Когда-то давно, лет сто назад, а может и больше, китобойное судно, промышлявшее у берегов Антарктического полуострова, в поисках укрытия от разбушевавшейся непогоды, оказалось в небольшой бухте, защищённой со всех сторон от волн и ветра. Это место так понравилось морякам, что они назвали его Раем.
Побывав в нём десятки раз я хорошо понял, почему они выбрали именно такое название. Вокруг потрясающей красоты скалистые горы со снежными вершинами. Тысячелетние ледники, где-то свисающие со скал, где-то подступающие к самой воде, сквозь свои расщелины излучают волшебную синеву. Сама вода, как зеркало отражающая эти красоты, удваивает впечатление от созерцания величия творений природы.
Вот, откуда то издалека вдруг слышится гул. Он сначала глухой, а потом, нарастая и приближаясь, обозначает, что где-то сходит лавина. И ты крутишь головой, пытаясь сквозь многоголосое эхо уловить, в какой это стороне, а глаза ищут что-нибудь, что подтвердит происходящее явление. Наконец, боковым зрением ты цепляешь на одном из склонов гор сходящую лавину. Она мчится вниз, разбиваясь о скалы и окутывая пространство белыми клубами. У тебя в руке видеокамера, которую ты начал машинально доставать из сумки на груди сразу, как только услышал гул. Заснять лавину большая удача. Но пока ты искал её глазами, пока включалась камера, пока наводился объектив на склон горы, в кадр попадает только последняя часть действа. Оно быстротечно, несколько секунд и всё. А хочется ведь заснять весь процесс. Увы, это поучается очень редко и почти всегда случайно. Снимаешь, скажем, какой-то красивый вид, а тут тебе раз, и сюрприз — сход лавины. Но память, наша зрительная память часто сохраняет то, чего не успела заснять камера, а ещё и те ощущения, те мурашки, те запахи, словом всё на что способны наши пять органов чувств. Или их шесть? Нет, всё-таки пять. Шестое — это «чувство глубокого удовлетворения», появившееся было у советского человека в эпоху застоя и исчезнувшее вместе с СССР.
…
— Саша, Саша, не гони, давай тут побудем, смотри как красиво.
— Сейчас будет ещё красивее, за угол только завернём.
Нас в лодке было двое. Я и Лиля — художница из Москвы. Она попала к нам на судно на весь антарктический сезон. Как-то договорилась с руководством института, — пообещала устраивать выставки картин для туристов, лекции (говорила на нескольких языках), словом, не буду вдаваться в подробности, да я их толком и не знаю. Главное — известный профессиональный художник Лиля Славинская, к тому же хозяйка частной картинной галереи «Лес Ореадес» в Московском Доме художника, оказалась в Антарктике. Причём не на какой-то короткий круиз, а на целый сезон. А это почти четыре месяца. Небольшого роста, очень подвижная, я бы сказал заводная, она генерировала вокруг себя особую ауру, присущую творческим личностям.
Мне, как драйверу, часто доставались особые задания. То какую-нибудь съёмочную группу с телевидения покатать, то знаменитость, то туриста с ограниченными физическими возможностями. Как-то раз к нам заявилась группа русских. Три бизнесмена — пальцы веером. Они привезли в подарок экипажу комплект «караоке» и в первый же вечер устроили песнопения. Пели они хорошо, пили тоже. Четырёхлитровая бутылка виски закончилась ночью ещё в проливе Дрейка. Следующим вечером, проспавшись, и поняв, что бухла больше нет, они обратились ко мне за помощью. Я помог, — познакомил с барменом. Чтобы русские не смущали своим «весёлым» видом других туристов, возить их на зодиаке поручили мне. Так я и возил их отдельно весь тур. Правда были инциденты — то пингвина пнут, то на тюленях верхом прокатятся. Лидер экспедиции умолял: «Алекс, скажи им… сделай что-нибудь». А Алекс вечером в дружеской обстановке в одной из больших лабораторий, куда не заглядывают туристы, пел с ребятами под «караоке» и оценивал качества разных напитков.
— Ещё немного, Лиля, — крикнул я сквозь рёв мотора. Она ждала, понимая, что я везу её в самое красивое место.
Бухта Парадайз состоит из нескольких частей. Красиво везде. Но есть в ней место, где это особенно ощущается. Как в храме у алтаря. Именно туда в ту часть бухты где большой ледник нависает прямо над водой я и стремился поскорее отвезти Лилю.
Наконец я заглушил мотор, и мы окунулись в глубокую тишину.
Зеркальная гладь воды отражала нависшие над ней высокие колонны растрескавшегося глетчера. Было ясно, что скоро они рухнут в воду. Вот только когда?
Я молчал. Сама тишина была важнее любых моих слов. Лиля достала блокнотик и начала что-то зарисовывать
— Саша, Саша, — восхищённо шептала она, — никогда в жизни не видела такой красоты! Эта синева из глубины просто чудо. Откуда она берётся?
— Преломление света внутри льда.
— Так нет же света, солнца совсем не видно.
— Наверное вчера свет накопился, а сегодня выходит, — пошутил я, — вчера солнца много было.
— Да ну тебя, — улыбнулась она, — я серьёзно.
— Достаточно света для этого эффекта, Лиля.
Где-то всхлипнула чайка, затем вдалеке застрекотал мотор зодиака. К нам приближались две лодки с туристами. Они встали недалеко от нас метрах в пятидесяти от колонн глетчера. Было слышно, как щёлкают фотокамеры, тихо переговариваются туристы. Кто-то громко чихнул.
— Как твой фильм, Саша? — спросила она, продолжая рисовать в блокноте.
— Ты про «Антарктическую балладу»? Нормально, наполовину готов. Закончу на обратном пути домой. А что?
— Я подумала, хорошо бы показывать его на моей антарктической выставке в галерее, да и в других местах, как живой фон. Я планирую провезти её по разным городам.
— Конечно, Лиля, я даже могу сделать для тебя специальную подборку. Просто видео с естественным звуком часа на два.
— Приедешь ко мне в Москву? Познакомлю тебя с интересными людьми.
— Думаю да…
Мой слух вдруг уловил лёгкий еле слышный треск. Я знал, что это может означать, так как не раз уже был свидетелем обрушения ледника. Быстро достав камеру я приготовился снимать.
— Что там Саша? — оторвалась она от блокнота.
— Пока ничего, но очень может что-то быть. Подождём.
Через пару минут треск повторился. Теперь уже более отчётливо и явно со стороны колонн глетчера.
— Смотри Лиля, сейчас будет представление. Глетчер сползает.
— Где сползает, Саша, куда смотреть?
— Туда, — я показал.
Она отложила блокнот. Ещё с минуту ничего не происходило. Затем в основании одной из колонн начал сыпаться лёд. Раздался несильный треск. Несколько небольших кусков упали в воду.
— Это всё? — несколько разочарованно спросила она.
— Думаю, что нет. Надеюсь по крайней мере.
Мы с Лилей пристально смотрели на глетчер и мне вдруг показалось, что одна из колонн чуть-чуть шевельнулась.
— Начинается, — медленно произнёс я, полностью сосредоточившись на видеосъёмке.
Звук откалывающейся от ледника колонны преодолел разделяющее нас пространство и загрохотал по ушам со всей своей силой. Мы увидели, как колонна сначала слегка наклонилась, а затем резко рухнула в воду. Брызги полетели во все стороны. Хотя слово брызги тут не совсем подходит. Не могу подобрать подходящее выражение. Ну скажем вот так: Огромное количество воды взметнулось и разлетелось в разные стороны в месте крушения. Словом, на наших глазах произошло грандиозное природное явление.
Два зодиака с туристами, тут же запустили моторы и помчались прочь.
— Алекс, беги! — Крикнул мне один из драйверов, проносясь мимо нас с Лилей. — Волна идёт!
Ни один мускул не дрогнул на суровом лице русского драйвера. А как же? Ведь рядом с ним была женщина, доверившаяся опытному покорителю Антарктики (во залудилJ). Ну а если серьёзно, я знал, что глубина бухты в этом месте очень большая, несколько сот метров. А это значит, что большой волны не будет. Так и вышло. Нас лишь слегка качнуло на маленьких гребнях расходящейся волны, как от мелкого камушка, брошенного в большую воду.
Вскоре на поверхности появилась крупная льдина. Это всплыла отколовшаяся колонна.
— Ещё один айсберг родился в Антарктиде, Лиля. — Я показал на всплывшую льдину. — Не большой, но корабль потопить может.
— Как тут интересно, как здорово, не хочется отсюда уходить.
— У нас есть ещё полчаса, — сказал я, — хочешь тут ещё побудем, а хочешь сбегаем в другое место.
— Давай ещё постоим, — попросила она. Тут благостно как-то, у меня всё внутри поёт. Она опять достала блокнотик и принялась что-то быстро зарисовывать.
…
Бухта Парадайз не может оставить равнодушным даже самых махровых скептиков. Не даром в туристических буклетах она помещена в пятёрку самых красивых мест во всей Антарктике. Тут есть всё, что надо туристу. Горы и ледники — пожалуйста. Лавины довольно часты. Хотите посмотреть пингвинов — тоже не проблема. На берегу, который, кстати, является частью самого континента, есть колония пингвинов и довольно удобное место для высадки туристов с зодиака на берег. Тут вам сразу два удовольствия. И пингвинов посмотрите и на континенте побываете. Если хотите покататься на зодиаках, посмотреть на айсберги вблизи, то такая возможность будет предоставлена. Вам даже дадут потрогать некоторые из них руками. Кроме того, на многочисленных льдинах, плавающих в бухте можно встретить разных тюленей. Тут вам и крабоеды, они чаще всего встречаются в этих местах, иногда попадаются тюлени уэделла, и если повезёт, то может встретиться самый грозный хищник Антарктиды морской леопард. Часто бухту посещают киты. Не-нет, да и покажется фонтан, а затем хвост горбача, это он занырнул за крилем и через пару тройку минут всплывёт где-то рядом, — готовьте свои фотоаппараты.
А то вдруг в бухту заплывут небольшие киты полосатики, или как их все называют — минки. Эти минки иногда устраивают настоящие представления. Невозможно отделаться от мысли, что они устраивают эти «минки-шоу» специально для туристов. Хотя, почему бы и нет, у них ведь как говориться мозгов-палата, большой по объёму мозг, и интеллект, наверное, не хуже, чем у дельфинов. А то, что на них когда-то охотились, в том числе и в этой бухте, так может они нам простили, и предлагают теперь свою дружбу.
А что человек, как он обозначил своё присутствие в этом раю? Я имею ввиду не посещения бухты круизными судами, а нечто более постоянное. К счастью, китобои не оставили следов своей деятельности, как это случилось в других местах. Таких мест в Антарктиде довольно много, и я обязательно об этом расскажу. Рай попытались застолбить за собой извечные соперники Чили и Аргентина.
Если мы посмотрим на карты этих стран, то обнаружим, что они показывают весь Антарктический полуостров, как свою территорию. И это несмотря на то что всё мировое сообщество считает Антарктиду свободным континентом. Это навевает тревожные мысли о том, что когда-нибудь делёж Антарктиды может перейти в горячую фазу. А пока картина складывается такая — если где-то аргентинцы строят свою антарктическую станцию, то рядом тут же появляется и чилийская, и наоборот. Вот и в бухте Парадайз, есть аргентинская база Almirante Brown, а на другом берегу чилийская González Videla. И если аргентинцы появляются на своей станции эпизодически, то чилийцы на своей присутствуют постоянно, причём в военной форме, а значит наверняка и при оружии. Вот как-то так, а то мы все думаем, что в Антарктиде оружия не должно быть.
Описываемая мной картина антарктического рая будет, пожалуй, не полной, если я не расскажу ещё об одном удовольствии, которое предоставляет это место оказавшимся здесь туристам. Рядом с аргентинской станцией есть довольно высокая скала, одна сторона которой резко обрывается в море, а другая, всегда покрытая снегом, довольно плавно спускается к берегу прямо к станции и колонии пингвинов. Так вот, туристов непременно отведут на вершину скалы, откуда предоставляется прекрасный вид на всю бухту, а затем предложат спуститься вниз не по тропе, протоптанной в снегу, а на… в общем вы поняли на чём удобно скатиться с горы, тем более, что в нашей истории есть замечательный пример героического перехода Суворова через Альпы и все мы со школы знаем, как это делается, даже те, кто никогда не был в горах, или хуже того, не видел снега.
На вид этот спуск довольно крутой, и не каждый турист решится съехать вниз. Но если бы это было хоть немного опасно, то вряд ли бы гиды предлагали туристам рисковать. Обычно кто-нибудь из гидов, иногда это был и я, первыми скатывались на пятой точке, показывая остальным как это делается, а затем, сначала более решительные, а за ними и все остальные туристы с визгом смехом восторженными криками съезжали вниз. Я проделывал это десятки раз, несколько раз с видеокамерой, но в памяти навсегда остался один случай, когда такой спуск достался мне дорогой ценой. Накануне прошёл небольшой дождик, ночью слегка приморозило, а утром выпал снежок, он буквально припорошил землю.
Я с туристами поднялся на гору, заснял на камеру панораму, самих туристов, такая съёмка придаёт фильму особую ценность, так как каждый из них желает попасть в кадр, чтобы потом показывать друзьям, мол смотрите вот Антарктида, а вот и я.
«Давай я первый съеду, — сказал я лидеру и приготовился к спуску. — Давай, Алекс, — разрешил тот». Надо сказать, что сам спуск к тому времени, а это был уже конец сезона, приобрел вид трассы для бобслея, то есть был эдакой довольно глубокой канавкой, так как эксплуатировался весьма часто, поскольку место было популярным. В общем, я сел в канавку, включил видеокамеру, отпустил тормоза, слегка приподняв ноги, и помчался вниз, стараясь не трясти камерой. Дело было привычным, но всё же лёгкий восторг от такого аттракциона присутствовал. Добавляло ощущений то, что спуск был быстрее обычного, так как происходил по ледяной корочке, слегка присыпанной снежком. Я очень хотел заснять спуск как можно качественнее, стараясь всем телом компенсировать тряску, а она была весьма сильной, пару раз я даже подлетал так, что оказывался в воздухе без контакта с трассой. Внизу меня поджидали гиды, поленившиеся подниматься на гору, и успокоившие себя тем, что они будут как бы принимать туристов, скатывающихся вниз, тем самым находясь «при деле».
Спуск закончился, я поднялся на ноги развернулся лицом к трассе спиной к гидам и приготовился снимать туристов. Но тут у меня за спиной случился переполох, гиды зашумели, замахали руками, кто-то включил рацию и запретил спуск. На верху ответили, что поняли. Понял и я.
Да-а! Когда я выключил камеру и ощупал руками свой зад, стало понятно, что больше пользоваться этими штанами мне не придётся. Мой комбез сзади был изодран в клочья. Хорошо, что сама задница не пострадала, будучи защищена ещё одними штанами. Дело в том, что хорошо укатанная трасса в результате скачков температуры сначала подтаяла, затем была присыпана снежком и снова замёрзла, превратившись в своей нижней части в шершавую поверхность наподобие крупной наждачки.
Удивительно, но никто из гидов не смеялся. Были бы на их месте наши, вот было бы веселье, шутки, смех, приколы. А тут искреннее сочувствие, смысл которого я понял не сразу. Дело в том, что экипировка для работы в Антарктике стоит очень дорого, а тут раз, скатился с горки, и нет штанов. Ну и потом, с юмором у них тоже не как у нас. То, что нам смешно для них не очень, и наоборот. Ну откуда им знать, что Алекс пойдёт на склад и подберёт себе новые штаны, которых там на десять лет запасено для всего экипажа по стандартам СССР. Их уже списали, 10 лет прошли, но они там по-прежнему в большом количестве лежат и охраняются всё тем же Алексом, который теперь заменяет всю научную техническую службу, включая и завскладом. Им то кажется, что Алексу придётся в Ушуайе покупать за свой счёт дорогущие… Вот и сочувствуют, ставя себя на его место. Нормальные ребята, порядочные, в основном. Есть, конечно, исключения, но и у нас такое бывает. Впрочем, об этом как-нибудь потом, не в бухте Парадайз — самом красивом месте Антарктиды.
А пока продолжу описывать красоты антарктического рая. Под скалой, с которой всем так нравится скатываться, со стороны воды есть небольшой оазис — так я его назвал за особую привлекательность.
Тёплое местечко, защищённое от ветров и прогреваемое солнцем. Миниатюрный водопадик несколькими струями льёт талую воду по почти отвесной стене скалы, а рядом с ним настоящий дендрарий редких для этих мест растений. Среди разнообразных мхов и лишайников тут есть даже трава в виде небольших кустиков, что для Антарктического континента большая редкость. Несколько видов птиц устроили рядом свои гнёзда. Тут живут антарктические голубоглазые кормораны, — довольно крупные птицы, похожие на пингвинов, но в отличии от них умеющие хорошо летать. Необыкновенную красоту придают им голубые глаза, что сильно контрастирует с отсутствием ярких красок в этих местах, где всё преимущественно чёрно-белое.
Совсем рядышком с водопадом гнёзда антарктических крачек. Эти птички напоминают мне ласточек или стрижей. По внешнему виду они конечно отличаются, но по полёту, по характеру поведения… Здесь, в этом «оазисе», на ум приходят стихи из детства: «Травка зеленеет, солнышко блестит, ласточка с весною в сени к нам летит…»
Особый колорит и некоторую таинственную привлекательность оазису придаёт бирюзового цвета жила — выход медной руды на поверхность скалы. Все мы хорошо знаем, что там, где медь, там и серебро бывает, и даже золото. Понятно, что Антарктика таит в себе несметные богатства, что они где-то совсем рядом, может прямо здесь в бухте Парадайз. Понятно, так же, что если сюда доберутся «копатели», то никакого рая здесь больше не будет. Вот и радуешься вдвойне первозданной красоте природы, устроившей в этом месте одно из своих чудес.
…
— Лиля, давай теперь на гору сходим, там такие виды, тебе обязательно надо посмотреть. — Мы всё ещё находились в дальнем конце бухты у ледника. — К тому же, нам уже пора в сторону дома. Прячь блокнот, а то забрызгаю.
Я завёл мотор, и мы помчались обратно в сторону Аргентинской станции.
…
Мероприятие по посещению туристами макушку скалы подходило к концу. Большинство из них уже скатились на заднице по снежной трассе. Но мы всё же успели взобраться на верх и насладиться прекрасными видами.
«Академик Иоффе» сверху казался маленьким, будто кто-то бросил мелкую игрушку в большую синюю лужу. Прямо под скалой, где она почти вертикально обрывается в море, проплывали жёлтые зёрнышки каякеров. Лиля, постоянно фонтанирующая фразами, выражающими восхищение, заполняла блокнот эскизами будущих картин.
Щёлкнула рация: «Алекс, Алекс, это Билл»
— Билл, Алекс, — отозвался я.
— Алекс, давай на берег, к зодиаку, — позвал лидер».
— Иду, точнее лечу на жо… Буду через три минуты.
Я убрал видеокамеру в сумку и подошёл к Лиле, сидевшей ко мне спиной на крупном камне.
— Ухожу, — коснулся я её плеча, — меня зовут туристов на судно возить. Долго тут не торчи, а то искать будут.
— Сколько ещё мне можно, Саша, как ты думаешь?
— Минут пятнадцать, если спустишься с горки по-быстрому, на попочке, — улыбнулся я, хлопнув себя рукой там, где надо.
— Хорошо, спущусь.
— Жилет спасательный подложи, а то штаны порвутся, — бросил я на прощанье, пристраиваясь в жёлоб «бобслейной трассы».
Уже разгоняясь я вдруг заметил необычное скопление зодиаков с туристами недалеко от судна.
— Билли, что там, рядом с кораблём? — спросил я лидера, когда слетел с горы и подошёл к своему зодиаку.
— Минки-шоу, Алекс, — расплылся тот в своей фирменной улыбке. Представьте, что вам улыбается пельмень, — так это и есть Билл. — Я тебя позвал, потому что некому людей на судно возить. Все смотрят представление.
— Я бы тоже поснимать хотел, Билли, — хлопнул я по сумке на груди.
— Давай так, — сказал он, — доставишь этих, вернёшься за остальными и снимай своё кино. Мы вас последними на судно поднимем.
— Такой вариант меня вполне устраивал. Во-первых, было приятно, что Билл учитывает мои хотенчики, мог бы просто приказать. Во-вторых, судно было рядом, в трёх минутах хода.
Уже отходя с туристами от причала я подумал «Только бы Лили не задержалась на макушке». Но бросив взгляд на спуск с горы я увидел, как над бобслейной трассой мчится вниз знакомая мне шапочка.
Минки-шоу
Я принимал в зодиак последних четырёх туристов, покидающих берег континента. Лиля была пятой.
— Что там Саша, возле судна? — спросила она, когда уселась в зодиаке рядом со мной.
— Сейчас увидишь. Киты представление дают.
— Какие киты, горбачи?
— Нет, минки.
Буквально через пару минут мой зодиак был уже в центре событий.
Их было семь. Довольно крупная стая китов минки. Обычно они встречаются одной парой, реже двумя, а такой большой группой и вовсе редко. «Две пары и трое детишек, — решил я, когда повнимательнее рассмотрел всех китов». Они нисколько не смущались присутствием восьми зодиаков с людьми и проделывали у нас на глазах разные трюки. То проплывали под лодками, чуть ли не касаясь спиной днища, а то вдруг останавливались совсем рядом, расположившись вдоль борта и как бы рассматривая большим глазом из-под тонкого слоя воды пестрых шумливых человечков, машущих им руками. Или вдруг неожиданно наполовину высовывали своё тело вертикально из воды, а потом плавно уходили под воду или артистично падали, поднимая брызги.
У меня было полное ощущение, что минки всё это делают специально для нас, для людей: «Смотрите, какие мы красивые, добрые, умные. Зачем вы нас убиваете? Давайте дружить».
А что люди? А люди радовались бесплатному представлению, кричали, хлопали и думали: «Это, наверное, какие-то ваши брачные игры, или ещё что-то, что нужно вам, китам. А мы тут так, случайно рядом оказались. Мы же вам не мешаем, правда?»
…
Так кто же такие эти минки? Давайте посмотрим. Минки — это киты семейства малых полосатиков. Когда–то норвежские китобои дали малому полосатику ласковое название «Минке». С тех пор и повелось называть их именно так. На самом деле, малых полосатиков два: северный и южный. Какая между ними разница? Ну... один живёт в северном полушарии, другой — в южном. Учёные выделили их в отдельные виды совсем недавно, в 2000-х.
Что делают минки в полярных областях планеты? Наверное, не от хорошей жизни заплывают они туда, где условия жизни сверх экстремальные. Там, у края земли, их не достанут касатки — главные отморозки океана. Недаром касаток называют убийцами китов. А наиболее частыми их жертвами становятся именно малые полосатики. Мелкий слабый, он не даст сдачи и не уплывёт далеко. Идеальная жертва! Впрочем, и там, в забитых льдом бухтах и проливах у Антарктического полуострова, касатки не такая уж и редкость. Видел я их, и не раз, и на видеокамеру они мне попадались.
Однажды довелось быть свидетелем охоты касаток на кита. Они добивали раненого минки. На спине у кита была видна кровоточащая рана. Кит заныривал на глубину, а через пару минут снова оказывался на поверхности, чтобы сделать вдох. Касатки по очереди атаковали кита, вырывая у него со спины большие куски мяса. Зрелище не для слабонервных. По крайней мере, я не стал снимать эту расправу и убрал свою видеокамеру в сумку. А вот мои туристы-англосаксы, наоборот проявляли повышенное любопытство. Они же воспитывались на фильмах ужасов, и от ужасов получают удовольствие. «Давай, Алекс, поближе, нам плохо видно, — то и дело подзуживали они меня». «Шиш вам, — мысленно посылал я их подальше и держался в самом конце группы зодиаков, преследующих гибнущего кита».
Удивительно, но у нас, у людей, с полосатиком много общего. Половозрелыми минки становятся в 18 лет. Беременность длиться 10 месяцев. Иногда рождаются двойняшки и тройняшки, и так же редко, как у нас. Мать кормит китёнка молоком шесть месяцев. Ну и наконец, замечено, что живут они примерно столько же. Самый старый из зарегистрированных полосатиков был в возрасте 73 года.
Сегодня минки процветают. Их популяция оценивается в полмиллиона особей. Они заняли экологическую нишу, сильно освободившуюся из-за истребления человеком крупных китов. Впрочем, им тоже досталось от человека в эпоху коммерческого китобойного промысла. Во второй половине 20 века, в Южном океане было выловлено около 100 тысяч малых полосатиков, в основном японцами и советскими моряками. Пик в 7900 особей был достигнут в 1976–1977 годах. Из-за их небольшого размера приходилось использовать гарпунные ружья меньшего калибра и «холодные гарпуны» (гарпуны без разрывных снарядов), при этом в туши не закачивался воздух, когда их привязывали к борту для буксировки, чтобы обеспечить наилучшее качество мяса.
Я помню то время, когда в Калининграде провожали и встречали китобойную флотилию «Юрий Долгорукий, а в магазинах можно было купить китовое мясо. Даже цена осталась в памяти — 60 копеек за килограмм. В магазинах мясо кита было, но его никто не покупал. Не было в нашей традиционной кухне такого морепродукта. А вот у чукчей, эскимосов, алеутов, и всех коренных народов, населяющих побережье северных морей, малый полосатик обязательный вид пищи. Только они добывают кита исключительно для собственного пропитания, а не для смазки моторов или производства взрывчатки. Ни в одном северном государстве нет запрета на добычу китов местным коренным населением. И так все знают, что лишнего им не надо.
Я кстати однажды попробовал шашлык из китового мяса. Наше судно, как-то зашло в Гренландский городок Иллулиссат, и турфирма устроила на борту для пассажиров барбекю. Закупили на рынке мясо минки, мясо тюленя и оленину.
Ну что сказать, — у кита мясо как мясо, жуётся, рыбой слегка попахивает, а так ничего, есть можно. Наверное, для тех, кто не знает о существовании баранины и свинины, то есть для местного населения, шашлык из китового мяса действительно самый-самый. А мне тогда больше всего понравилась оленина.
Кемпинг
Я уже упоминал, что организаторы Антарктических круизов предлагают туристам ночёвки на берегу континента. Для этого на судах имеется всё необходимое — палатки, коврики, спальные мешки. Не так уж много подходящих мест, где именно на континент можно высадиться с зодиаков и поставить на снегу палатки. Бухта Парадайз как раз такое место, и оно одно из лучших. Тут есть слева от домиков аргентинской станции удобный для высадки тихий берег. Под словом «тихий» я имею в виду то, что ветра здесь нет, кругом горы. Что же до другой тишины, той что мы воспринимаем ушами, то увы — рядом колония пингвинов. А пингвины, сами понимаете, шёпотом разговаривать не умеют. Ну да ладно, с этим можно смириться. Главное, что берег плоский и всегда покрыт снегом. На снегу удобно ставить палатки — есть за что крепить и не так жёстко, как на камнях. Все неудобства с лихвой компенсируются потрясающими видами окружающей природы и осознанием того что ты будешь спать в платке на берегу Антарктического континента. А шумливые пингвины часто приходят к туристам в гости, толи ради любопытства, толи с инспекторской проверкой. И уж конечно они доставляют людям массу удовольствий, и память на всю жизнь.
Я, как обычно, был назначен одним из трёх драйверов для доставки туристов к месту ночлега. Сначала мы отвезли палатки, коврики, спальники и кое что ещё, что необходимо для обеспечения мероприятия. Затем начали возить туристов.
— Саша, ты ночевал на берегу? — спросила Лиля, устроившись рядом со мной в зодиаке.
— Да, было дело, два раза.
— Ну и… — она вопросительно посмотрела на меня. — Ты смог заснуть?
— Да, было дело, один раз.
— Почему один?
— Потому, что водки тогда с собой прихватил, — рассмеялся я, — хряпнул сто пятьдесят, и уснул часа на два, пока не замёрз.
— А почему замёрз? — не унималась Лиля.
— Палатка досталась без крыши. Всё тепло уходило, а я был без спальника, просто оделся потеплее.
К вечеру погода поменялась. Небо начало проясняться, над горами появился нежно-розовый закат, а покрытые ледниками макушки кое где окрасились в золото. Мы не спеша подходили к берегу. В этом месте бухты было мелко и полно подводных камней.
— Господи, как же тут красиво, — вертела головой Лиля.
— Па-ра-дайз! — по слогам сказал я.
Зодиак ткнулся носом в берег. Туристы с помощью двух гидов стали высаживаться. Группа, которую я привёз была последней. Другие драйверы уже вернулись на судно и подняли зодиаки на борт. Я должен был побыть на берегу ещё какое-то время, чтобы в случае чего отвезти назад на судно передумавшего ночевать туриста. Это меня очень устраивало, так как давало прекрасную возможность поснимать видео. Привязав зодиак за крупный камень я позвал Лилю.
— Пойдём я помогу тебе подобрать подходящее место под палатку, а потом поснимаю.
Мы выбрали место с того краю, с которого вид на палаточный лагерь был наилучшим. Затем выровняли площадку на снегу и установили палатку. Лиля достала свой блокнотик, я установил камеру на треногу.
— А в другой раз как ты ночевал? — через какое-то время спросила она, почему не уснул.
— В другой раз нас была компания из трёх человек. Я и двое из руководства института. Ты их знаешь — Соков и Терещенко.
— Ого, они тоже с вами в Антарктиду ходили.
— Да, было дело, пару лет назад. Я тогда тоже водки взял, точнее виски, думал выпьем на троих за Антарктику. Но как-то не получилось. Отказались. То ли боялись засветиться перед туристами, мало ли, вдруг запах учуют. То ли меня стеснялись, — начальники всё же. Словом, поспать не получилось. Проворочался всю ночь, хоть и в тепле, но без сна. Да к тому же светло было как днём.
— И что, больше не хочешь?
— А смысл? Галочку я себе поставил, — переночевал на шестом континенте. Мне ведь на следующий день работать надо, лодкой управлять, а после бессонной ночи это…
— Чего они там собираются? — Лиля показала на скучившуюся группу туристов.
— Сейчас клятву будут давать Антарктиде. — усмехнулся я. — Можешь не ходить.
— А что за клятва, Саша?
— Да так, гиды придумали, ради смеха. Не гадить мимо горшка. Видишь вон ту синюю канистру в сторонке.
— Ну да, вижу.
— Это ваш туалет. Только туда и можно, а не где-нибудь втихаря за углом.
Великолепный закат как бы намертво прилип к позолоченным макушкам гор. Он практически не менялся, и только если не смотреть на него какое-то время, можно было при следующем взгляде ощутить ту лёгкую смену красок, которая делает творимую природой красоту каждый раз неповторимой. Но для этого надо было специально любоваться закатом, чем мы с Лилей и занимались. И было ясно, что чудо продлится всю ночь, поскольку ночи, как таковой, в это время года тут нет.
— Мне, пожалуй, пора, — сказал я снимая камеру со штатива. — Спокойной ночи, Лиля. Придут в гости пингвины, передавай от меня привет.
— А что, они придут?
— Почти всегда приходят, — сказал я вставая. — Любопытные ребята, особенно птенцы. На вид они как взрослые, а по сути дети малые. Всё надо посмотреть, потрогать, в рот засунуть. Я утром вернусь, рано. Пока.
В конце того сезона Лиля подарила мне один из своих рисунков. Это был пингвин, нарисованный несколькими штрихами и чуть подкрашенный чем-то цветным. Очень простой рисунок, и я не знаю почему именно этот. Наверное, в нём есть частичка души самой Лили. Ведь по-другому не может и быть, когда что-то даришь другу. А что до простоты, — я хоть и не знаток тонкостей изобразительного искусства, но взять, к примеру, голубку Пикассо — тоже несколько штрихов, а какой глубокий смысл — весь Мир поместился.
Продолжение следует.
Как всегда, прилагаю к тексту активные ссылки на мои ролики, отражающие описываемые события. Жмите и смотрите.
Ссылка на видеофильм о бухте Парадайз:
dzen.ru/video/watch/620f86a4bab92813b7786d82
Ссылка на видео про ночёвки на Антарктическом континенте:
dzen.ru/video/watch/621bd53892dc855fe52ff0be
Ссылка на предыдущий контент: