Многое приняла Древняя Русь от Византии, не только Христианскую веру, продолжились и укрепились экономические связи, впитывалась и Византийская культура. Но не только это. Государственная власть также претерпевала свои изменения, среди которых нужно сказать о значительном росте и укреплении бюрократического слоя, который во все времена становился чуть ли не главной причиной ослабления государств и их падения.
- Происходило это главным образом от того, что централизованное по своему принципу государство, теряло со временем управленческую связь с социальными силами общества. Может показаться, что такой разрыв связан с единоличной Верховной властью, как это было в императорской России или в самой Византии, только это не совсем так, поскольку существовал целый ряд условий, при которых «эта Верховная власть не могла или не умела связать свою управительную деятельность с социальными народными учреждениями», как писал об этом Лев Тихомиров.
Принцип централизованной власти берет свое начало в Риме, который вырос на идее авторитета и подчиненности личности человека государству, а частного – общему. Проблема Византии, а потом и наша, состояла в том, что идея монархической Верховной власти, которую несло в себе Христианство, не была полностью осмыслена и доведена до логического конца. Ведь идея подчинения личности государству, была идеей Римской республики. Империя же, сосредоточила власть в одной личности.
- С появлением Христианства Верховная власть становится подчиненной Богу, поскольку появляется идея «царя – служителя Божия». Соответственно личность самого человека освобождается от «полного подчинения государству», поскольку христианин всецело подчиняется только Богу, а государству лишь условно.
Однако идея делегации народной воли одному лицу, порождает не только централизацию власти и возможность произвола (ослабляющего власть), но способствует возникновению бюрократии.
- Сосредотачивая в себе власть, данную народом, император (царь) становится властью управительной (исполнительной), как бы управляет всем сам. Понятно, что такое невозможно в принципе, хотя бы эта власть была исключительной и гениальной во всем. Поэтому и появляются слуги – чиновники, организующие собой бюрократическую прослойку между Верховной властью и народом.
Подобный эффект стал причиной ослабления народного самоуправления, способствуя перетеканию землевладельческой аристократии на государственные должности и чины. Таким образом стала появляться новая чиновничья аристократия, старавшаяся всеми силами примкнуть к государственному «телу» и построить свою собственную карьеру.
- Понятно, что бюрократия стала расти и преумножаться как снизу, так и сверху, выстраивая государственную политику таким образом, что все социальные силы общества, вместо самоуправления, стали подчиняться взявшим на себя эту заботу чиновникам. Они же, в свою очередь, сняли с себя все заботы об интересах тех земель, которые лежали в их ответственном распоряжении. Весь интерес чиновничества сводился только к одному: получению дохода и очередной ступени для своей карьеры. Подобное мы наблюдаем не только во времена Византийской империи, но и Российской.
Однако, несмотря на то, что чиновничий аппарат никак не способствовал укреплению государственности и созиданию нации, он, тем не менее, представлял собой очень стройную бюрократическую машину.
«Бюрократия имела чины, жалование, производство, в зависимости от времени служения и усердия… Вообще механизм был построен весьма недурно, а для своего времени, конечно, может быть назван образцовым». (Л.А. Тихомиров. «Монархическая государственность»)
- Но эта стройность не спасла Византийскую государственность, которая была слита воедино с бюрократическим правительственным механизмом, поскольку были слишком большие отрицательные стороны этого государственно-бюрократического строя. Преданность государству, в лице собственной бюрократической ассоциации внутри него, перевешивала преданность интересам страны и отечества, что в полной мере позволяло грабить свой народ, невзирая ни на какие патриотические чувства.
Императоры об этом знали, не только в Византии, но и в России, однако понимание своего служения в качестве Высшей исполнительной власти, никак не могло расторгнуть союза этой власти и чиновничества, который делал главу государства, главой бюрократии, а не народа.
- Со временем, укрепляясь, правящий бюрократический слой совершал и государственные перевороты, низвергая и возводя на трон, нужных ему правителей, поскольку плотное бюрократическое «средостение» отрезало Верховную власть от народа и захватывало ее своим влиянием. Связь Верховной власти с народом сохранялась только благодаря Церкви, сила которой заключалась в религии.
Вот только этого оказалось не достаточным, как тогда, так и сейчас. Без народа и социального слоя им образованного, государство обойтись не может, поэтому господство бюрократии, в какое бы время мы не рассматривали его влияние, порождает слабость социального слоя, и производит искажения в любом государстве.
- Эти исторические уроки (в современной России это становится еще более ярко выраженным явлением) заставляют нас задуматься об устройстве государственного управления, в котором влияние бюрократической машины будет наименьшим. Нужно понимать, что полностью чиновничество исключить из аппарата государственного управления не получится, а вот ослабить его влияние на Верховную власть и открыть доступ народа к ней, вполне возможно.
Механизм подобных изменений во власти, конечно, не прост, но он есть. Его проработкой нужно заниматься всем, кто в этом заинтересован и понимает необходимость таких изменений. Кто это будет делать, и как долго это может продолжаться, – тоже вопрос. Главное – понимание принципа, который позволит эти изменения провести. Он прост – нужно освободиться от идеи властной вертикали, в которую встроено все бюрократическое «средостение», и перейти к более сложному, а значит и более устойчивому распределению жизненно важных энергий государственного организма, запустив их двумя параллельными потоками.
Способствовать такому изменению может только Христианское (библейское) мировоззрение, которое до сих пор находится в уничижении, даже среди тех, кто считает себя Православными.