Глава 23. ТРЕТЬЕ ПОСЛАНИЕ КИПРИАНА
В октябре 1378г. Андрей повез Сергию третье послание Киприана.
За день до отъезда, напутствуя Андрея в дорогу, святитель Киприан сказал ему:
- К Патриарху отправлюсь зимой. Ты со мной в Царьград не пойдешь. Посылаю тебя к преподобным игуменам Сергию и Феодору с тем, чтобы ты остался при них.
На Москве грядут большие дела. Преподобный Сергий пишет, что великий князь будет собирать епископов, архимандрит Михаил хочет получить от них епископский сан в коем отъехать к Патриарху за постановлением в митрополиты.
Мне надо твое присутствие в митрополичьем дворце, когда там будут заседать епископы. Смотри, слушай, запоминай, мне это понадобится.
Далее. Если Михаил поедет в Константинополь с большим посольством, преподобный Сергий сделает так, чтобы тебя включили в число архирейских слуг. Он меня в том уверил.
Мы с тобой отправимся в Константинополь порознь, но с божьей помощью там встретимся.
Садись, пиши послание игуменам.
Киприан стал диктовать Андрею:
- Узнал я с ваших слов насколько вы смирение и повиновение имеете к святой божией церкви и к нашему смирению. Без измены еду к Царьграду и перед собой известие послал о том. Через многие труды и искушения устремляюсь и надеюсь утешение обрести, обрел же всякое неустроение в царях и в патриаршестве.
На престоле же патриаршем сидит зловзведенный Макарий безумный, дерзнувший без избрания соборного и без ознаменования Святого духа занять высокий патриарший престол только царским хотением, когда царь избирает Макария по своему нраву и без церковного предания и устава на престол посажает.
Андрей и Игорь на пути в Симонов монастырь вновь остановились у князя Романа.
Андрей был приглашен к князю Роману прямо с дороги. Дело у него было спешное и князь принял его не медля. Андрей передал князю письмо Киприана, попросил разрешения сесть. Князь Роман указал Андрею на лавку, а сам начал читать письмо. В это время комнату поспешно вошла Софья, увидела Андрея, посмотрела на князя, но подойти к Андрею и заговорить с ним при князе не решилась, так и осталась стоять посреди комнаты. Князь Роман на мгновение оторвался от письма, посмотрел на молодых людей, затем с улыбкой сказал:
- Знаю, все знаю. И сам не ослеп еще, и Святитель пишет, просит за вас, хлопочет о вашей помолвке. Я этому буду только рад. Давно вижу, что промеж вас судьба пробежала, да и связала во единый узелок. Будь по-вашему. Соединяю вас и благословляю от души. Любите друг друга, да радуйтесь жизни. Не сейчас еще вас повенчают, жениху предстоит дорога дальняя, за бурное море, в Царьград, к самому Патриарху. Как вернешься юноша, так и свадьбу сыграем. На том и порешим. А сейчас, увы, не время.
Андрей и Софья бросились перед князем на колени, тот перекрестил их и они, счастливые, удалились из комнаты держась за руки.
Глаза молодых людей сияли, улыбка не сходила с их лиц. Наконец, Андрей начал говорить:
- Ты слышала, лапушка, что сказал князь? Все истинная правда, Святитель направил меня на Москву с поручением к преподобным Сергию и Феодору. Оттуда с посольством Великого князя Дмитрия Ивановича отправлюсь в Царьград. Когда вернусь, не знаю, знаю только, что по возвращении приду к тебе и тогда уже ничто и никто нас не разлучит. Впереди у нас долгая разлука, но наградой за наше ожидание станет встреча, после которой мы уже навсегда будем вместе. Верь мне и жди. Знаю, все так и будет.
Андрей и Софья обнялись, после чего Андрей и Игорь вскочили в седла и покинули Любутск.
Андрей и Игорь приехали в Симонов монастырь в начале ноября. Как было уговорено, Андрей остался у преподобного Феодора, Игорь засобирался обратно в Киев. Прощание с Игорем оказалось для Андрея неожиданно тяжелым. Он сказал товарищу:
- Как брат ты мне стал. Мне будет тебя не хватать. Надеюсь, что еще увидимся. Ныне же поезжай к Святителю, береги его.
Игорь в ответ ничего Андрею не сказал, только крепко обнял того, надолго задержал в объятиях, после чего резко развернулся и, не оглядываясь, ушел.
Оказавшийся в Симоновой обители волей святителя, Андрей твердо решил, что не обманет чаяния Киприана и выполнит все, что тот задумал.
К преподобному Феодору Андрей проникся полным доверием, жил при обители, выполнял поручения игумена, ездил в Троицу к преподобному Сергию и по иным монастырям.
Однажды, в конце февраля 1379 года Андрей услышал от преподобного Феодора:
- Вся зима ушла у великого князя и архимандрита Михаила на подготовку задуманного собора, на котором клещами княжеской воли будут требовать, тащить из епископов согласие на поставление Михаила епископом.
Михаил хочет поехать в Константинополь не монахом, но епископом, весь в надеждах, что при помощи патриарха Макария станет митрополитом.
Глава 24. СОБОР ЕПИСКОПОВ
В начале марта 1379г., на первой неделе великого поста собрался собор русских епископов.
Епископы съехались загодя, остановились, кто в палатах митрополичьего дворца, кто на подворье Богоявленского монастыря.
Все прибывшие приходили в митрополичий дворец к Михаилу, приветствовали как наместника святительского престола.
Один лишь епископ Суздальский и Нижегородский Дионисий к Михаилу не явился, остановился в Симоновой обители.
Андрей невольно стал свидетелем, как Дионисий при преподобном Феодоре ответствовал посланному от Михаила чернецу.
В один из дней, когда собор только готовился, в Симонов монастырь от Михаила прибыл монах, в присутствии преподобных Сергия и Феодора сказал:
- Михаил спрашивает, почему ты Дионисий, явившись в Москву, не пришел прежде всего к нему, поклониться и принять благословение? Или тебе не ведомо что он есть, власть имеющий по всей митрополии?
Дионисий подошел к посланцу вплотную, со стуком поставил свой посох между собой и монахом да так, чтобы он пришпилил рясу монаха к полу, с усмешкой сказал:
- Передай Михаилу, что не имеет он никакой власти надо мной. Скорее ему подобает прийти ко мне, благословиться и предо мною поклониться, ибо я есть епископ, он же - поп! Поистине, кто более есть, епископ ли, или поп?
Монах, не ожидавший такого ответа, растерянно взглянул на всех присутствующих в комнате, не найдя ни одного сочувствующего взгляда, решился уйти, но разворачиваясь, запутался в рясе, упал на пол, стал судорожно выдергивать полу рясы из-под наконечника посоха. Когда ему это удалось, он поднялся на ноги и поспешно удалился. На полу остался клочок его рясы.
Перед началом собора епископов в Успенском храме Кремля шла служба.
Перед этим звонили во все колокола, народ на площади задирал головы на звонницы, крестился.
Служили соборно все собравшиеся епископы, архимандриты и игумены московских монастырей, в церкви – яблоку упасть негде было - великий князь, бояре, свита.
Андрей в церковь не пробился, дожидался Дионисия на площади перед соборами.
По окончании службы иерархи чередою вышли из храма, каждый в сопровождении свиты, неспешно направились в митрополичьи палаты. Андрей смешался с сопровождением Дионисия, тот увидел его, чуть кивнул головой.
В сопровождении рынд и дружины по площади верхом проехал великий князь, в праздничной сряде, в золотом оплечье и бобровой шубе. Спешился, прошел в митрополичий дворец.
Когда Андрей вслед за Дионисием вошел в палаты, Михаил был уже там, на нем были знаки митрополичьего достоинства: перемонатка, саккос и митра, в руках владычный посох.
Большая палата митрополичьего дворца была заполнена иноками, служками, владычною и княжеской челядью. Куда ни глянь, всюду видны боярские кафтаны, опашни, манатии, саккосы, рясы, монашеские куколи.
В большой двусветной палате епископы ростовский, рязанский, сарский, тверской, коломенский, брянский, нижегородско-суздальский сидели в высоких резных креслах, прочее духовенство расположилось на скамьях поставленных сплошным рядом.
Михаилу и великому князю также были поставлены резные кресла, бояре сидели рядом с князем.
На лицах собравшихся он увидал ожидание, напряжение, у одних робость и страх, на других мелькал еле сдерживаемый гнев.
Михаил, громадный, насупленный, суровый встал, начал говорить. Его густой, властный голос взывал ко князю, к епископам:
- Прошел год как нет у нас на Великой Руси митрополита. После кончины святителя Алексея нет во Владимирской земле епископа. Некому в митрополии рукополагать в епископы.
Как такое избыть? В старину, при киевском князе Изяславе собором русских епископов ставился в епископы Климент Смолятич и то было сотворено по канону, по правилам святых апостолов, первое из коих гласит, что епископа да поставляют два или три епископа.
Если наш собор поставит епископа на Владимирскую епархию, то совершит это соборно, по «Номоканону», ибо правило четвертое Первого Вселенского Собора Никейского говорит: «Епископа поставлять наиболее прилично всем той области епископам. Если же сие неудобно или по надлежащей необходимости, или по дальности пути, по крайней мере, три в одно место соберутся, а отсутствующие да изъявят согласие посредством грамот и тогда совершать рукоположение.»
Так и нам должно поступить.
Пока Михаил говорил, великий князь согласно кивал головой, бояре, глядя на князя, тоже головами помовали.
Закончив говорить, Михаил сел, устремил взгляд на епископов, ждал, кто решится ему возразить?
Таковой нашелся. С места встал Дионисий, пристукнул посохом, стал говорить:
- Не подобает тому тако быть!
Мы не менее памятливы, чем архимандрит Михаил.
Тут на соборе сидят семь епископов. Пошто, ты, архимандрит, начал говорить прежде епископов, какие правила дали тебе сие право?
Дионисий повернулся к сидящим в ряд епископам, сделал к ним несколько шагов и обратился прямо к ним:
- Я вопрошу у епископов: Кто из вас представляет Михаила на епископа? Такового пока не вижу. Он сам себя представляет и говорит о том.
Дионисий выставил перед собой руку со свитком и начал зачитывать:
Правило шестьдесят один Святого Поместного Собора Карфагенского гласит:
- Подобает определить и сие: когда приступим к избранию епископа, и возникнет некое прекословие, понеже были у нас в рассмотрении таковые случаи; дерзновенно будет трем токмо собраться для оправдания имеющего рукоположиться, но к вышереченному числу да присоединится един или два епископа; и, при народе, к которому избираемый имеет быть поставлен, во-первых, да будет исследование о лицах прекословящих; потом да присовокупится к исследованию объявленное ими, и когда явится чистым пред лицем народа, тогда уже рукоположится.»
Закончив читать, Дионисий поднял руку со свитком вверх и провозгласил:
- Слушайте епископы, слушай Великий князь и собравшиеся. Я есть лицо прекословящее рукоположению Михаила в епископы!
Митрополит Алексей год как почил, но его престол пуст не остался. Архимандрит Михаил волею Великого князя и своей волей взошел на митрополичий двор, стал ходить и властвовать как митрополит, он и на сей собор облачился в мантию святительскую и в клобук, и параман святительский на нем, и посох в руках!
В каких книгах он нашел оправдание сему деянию?
Или он не знает, что тридцатое правило святых апостолов гласит, что если епископ мирских начальников употребив, чрез них получит епископскую в церкви власть, да будет извержен и отлучен и все сообщающиеся с ним?
К этому правилу отправляет нас Седьмой Вселенский Собор Никейский, который указал, что всякое избрание во епископа или просвира или диакона, делаемое мирскими начальниками, да будет недействительным по правилам святых апостолов.
Дионисий на несколько мгновений замолчал, затем продолжил более спокойно:
- Михаил больший грех сотворил. Не будучи рукоположен Собором и Патриархом, а токмо через князя митрополичью власть получил и ее нам ныне кажет.
Он мнит, что делает это на пользу митрополии и великому князю.
Отнюдь. Правило восьмое Третьего Вселенского Собора Эфесского про такие дела говорит:
Дионисий вновь поднес к лицу свиток и начал читать:
- «Писание глаголет: с советом все твори, то наипаче. Получившим жребий священного служения подобает со всякою точностью творить рассмотрение о всем, что делать должно. Ибо так проводить жизнь свою следует, чтобы обретаться в благонадежном положении, и яко попутным ветром нестись по направлению желаний.
Дионисий оторвал взгляд от свитка, посмотрел на великого князя, бояр, епископов, после чего постучал пальцем по свитку и произнес:
- Слово сие весьма правдоподобно.
Затем Дионисий обвел медленным взглядом собравшихся и с лукавой усмешкой продолжил:
- Иногда же бывает, что горькая и несносная скорбь, налегши на ум, сильно возмущает оный, уклоняет от стремления к должному и располагает как бы на нечто полезное, взирать на неблагоприятное по существу своему.»
После этого Дионисий подошел к сидящему Михаилу и глядя тому в лицо произнес:
- Неблагоприятное и скорбное ты творишь, архимандрит.
Пошто ты, постригшись в монахи, и ставши архимандритом, не пошел к епископам с тем, чтобы они своим собором поставили тебя епископом.
Ты сим путем пренебрег, ты взошел на митрополичий двор, поставил себя выше епископов, а ныне пожелал епископского сана. Зачем он тебе, если ты облачен в митрополичьи одежды и служишь в них?
Ты привел нам четвертое правило Первого Вселенского Собора Никейского, да запамятовал, чем оно оканчивается. А говорено в нем так: «Утверждать же таковые действия в каждой области подобает митрополиту».
Еще записано в правиле девятнадцатом Святого Поместного Собора Антиохийского: «Епископ да не поставляется без собора и присутствия митрополита области. И когда сей присутствует, то лучше есть купно с ним и всем той области сослужителям и прилично митрополиту созвать их через послание…. А если же иначе, вопреки сему определению поступлено будет, да не имеет никакой силы поставление.»
Архимандрит Михаил, в том положении, в какое ты себя ввергнул, поставить тебя епископом, а тем паче митрополитом может только Вселенский собор и Патриарх.
Знамо всем, митрополит Алексей перед смертью своего благословения Михаилу не дал, своею рукою начертал: «Аз недоволен благословить его, но оже даст ему бог и святая Богородица и пресвященный патриарх и вселенский собор».
Ехать Михаилу к Царьграду.
Дионисий замолчал, сел в кресло, по сторонам не глядел.
Андрей посмотрел на великого князя, тот обвел присутствующих растерянным взглядом, молча стал утирать платком с лица пот.
Бояре смотрели смуро, тоже не знали что сказать, как возразить Дионисию.
Епископ Сарский первый нашел в себе силы кивнуть, сказал, что и он тоже против поставления. Другие епископы в защиту Михаила ничего не сказали, словам Дионисия не возразили.
В рядах духовных лиц воцарилось смятение, были слышны шум, ропот. Все догадались, что рукоположения Михаила в епископы ныне не будет.
Князь, видя поведение иерархов, тоже смолчал, противостоять учености и убежденности Суздальско-Нижегородского епископа ему было нечем. Осерчать на духовенство, топнуть ногой, заставить их силой рукоположить Михаила в епископы не решился.
Михаил против речи Дионисия по существу не сказал ничего, только побагровел лицом, поднялся с кресла, возвышаясь и нависая над всеми, свирепо и громогласно прорычал:
- Ты меня давеча попом нарек, а у меня ты и попом не будешь. А скрижали твои своими руками спорю. Но не ныне буду мстить тебе, но погоди, когда приду из Царьграда.
После этих слов и Андрею, и всем собравшимся в митрополичьих палатах стало ясно, что Михаил сдался, ответить Дионисию ему нечем, только и осталось, что ехать к Патриарху Макарию, просить о поставлении в митрополиты.
Выплеснув свой гнев на Дионисия, Михаил покинул собор.
Андрею, и всем собравшимся в митрополичьих палатах стало неловко, поскольку они видели, как легко Михаил отступил. Не глядя друг на друга и пряча глаза, все разошлись.