Когда я впервые принял предложение готовить для него, у меня было чувство тревоги. Все говорили, что он вхож в высшие круги, что дружит с самыми влиятельными людьми не только в нашей стране и решает любые вопросы одним звонком. Он сам прислал за мной чёрный внедорожник с тонированными окнами и водителя, который, казалось, не замечал ничего вокруг. По дороге к его дому в центре Киева я несколько раз пытался рассмотреть город за окном, но разглядеть что-либо было трудно, будто туман закрывал всё.
Предложение о том, чтобы стоять спиной, пока он обедает, показалось мне странным, но не настолько, чтобы отказаться. Политики — люди со своими причудами, и я успел привыкнуть к этим прихотям. Но в ту первую встречу что-то во взгляде моего "работодателя" заставило меня насторожиться. Но предложение было слишком выгодно, и я его принял.
Мой новый шеф был требовательным и осторожным человеком. Каждый раз, когда я подавал ему обед, я стоял у стены и не оборачивался. Разговоры у нас были короткими и тихими, почти шепотом. "Оставайся со мной, но стой лицом к стене", — говорил он всякий раз. Сколько бы вопросов ни вертелось у меня на языке, я молча кивал.
И так продолжалось. Я готовил ему простые блюда — супы, овощные рагу, легкие закуски. Но даже во время еды он умудрялся издавать странные звуки, будто он ел и очень громко облизывал пальцы одновременно. Словно ещё один человек, сидя рядом, шумно ел с ним.
Было прохладное февральское утро, когда я внезапно решился нарушить правило. Подавая ему обед — омлет с зелёным луком и сыром, — я ощутил в себе странное беспокойство. Наверное, это была усталость или простое любопытство, которое копилось месяцами. Мой внутренний голос почти шёпотом умолял меня не смотреть, но я уже не мог остановиться.
Я повернулся и увидел его, сидящего за столом, но он не ел, как обычный человек. Стороны его лица, словно маска, раскрылись, открывая чёрную, бездонную впадину, которая шевелилась и пульсировала. Внутри были глаза. Десятки глаз, все разные, все живые, они крутились и вращались, покрытые тёмной слизью, словно поглощая мой приготовленный обед, впитывая не только вкус, но и что-то большее — некую тайну, скрытую в пище.
Эти глаза заметили меня. Они все как один сфокусировались на мне.
Меня парализовал страх, но тело решило действовать быстрее разума. Я рванул к выходу, не помня себя. У меня было всего пару секунд, чтобы схватить ручку двери, но, когда я её потянул, по спине словно прошёлся острый ледяной укол. Я почувствовал, как что-то острое, будто коготь или шип, пронзило мою одежду и кожу.
Мне чудом удалось вырваться. Я оказался на улице и побежал, почти не замечая боли. Улицы Киева, обычно такие знакомые, казались чужими, как будто я был в другом городе. В голове была только одна мысль — бежать как можно дальше от его дома.
С того дня я прячусь. Я переехал в Россию, оставил всё: дом, работу, родных. Время от времени мне кажется, что я чувствую чей-то взгляд — пустой и ненасытный, такой же, как те глаза. Я всегда чувствую его присутствие рядом.
Но этот рассказ — не только моя исповедь. Это предупреждение для всех, кто подумывает о такой работе. Я хочу, чтобы кто-то знал правду. Если вы когда-нибудь получите заманчивое предложение готовить для высокопоставленного человека, поверьте мне — иногда лучше остаться без работы.
Так что не делайте, как я.
