Ее судьба стала вдохновением для сценаристов. Выдающаяся юная пианистка влюбляется в бедного, но талантливого юношу, и приносит в жертву любви свой дар. Кажется, теперь они должны быть неразлучны до конца дней, но невыразимая тоска по гибнущей родине приведет их в задыхающуюся Империю, хороня обоих под развалинами страны...
Тринадцать лет спустя в провинциальную музыкальную школу робко войдет рано состарившаяся женщина в лагерной телогрейке. Она бросит взгляд на сторожа и неуверенно попросит разрешения сыграть на рояле, а затем долго-долго будет смотреть на клавиши, боясь снова к ним прикоснуться. Она не заметит, как комнату начнут заполнять люди, пораженные ее игрой.
Это история про Веру Лотар-Шевченко, одаренную пианистку, восставшую из пыли сталинских лагерей.
Статья написана на основе нескольких источников, информация в которых порой противоречит друг другу.
Гениальная девочка
Вера Лотар родилась в весьма состоятельной семье. Ее родители получили блестящее образование, имели несколько домов в разных европейских странах и время от времени выступали с лекциями в Сорбонне. Отец был увлеченным математиком, мама филологом. Будучи совсем крошкой, Вера научилась читать и с упоением штудировала книги с родительских полок. Те были уверены - Вера пойдет по маминым стопам или же станет известной писательницей. Но они ошибались.
Впервые побывав на концерте, Вера влюбилась в музыку. Девочка буквально умоляла родителей разрешить ей играть на пианино, а когда те сдались и пригласили к Вере учителя, тот был поражен одаренностью крошки. Вера буквально схватывала все на лету. Казалось, что она уже долгие годы занимается музыкой, инстинктивно ставя руки и с ходу повторяя фрагменты композиций, исполненных учителем.
В 12 лет Вера уже выступала с оркестром Артуро Тосканини. Дарование девочки было столь очевидным, что именитые пианисты сами предлагали себя в качестве наставников. Она училась у в Генуе у Альберто Берсани, во Флоренции у Эрнесто Консоло, в Париже у Альфреда Корто. Она училась в Венской консерватории, в 14 лет отправилась с концертами по Европе, где срывала овации зрительного зала. Ей пророчили великое будущее, но в дело вмешалась любовь.
Я за тобою следую тенью...
Родители Веры ничуть не сомневались - жизнь их дочери будет посвящена музыке. И в самом деле долгое время Вера и думать не думала о делах сердечных, пока не встретила Володеньку. Володя был сыном русского эмигранта, который переехал во Францию после революции 1905 года. О своей прежней родине он знал мало, но страшно по ней скучал. Да и отец, когда случились события 1917 года, вернулся обратно в Россию. Володя мечтал последовать его примеру.
Некоторое время молодые продолжали жить во Франции. Вера выступала, а Володя занимался своими заказами - он был талантливым инженером-акустиком, создателем смычковых инструментов, которого называли "русским Страдивари". К тому же Володя был вдовцом, и от первого брака у него были двое сыновей, ехать с которыми в Россию было сложнее, чем вдвоем. И все же он мечтал о возвращении. СССР был для них с Верой страной нового времени, где талантливые люди могут реализовать себя без оглядки на правила и предрассудки. Они подали документы на въезд и спустя некоторое время получили разрешение. Правда ехать предстояло не вчетвером, а впятером - Вера подарила Володе еще одного ребенка. Влюбленные были счастливы от открывавшихся перед ними перспектив. Они не понимали, куда едут.
В разных источниках указываются разные годы приезда четы Лотар-Шевченко в СССР, 1938 или 1939 гг. Время, когда репрессионная машина 1937 года еще не сбавила свой ход. Влюбленные об этом думать не думали. Пока что их волновали бытовые вопросы. Они были шокированы необходимостью ютиться в общежитии и невозможностью найти работу. Чтобы хоть как-то удержаться наплаву Вера продавала свои французские туалеты. Они с Владимиром были счастливы, когда благодаря протекции пианистки Марии Юдиной Вере удалось устроиться в Ленинградскую государственную филармонию.
Разумеется, Вера и Владимир все это время находились под бдительным оком органов. Сперва по доносу арестовали Владимира. Вера, потрясенная случившимся, бросилась спасать мужа в НКВД. Она ничуть не боялась сотрудников, ругалась, требовала, спорила и угрожала. Все закончилось тем, что ее арестовали. Статья была самая распространенная - "антисоветская агитация".
Веру отправили в Севураллаг. В разных источниках указываются разные сроки. Известно, что Веру осудили на десять лет. Сколько она отбыла на самом деле сказать сложно. То ли 8 лет, то ли 13 лет. Последняя цифра встречается чаще.
Первые два года были самыми страшными. Вера не могла примириться с реальностью, все казалось страшным сном. Предполагается, что именно в это время она узнала о смерти мужа и их общего ребенка, а так же об исчезновении без вести сыновей Володи от первого брака. Вера хотела и сама умереть, но товарки по несчастью не позволяли ей сдаться. Они заставляли ее есть, следили, чтобы она утеплялась. Еще одним ангелом, встретившимся Вере в лагере, стал местный доктор. Он узнал в ней известную пианистку и написал справку, по которой Вере полагалось работать на кухне в виду слабого здоровья.
Однажды он произнес фразу, которая вторила завету так любимого Верой Бетховена - «Умри или будь!» Портрет композитора стоял на столе Веры во Франции рядом с портретами родных. Это был голос из прошлого, который вдохнул в Веру жизнь. В тот же вечер она украла из мойки кухонный нож, после чего вырезала на краю своих нар фортепианную клавиатуру. Теперь все свободное время она посвящала "игре".
Сперва пальцы не слушались. Сперва они неправильно срослись, когда на допросах их переломал старший следователь, затем их изуродовал артрит, развившийся из-за тяжелой работы. Вера часто сбивалась, плакала, но продолжала "играть". Заключенные поражались тому, что Вере никогда не надоедают эти беззвучные концерты. Она слышала музыку, а вскоре вокруг нее стала собираться публика. Это так походило на прежнюю жизнь. По воспоминаниям очевидцев, это было похоже на какой-то транс - женщины раскачивались в такт движениям пальцев Веры, многие уверяли, что слышат музыку, исполняемую ею.
Феникс
Ей было за пятьдесят, когда амнистия позволила Вере выйти за стены лагеря. Ее довезли до Нижнего Тагила, и первое, что Вера увидела, выйдя из машины, было здание музыкальной школы. Изнеможенная, одетая в лагерную телогрейку, она робко вошла в здание и попросила позволить ей сыграть.
— Дверь открылась, на пороге женщина. Может быть, несколько странная, но это для Тагила было привычно в те времена. И неожиданная просьба: «Разрешите поиграть, рояль, хочу музыка». Эти слова очень необычные. Марья Николаевна (директор) спросила: «Может, хлеба, продукты?» — «Нет, только музыка, хочу играть», — вспоминает еще одна ученица музыкальной школы.
Она очень долго не смела прикоснуться к клавишам. После стольких лет молчаливой игры Вера боялась, что у нее ничего не выйдет. А затем, сделав короткий вздох, заиграла. Одно за другим, сплетая их вместе, Вера играла произведения любимых ею Шопена, Баха, Бетховена. Она потеряла счет времени, не в силах остановиться. У дверей в комнату собралась толпа.
— Дальше уже было так, что все уроки прекратились, все сбежались — и учителя, и ученики. Все слушали Шопена, слушали Листа, Бетховена. Дикий, совершенно необузданный темперамент ею овладевал. Было так, как если бы голодный накинулся на хлеб, и остановиться было очень трудно, — вспоминают в музыкальной школе.
— Меня особенно удивило: когда я обернулась назад, сидели родители, семья Гуськовых. У всех взрослых глаза были полные слез. Вот этот контраст между нашей радостью и таким восприятием взрослых меня тогда и поразил, — добавила еще одна бывшая ученица музыкальной школы.
Не тратя времени на знакомство, директор музыкальной школы предложила ей работу.
Вера осталась в Тагиле. Денег с трудом хватало, чтобы себя прокормить, она участвовала в концертах, давала частные уроки. Когда Вера играла свой первый концерт, директор музыкальной школы, забывшая о тяжелом положении своей сотрудницы, с ужасом осознала, что не подумала о наряде исполнительницы. Она бросилась из своего кабинете в концертный зал, переживая, что сейчас увидит. Какого же было ее изумление, когда она увидела безукоризненно причесанную Веру в элегантном черном платье. Позже Вера с улыбкой вспоминала этот момент:
Она думает, я из Тагила, она забыла, что я из Парижа.
Несколько лет Вера продолжала жить и работать в Тагиле. Затем, когда ее реабилитировали, она переехала в Барнаул и устроилась на работу в Алтайскую филармонию. Здесь судьба свела ее с корреспондентом "Комсомольской правды", который написал о Вере статью. В один миг она стала известной. Особенно читателя покорила фраза Веры, сказанная о возвращении во Францию:
Это было бы предательством по отношению к тем русским женщинам, которые поддерживали меня в самые трудные годы в сталинских лагерях.
Благодаря статье Вера обрела известность. Спустя время ее пригласили в Новосибирский государственный симфонический оркестр, в котором она проработала солисткой до конца своей жизни. Вера давала концерты по всей России, ее восхищенно принимала публика в Москве, Ленинграде, Одессе, Свердловске. Феникс восстал из пепла. Круг замкнулся.
Вера скончалась в возрасте 81 года, до последнего дня продолжая играть. В память о ней был учрежден Международный конкурс пианистов, который проводится в России каждые два года. Судьба Веры легла в основу сюжета фильма «Руфь» (1989), в котором главную роль исполнила Анни Жирардо.
Вера была похоронена на южном кладбище Академгородка в Новосибирске. На надгробии по просьбе Веры был выгравирован ее девиз: Благословенна жизнь, в которой есть Бах.
___________
От нее отреклись собственные родители. Ее хотели сослать с глаз долой, чтобы она не бросала тень на благородное семейство. Ей было всего семь... Сегодня мы расскажем вам о непростой судьбе великой княжны Веры Константиновны, ребенка, преданного династией.