Юля сидела за столом в квартире свекров и громко плакала. Лидия Андреевна периодически протягивала своей невестке бумажные салфетки, та в них шумно сморкалась, вытирала лицо, а потом снова начинала плакать навзрыд.
— Ну почему, тетя Лида? За что? — постоянно спрашивала Юля, а сама смотрела заплаканными глазами на свою свекровь. Лидия Андреевна молча стояла, опершись о плиту, смотрела в окно и о чем-то напряженно думала.
— Тетя Лида, я ведь его люблю! — продолжала Юля, размазывая по лицу слезы, — я все делала для того, чтобы Вадик был счастлив. Что я сделала не так? Почему он ушел? Неужели он вправду меня не любил?
Лидия Андреевна подошла к Юле, наклонилась к ней, взяла ее подбородок и направила на себя.
— Перестань рыдать, слезами горю не поможешь, — строго сказала она, а Юля только всхлипнула и неуверенно кивнула.
— Горе! Это точно горе! — проговорила она, а потом икнула и снова принялась плакать.
— Да что же это такое! — Лидия Андреевна недовольно всплеснула руками, — ну ушел мужик, ну бывает. Не умер же никто, все живы и здоровы. Вадик, конечно, оказался тем еще гадом, но ведь жизнь на этом не заканчивается. Тебе тридцать два года, перестань рыдать из-за того, что твой муж увлекся другой. Перебесится и вернется, видали мы таких.
Юля замерла, а потом снова неуверенно покосилась на свою свекровь.
— Что? И дядя Юра тоже так себя вел?
— Нет, что ты! — Лидия Андреевна махнула рукой, — речь не о Юре. Твой отец, царствие ему небесное, в свое время твоей матери немало нервов потрепал. Поэтому, может быть, и помер так рано, а твоя мамка уже сразу за ним. Прилипла она к своему Петьке как банный лист, жизни без него не представляла. Ну ты сама все помнишь, что мне тебе рассказывать.
Юля с сомнением задумалась. О том, что мама умерла всего через год после отца, она помнила отлично. И то, как Анна Васильевна страдала, как не ела и не пила, целыми днями лежа в своей постели и уставившись в стену. Мать Юли сильно сдала после скоропостижной кончины мужа, но о том, что у Петра Игоревича была другая женщина, дочь ничего не знала.
— Тетя Лида, я не понимаю, — пробормотала Юля, — у папы кто-то был? Кроме мамы?
Лидия Андреевна тяжело вздохнула, потом налила из графина воду в стакан, а его протянула убитой горем невестке:
— Было дело. Увлекся Петька молоденькой соседкой, ну с кем не бывает? Уйти от твоей мамки хотел, тебе тогда лет десять было. Только Аня этого не допустила, практически костьми легла для того, чтобы Петр одумался. И вены резать собиралась, и с балкона прыгать, и в коленях у твоего отца валялась. А ради чего все это? Ради сомнительного счастья рядом с предавшим ее человеком? Не ну знаю, некрасиво все это выглядело со стороны и очень несправедливо по отношению к твоей матери.
— Я не знала об этом, — Юля снова всхлипнула и вспомнила о своих родителях.
Она знала о том, что мать до безумия любит отца, что готова была на все ради того, чтобы Петеньке было комфортно рядом с ней, даже на жертвы шла: то голодом себя морила, чтобы похудеть, то волосы в белый цвет красила, потому что папе нравились блондинки, то за рулем ездила за отцом на его вечерние совещания, хотя ездить ужасно боялась. Анна Васильевна испортила себе и волосы, и здоровье, и нервную систему, но все равно старалась быть для своего Петра самой лучшей.
А папа, выходит, все равно гулял от матери. Видимо, чем больше женщина пыталась притянуть к себе своего мужа, тем больше он старался отдалиться от нее. То ли боялся, что Анна исполнит свои обещания и покончит с собой, то ли трусоват был для того, чтобы принимать серьезные решения. Вот Вадику хватило смелости собрать вещи и уйти, а Юле что оставалось? Сходить с ума от тоски, винить себя в том, что семья распалась? Нужно было еще Гришке как-то объяснить то, куда делся папа.
— Сыну правду скажи, — строгим голосом посоветовала невестке Лидия Андреевна, — ничего от него не скрывай, так только хуже будет. Грише почти тринадцать лет, он парень достаточно взрослый и понимающий несмотря на то, что часто болеет и слабоват физически. И не вини себя ни в чем, это было решение Вадима, не твое, и ты ни в чем тут не виновата.
— Виновата, — возразила Юля, — если бы я вела себя иначе, если бы заметила раньше, как он переменился…
Свекровь нахмурилась:
— И что? Сердцу не прикажешь, а мужики вообще другим местом думают и чувствуют.
Юля понимала, что Лидия Андреевна права. Никак не могла она повлиять на чувства своего мужа, к тому же, Вадим прямо сказал о том, что никаких чувств к жене у него и не было. Насильно мил не будешь, как говорится, но с этим теперь нужно было как-то дальше жить.
Через две недели после ухода Вадима Юля перебралась к его родителям. Смысла оставаться вдвоем с Гришей в большой трехкомнатной квартире не было, Юля сдала ее, чтобы получать дополнительный доход, а сама с сыном переехала в трешку к свекрам.
Лидия Андреевна и Юрий Павлович были рады невестке, явно испытывали неловкость за поступок своего сына и хотели помочь оставшейся без попечения мужа и не привыкшей жить без помощи Юле. Она же продолжала переживать из-за ухода Вадима, винила себя в том, что позволила мужу уйти, что оставила сына без отца, а еще переживала из-за того, что как и ее собственная мать не продержится без своего супруга долгое время.
— Если ты не перестанешь себя корить, ты никогда не выберешься из того болота, в которое тебя засосал уход Вадима, — постоянно повторяла Юле ее свекровь, — отвлекись, попробуй поменять работу, найди себе увлекательно хобби.
Но Юля ничего этого не хотела. Она грезила о том, что рано или поздно Вадим пожалеет о содеянном, попробует вернуться домой, но а сама Юля препятствовать ему в этом не будет. Слишком сильно она была привязана к своему супругу, слишком сильно любила его. По крайней мере, Юле так казалось.
Гришка вопреки ожиданиям матери вполне спокойно отнесся к уходу отца из семьи.
— Пусть валит к своей любовнице, — буркнул он, — все равно он не любит ни тебя, мам, ни меня. Мы для него всегда были обузой.
— Что ты такое говоришь? — ужаснулась Юля, — папа любит тебя! Ладно, со мной все и так ясно, но тебя Вадик всегда любил и будет любить! Ты его сын!
— Поэтому он ни разу после своего побега из дома даже не позвонил мне и не приехал? — хмыкнул Гриша, — хороший отец, любящий, ничего не скажешь.
Юля была поражена словами сына. Неужели ее двенадцатилетний сын видел гораздо больше и был намного проницательней ее самой? Это Юля долгие годы закрывала глаза на полное к себе равнодушие со стороны мужа, а Гришка, выходит, все видел и все принимал к сведению. Он был словно губка: впитывал в себя все, что происходило в его окружении.
Юля старалась отвлечься, занималась ремонтом на даче, затеянным свекрами, моталась за город со стройматериалами, ругалась с рабочими, а деньги с аренды своей квартиры отдавала Лидии и Юрию. Юле было неловко жить у свекров, она считала себя хомутом на шее и хотела быть максимально полезной для людей, снова оказывающих ей помощь.
Тогда, когда умерла мама Юли, Лидия Андреевна и Юрий Павлович очень сильно ее поддержали, некоторое время помогали финансово, с учебой, даже разрешали оставаться у них дома, и Юля была очень признательна им за это. Потом она с благодарностью приняла их в качестве своих родных людей, и Лидия, и Юрий практически заменили ей собственных родителей.
Потом уже появился Вадим, он был и раньше, просто не обращал на Юлю внимания. А потом все как-то закрутилось-завертелось, Юля забеременела от него, а после этого они уже поженились.
Теперь Юля чувствовала себя полностью обязанной своим свекрам: и за прошлое, и за настоящее. Она следила за ремонтом на даче, занималась вопросами их лечения, готовила у них дома, убиралась, в общем, была практически их ангелом-хранителем.
Кроме этого, Лидия и Юрий находились на стороне Юли, а не на стороне сына. Вадим, хоть и навещал родителей, но старался делать это в отсутствие жены, он подал на развод и собирался жениться на своей новой пассии.
Эта новость стала настоящим ударом для Юли.
— Что же теперь делать? — она хваталась за голову, привычно обращаясь к свекрови за поддержкой и советом.
— Жить дальше, — спокойно отвечала та, — пусть разводится, пусть женится. Даже если он считает тебя своей ошибкой, Вадик еще понятия не имеет о том, что самой главной его ошибкой будет брак с этой малолетней стервой.
— А вы ее видели? — удивилась Юля, а Лидия Андреевна кивнула в ответ.
— Случайно. Она сидела в машине Вадика, когда он приехал к нам. Снисходительно так представилась, как будто одолжение мне сделала. Молодая, измазанная косметикой словно продажная девка. Нет, ничего хорошего у Вадика с ней точно не получится.
Юле стало легче от этих слов. Лидия Андреевна всегда зрила в корень, она отлично разбиралась в людях и знала, что из себя представляет каждый человек. Если уж она сказала о том, что эта пассия Вадика ему не пара, значит, так и есть. Нужно было просто набраться терпения и дождаться момента, когда сам Вадим поймет это.
Жизнь постепенно входила в новое русло, прошло три месяца после того, как Вадим оставил жену и сына, променяв их на более молодую сожительницу. Юля уже не рыдала в подушку, даже уже не особенно рассчитывала на то, что Вадим вернется обратно. Она жила, пыталась искать радости в каждом дне, только вот с радостями было как-то негусто.
В один из зимних дней, как раз в канун нового года, свекры попали в автоаварию. Возвращались поздно вечером с дачи, их машину занесло на скользкой дороге, и они врезались в грузовик. Больше всего пострадал Юрий Павлович, несколько дней пролежавший в реанимации и отчаянно боровшийся за жизнь.
Лидия Андреевна, хоть и пострадала меньше, все равно оставалась пока прикованной к больничной койке и недееспособной.
Юля поняла, что теряет последние силы, мотаясь между больницей, домом и работой. Тут еще как назло квартиросъемщики умудрились не закрыть дома кран, и вода из ванной протекла в квартиру соседей снизу. Там жили обеспеченные люди, также снимавшие жилье и тут же сообщившие об инциденте хозяину.
— Он подсчитал убытки, — деловито сообщала Юле по телефону соседка, снимавшая квартиру, — для того, чтобы привести квартиру в первозданный вид, потребуется около двухсот тысяч рублей.
— Но у меня нет таких денег! — в ужасе кричала в трубку Юля, — у меня семейные проблемы, я разрываюсь между ними, а тут еще двести тысяч!
— Ну тогда хозяин сам будет с вами разбираться, когда вернется из командировки, — ответила сухо Юлина собеседница, — думаю, что дело и до суда дойти сможет.
Юля обессиленно положила трубку и с удивлением обнаружила то, что плакать не может. Как будто у нее исчерпался лимит слез, отмеренный на ее жизнь. Слишком много она плакала из-за своих родителей, потом из-за Вадика, теперь еще и из-за свекров. Все сразу свалилось на ее хрупкие плечи, и как справиться с трудностями – Юля не знала.
Она позвонила Вадиму. Тот приезжал к родителям в больницу от силы раза три: разговаривал с врачами, привозил лекарства, немного общался с Юлей. Он как будто самоустранился от семейных проблем, переложив их решение на плечи своей почти бывшей жены.
— Они же помогали тебе, — невозмутимо заявил Вадим Юле, — когда ты осталась без родителей. Теперь твоя очередь заботиться о них. Я много работаю, мне не до посиделок с ними. Могу деньжат подкинуть, но постоянно сидеть рядом с ними я не могу.
— Но они твои родители! — Юля ошарашенно смотрела на Вадима, словно не узнавала в нем своего самого близкого человека, — они рассчитывают на тебя, и я рассчитываю. Ты понимаешь, что я сейчас осталась без средств к существованию. Твои мама с папой работать не смогут, я получаю копейки, моя квартира стоит без жильцов. Что мне делать?
— Жить, справляться с трудностями, — сухо ответил Вадим, — все так живут. Ты привыкла к тому, что всегда кто-то решал твои проблемы: сначала твои родители, потом мои, потом я. Теперь твоя очередь решать их, ты уже не маленькая девочка.
Юля с ужасом смотрела на Вадима. И ведь она хотела предложить ему вернуться к ней, жить снова вместе. Она была готова простить ему измену и предательство, а он… Вадиму было это не нужно. И Юля готова была рыдать от горя и бессилия, только вот слез почему-то не было.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.