
- У многих, прежде, чем покинуть этот мир внезапно начинает проявляться охота ещё здесь найти правильные ответы на многие вечные вопросы. У большинства, естественно, в целях самосохранения. Стараются узнать, как бы ещё в земном мире кое в чём разобраться и всё, что не так сделал, покаянием исправить? Или как в ином мире правильнее ответ держать.
- Мне другое интересно. Я ведь в своё время отменным балбесом был, - стал делиться Нестеров. - Практически ничем особо стоящим не интересовался, пока со мной ни произошёл неприятный случай. В год окончания школы меня цыганка развела на деньги. Очень умело, скажу я Вам. Пришёл я домой, стал вспоминать, как это я так опростоволосился, а момент передачи денег, убей меня, никак не вспомню. Такое зло меня тогда взяло! Решил, что научусь гипнозу, найду эту цыганку и сотворю с ней нечто подобное. Книг по гипнозу нарыл. Целые горы. Не поверите, но даже дискотеки забросил. Всеми днями и ночами над книгами корпел.
- Видать, за живое тебя задело,- улыбнулся Леший, в глазах которого появился неподдельный интерес.
- Злость с её беспощадной энергетикой – это, я Вам скажу, великая сила! В один из дней уверовал, что стал почти ассом гипноза, и решил, что пришло время попробовать применить теоретические знания на практике.
- Неужто применил?
- Спрашиваете! Более того, я не придумал ничего лучшего, чем опробовать их на своих же друзьях. В ходе новогодней вечеринки.
- Смотрю, рисковый ты парень.
- Молодой был и дурной.
- Ни чем плохим, надеюсь, твои эксперименты не закончились?
- Закончились бы, ни окажись у одной из девушек папы профессора медицины. Тогда мы его очень круто с новым годом «поздравили», – Олег грустно улыбнулся. – В три часа утра привезли ему прямо на дом загипнотизированную мной девушку, у которой уже начало останавливаться дыхание.
- В последнюю стадию что ли сумел ввести? – В глазах Лешего появилось беспокойство.
- Сам не понял, как всё получилось. Потом по своей дурной башке от кого только ни получил. И от профессора, и от родителей, и от педагогического коллектива….
- Девочка-то потом как?
- Вроде ничего. Двоих детей родила и на здоровье, по-моему, не жалуется.
- Вот тебе наглядный пример неправильного использования того, куда не всем лезть надо. - Я, Максим Акимович, только тогда понял, что есть что-то такое, к чему без специальной серьёзной подготовки даже прикасаться не стоит. Именно тогда я твёрдо решил поступать в медицинский. Ещё мама кулаками подтвердила правильность моего выбора.
- Как это?
- Охаживая меня по мордасам, она истошно кричала: «Идиот! Чтобы владеть гипнозом, надо не только институт закончить, но ещё с десяток лет практиковаться у толкового учёного. Ты хоть понимаешь, что если бы девочка погибла, ты завтра же сел в тюрьму, а потом всю жизнь жил с виной, что убил человека?»
- Молодец твоя мамаша, - с удовлетворением отметил Леший.
- Во время учёбы я так глубоко влез в происходящие в мозге и психике процессы, что однажды вдруг понял, что сам тоже не обделён кое-какими способностями. Учиться стало ещё интереснее. Знаний, которые давались на лекциях, естественно, не хватало. Чтобы объяснить хотя бы те непонятные случаи, которые происходили с людьми под воздействием моей энергетики, мне пришлось искать и штудировать редкие книги, искать знакомства с так называемыми экстрасенсами. Народная молва, скажу я Вам, вещь великая и разносящаяся со скоростью света.
- Быстрее молнии разносится, - подтвердил его слова лесной житель.
- Когда я учился уже в интернатуре, в нашем деканате появился человек из известной Вам структуры. Побеседовав со мной часа три, он пригласил меня на работу. Я вообще не большой любитель дисциплины и, как говорит моя мама, живу как кот. Сам по себе. Но этот сотрудник убедил меня в том, что только там я смогу получить доступ к закрытой литературе. Пришлось согласиться. Уже будучи сотрудником ФСБ, мне удалось получить доступ к архивам с секретными материалами в интересовавшей меня области. К удивительным материалам и исследованиям не только наших, но и зарубежных спецслужб. Папки содержали убийственную информацию о наличии чего-то, существующего параллельно с нами и абсолютно скрытого от нас. Потом пришлось ещё очень многому научиться у коллег, которые ещё в середине прошлом веке уже глубоко и всесторонне изучали эту тему.
- Думал, тебя в нашу глухомань по приказу начальства загнали, а ты, оказывается, в этом свой интерес имеешь, - старик поднял на молодого человека глаза и посмотрел так, что Олегу на мгновение показалось, будто этот лохматый дед пытается проникнуть внутрь его черепной коробки.
- Мне очень интересно узнать, что же здесь на самом деле произошло и существует ли в действительности гигантская птица, способная растворяться в воздухе? Не удивлюсь, если птица чистейшей воды фальсификация. Ведь в 90-е годы в криминал уходили не только тупоголовые бойцы, которым некуда было применить свои накаченные мышцы. Вряд ли кому известно, сколько невостребованных светлых голов, которым элементарно нечем было кормить семьи, попало в ловко расставленные криминальные сети.
- Бедная матушка Россия! Чего только ей ни довелось вытерпеть на своём длинном веку. Если бы ни вера крепкая, да дух мощнейший….
- Вот мы и подошли к самому главному, ради чего я добивался встречи с Вами. Вы могли бы ещё раз рассказать обо всём случившемся с Вами? Не упуская мельчайшие и на первый взгляд кажущиеся Вам, ничего не значащие детали?
- Что ж ни рассказать, коль за тебя Петрович поручился.
- Тогда, может быть, сразу и начнём?
- При одном условии.
- Я не болтлив и все Ваши тайны уйдут со мной в могилу.
- У меня не в этом сейчас нужда. Я жизнь прожил и много всего повидал на своём веку. Вижу, Марийка тебе понравилась?
- Ну, как бы Вам сказать?
- Прямо скажи. Как мужик мужику.
- Если честно, то у меня такое впервые в жизни. Не подумайте, что я девственник не целованный или гей какой-нибудь. Вот только женщины, с которыми у меня были, как мне казалось, серьёзные отношения, оказывалось, задевали меня исключительно удовлетворением голой физиологии, а Марийка…. Как бы это правильнее сказать? Душой меня зацепила. Возможно, Вы посчитаете меня слишком самонадеянным, но мне кажется, что я ей тоже не безразличен.
- Коль так, то я тебе первый помощник во всём. Но случись, обидишь её, ты не жилец! - Сказал, как рубанул Леший.
Разыгравшаяся за окном вьюга и предстоящий завтра поход в лес больше не занимали мысли девушки. Все её думы были только о новом постояльце.
- В нём нет ничего выдающегося, - размышляла укутавшаяся в одеяло Марийка. - Парень как парень. Конечно, он не лишён привлекательности, обходителен и начитан. В общем, такой, как многие из моих друзей и сокурсников. Разве вот только его размышления о сути жизни и человеческих отношениях совсем не похожи на поверхностные суждения о жизни всех знакомых мне ребят. Послушав Олега, можно подумать, что он прожил длинную и не слишком лёгкую жизнь. Его высказывания о смысле жизни совсем не похожи на слова молодого человека. Он судит о жизни и всё в ней происходящем, как умудрённый и зрелый человек. Как отец или Максим Акимович.
Ещё немного поразмышляв, девушка встала с кровати и, накинув халатик, на цыпочках направилась в кухню.
- Маша, Вы не простудитесь? В лёгком халатике и в тапочках на босу ногу? – Услышала она с печи тихий голос Нестерова.
- Олег, Вы почему не спите?
- Что-то не спится. Вьюга не на шутку разыгралась. И мне кажется, что завтра мы вряд ли куда выберемся.
- Есть предложение, - девушка накинула на себя лыжную куртку, которую третий день собиралась убрать в шкаф, но до сих пор этого не сделала.
- Какое? – Оживился Олег.
- Давайте общаться без Вы? Помнится, мы как-то уже однажды переходили на ты.
- Я лично с удовольствием.
- Можно мне к Вам на печь? – Марийка поёжилась.
- Конечно. Только при одном условии.
- Каком? – Не поняла девушка, у которой начали подмерзать ноги.
- Что ты, - молодой мужчина сделал ударение на последнем слове, - сдержишь слово и будешь обращаться ко мне так, как мы только что договорились.
- На Вы у меня получается автоматически. Папа всегда требовал от меня уважения к людям, что само собой подразумевало обращение к ним исключительно во множественном числе.
Олег спрыгнул с печи и, как истинный джентльмен, помог Марийке взобраться по крутым и щербатым ступеням.
- Мне очень нравится сидеть на печи, - сообщила ему девушка. – Здесь всегда полумрак, отдающий таинственностью.
- Я сугубо городской житель, но тоже всегда вспоминаю деревенскую печь с большим теплом.
- Мне только здесь посчастливилось поспать на настоящей печи. Я, конечно, знала о ней из сказки про Емелю и даже имела представление о том, что она дольше всего держит тепло, но никогда не видела её в живую.
- Это естественно. Откуда ещё, кроме книг, знать о ней, коренной москвичке?
- Не поверишь, но я никогда не уважала тех, кто пренебрежительно говорил провинциалам: «Понаехали тут всякие!». Мне, наоборот, всегда хотелось иметь родственников в деревне или в какой-нибудь провинциальной «дыре». Чтобы они приезжали к нам, а я бы ездила к ним.
- Мне с этим повезло, - Олег осторожно прикоснулся своей тёплой ступнёй к «ледяной» ноге ночной гостьи. - Нас с братом каждый год на все каникулы отправляли в деревню. Летом, чтобы помочь деду на сенокосе, а на зимних каникулах, чтобы мы отдохнули от шумного города и набрались здоровья, гоняясь на лыжах и санках на свежем воздухе. К утру изба деда остывала, и в кровати, даже под одеялом становилось холодно, отчего мы с братом почти ежедневно устраивали драки за право спать на печи.
- Она была такой маленькой, что на ней не умещались два паренька?
- Напротив. Русская печь была очень большой. Но там было законное место деда, у которого сильно болели ноги. Печь была его единственным спасением. Стоило нам, сорванцам, составить деду компанию, как буквально через минуту на печи начиналась настоящая кутерьма, которая страшно ему досаждала. Он любил нас до безумия, но всегда проявлял к нам разумную строгость. Когда ему совсем надоели наши ежедневные печные шалости, он установил график, который мы с братом то и дело пытались нарушить.
- Так хорошо, когда есть брат или сестра, - мечтательно заявила Марийка.
- Разве ты единственный ребёнок в семье? – Удивился Олег. – По тебе этого не скажешь.
- Почему? – Пришёл черёд удивляться Марийке.
- Единственные дети известных профессоров - это, как правило, никогда не знавшие ни в чём отказа, изнеженные и избалованные существа, абсолютно не приспособленные к жизни.
- Моя мама умерла при родах, чем лишила меня всякой надежды иметь брата или сестру. А папа…после ухода мамы женщины для него, как биологический вид просто перестали существовать. Он любил и, по-моему, по сей день любит одну только маму. Я ещё в детстве поняла, что у меня никогда не будет не только брата или сестры, но даже мачехи. А вообще-то, с таким папой и его тётей я никогда не чувствовала себя сиротой.
- Извини меня, Маша. Я не хотел тревожить твоих грустных воспоминаний.
- Мне иногда кажется, что над нашей семьёй висит какое-то проклятье. Мама рано осталась без родителей. Они попали в страшную аварию, где выжила только мама. Отец тоже из семьи репрессированных и тоже рос с одной тётей.
- Дед тоже был известным учёным? Академик Сущёв очень известная в научном мире личность.
- Ты что-то знаешь о моём пращуре? – Марийка оживилась. – Папа пытался найти его дело в архиве, но оно до сих пор почему-то под грифом «секретно». Это так странно. Он не был ни физиком - ядерником, ни авиастроителем, связанным с так называемыми шарашками. Он вообще не имел ни малейшего отношения к обороне страны. Засекреченный историк, изучавший времена Степана Разина. Согласись, это звучит как-то странно.
- Молодёжь, что это вам до сих пор не спится? – Они не заметили, как у печи появился Акимыч.
- А Вы сами почему не спите? – Тут же поинтересовалась Марийка.
- Старые кости на пургу реагируют.
- Так давайте мы Вам печь освободим, - Олег быстро спрыгнул с печи и галантно подал руку Маше. – Тем более мы оба больше к кроватям привыкли.
- Ладно. Идите в горницу, я там уже голландку затопил. Вьюга, смотрю, не на шутку разыгралась.
- Значит, завтра никуда не пойдёте, и можно будет проспать до обеда? – Обрадовалась девушка.
- Куда ж в такую пургу? – Леший ловко взобрался на печь и, поправив подушку и прикрыв больные ноги старым полушубком, прилёг.
- Значит, мы с тобой можем ещё проболтать, а потом проспать до самого обеда, - сделала вывод Марийка.
- Здорово! – Обрадовался Олег. – Прямо как в детстве у деда на каникулах. Спишь сколько хочешь и занимаешься только тем, что нравится.
Акимыч посмотрел в след удалявшейся в горницу парочке.
- Судя по всему, этот «новый русский» чекист не плохой парень. Явно не из нынешних бесхребетных и инфантильных нарциссов. Опять же, к птахе моей душой, а не телом тянется. Дал бы только Господь Марийке лучшей судьбы, чем той, что выпала на долю её матери. Перед образами день и ночь стоять буду, а счастья ей вымолю, – чуть слышно прошептал он одними губами, отворачиваясь к стене.