Что бывает когда мемуары отличного советского писателя дописывают уже после его ухода? Да толком не удосужившись прочитать, что написано ранее. Да когда для скорости за дело взялись сразу несколько человек.
Получится детская сказка про петушка. Который у всех просил подшить ему штанишки и все отказали. А потом каждый разделался с делами, усовестился и пошёл по-тихому подрезал. Вот и вышли у петушка из брюк шорты.
Возьмём снова в руки «Записки уцелевшего» Сергея Голицына. Только что в них же, якобы, сам Сергей писал, что на Соловках без суда и следствия страшная расстрельная тройка убила четыреста зэков. Ни за что.
Сам Голицын этого не видел, потому что не был никогда судим, даром что из дворянского рода. Не удалось ему расспросить лично и диссидента Лихачёва, хотя беседовал с академиком он не раз. Но, якобы, Лихачёв рассказывал сыну Голицына… Ну да.
«Как трудно было расспрашивать! И как опасались мне отвечать бывшие соловецкие узники! Кое-что рассказал Борис Аккерман, родом из крымских татар, бывший в Соловках, бывший офицер…»
Этот самый татарин Борис рассказал Голицыну, что тройка приехала стрелять зэков не просто так. А по личному приказу разгневанного Сталина.
Якобы, беглецы с Соловков гибли. Или их ловили. А вот трое морских офицеров смогли бежать на лодке в Финляндию.
Кстати, год побега указать Аккерман не может. То ли в этом, то ли в следующем. Информация сугубо историческая.
«Словно с другой планеты явились изможденные, в лохмотьях, однако живые люди. И то, что они рассказывали, казалось совершенно невероятным. В кармане одного из них случайно сбереглись талоны, по которым можно было догадаться, что инопланетяне получали хлеб и обед в зависимости от выполнения норм выработки».
Талоны на питание в лагере – уже довольно странно. Разные нормы питания, в зависимости от тяжести производимых работ – что ж, Солженицын о таком писал. Что на тяжёлых работах получали усиленное питание.
Что в этом такого? Советский ИТЛ – не курорт, но и на концлагерь, где морили людей голодом, не похоже. Как-то все эти диссиденты вполне лагерную жизнь пережили.
А теперь внимание. Проверить-то это легко. Поэтому составители мемуаров (почти убеждён, что замечательный детский писатель Голицын никакого отношения к ним не имеет) подленько оговариваются:
«В западных журналах появились сенсационные фотографии. Будучи в 1968 году в Париже, я просил отыскать мне их. О них помнили, но найти не смогли».
И тут же, пока читатели не опомнились нас шарашат по голове байкой про британских столяров. Которые на брёвнах из Союза находили лагерные надписи:
«С такими муками вам достается русский лес! Мир узнал, что за железным занавесом страны социализма томятся, как предполагали, десятки, а может быть, даже сотни тысяч заключенных. На самом деле их были миллионы».
Писатели ещё и двоечники. Какой, к шутам, железный занавес в конце двадцатых? Придумал это мистер Черчилль в своей Фуллтоновской речи в 1946 году. Да и то не придумал, а сослался на модный в западных театрах противопожарный занавес.
Но писатель продолжает жечь напалмом:
«Как тогда, верно, влетело Ягоде от самого Сталина! В наших газетах появилось опровержение за подписью Молотова, что статьи в западных газетах о принудительном труде в СССР - это сплошная клевета, фальшивки, вымысел злобных врагов социализма».
Разумеется, никаких ссылок на такие статьи за подписью Молотова нет. Ну Вы же исторические мемуары кропаете с разоблачениями Советской власти! Так и пишете в газете такой-то от такой-то даты английские журналисты написали следующее. Молотов в «Правде» ответил то-то. Нет, ничего этого в «записках» нет.
Ну и граждане даже американское кино не смотрели. Где самые демократичные в мире зэки то мешковину ткут, то дороги строят под дулами надзирателей. Нет, труд, как средство исправления уголовников, придумал один Сталин.
Ну и Ягода послал на Соловки особую тройку, чтобы всех расстрелять. Что это за орган и откуда у него полномочия – не сообщается. Да и год на дворе далеко не 1937-й.
Но Голицын пишет:
«Вот почему, когда в разгар подготовки к побегу был раскрыт следующий заговор, расстреляли сорок человек, всех тех, кто знал о заговоре, но не донес».
Только что было четыреста? А тут уже сорок? И тут же в записках приводится письмо родственницы одного из расстрелянных. Правда, написано это письмо через 45 лет после событий. Написано в ответ на «Архипелаг» Солженицына.
«В этой книге много ошибок, я ездила на это свидание в 1929 году на две недели, а не на три дня. Я оттуда нормально уехала 13 октября, а расстрелы всей группы в 40 человек были 16 октября. Георгий был ни при чем в этом деле попытки бегства на пароходе. Он мне сам об этом рассказывал. Его вызвали как свидетеля, так как он знал этих морских офицеров».
И тут сорок человек, а не четыреста. И почему-то вместо лодки уже пароход! Да они могут договориться и сочинять складно, хотя бы в рамках одной книжки?
Кстати, редакционное задание авторы тоже провалили. Потому что поручень было писать про ужасы 1937 года и расстрельные тройки.
А они мало того, что всё действие перенесли в 1929 год… так ещё и с тройками в лужу сели. Потому что никаких расстрельных троек в 1929 году даже в фантазиях антисоветчиков не было.
Свой провал изобразить ужасы 1937 года пишущие от имени Голицына объясняют так:
«Нынешние историки, а за ними и прочие граждане считают самым страшным годом для нашей страны 1937-й. Конечно, в тот год слез и крови пролилось немало.
Но для основного класса, для крестьянства, самыми страшными временами были последние три месяца 1929 года и первые три месяца 1930-го, когда, точно под ударами топоров, рушились вековые устои, обычаи, привычки жителей села.
Я уже упоминал, что Владимир высказывал мысль о группе садистов, захвативших власть, которые довели страну до такого состояния, что, казалось, она покатилась в пропасть. И нет таких сил, чтобы ее удержать».
Очень похоже на двоечников, которые не знают правильного ответа. И поэтому пытаются притянуть что-то другое в качестве ответа. Методички про 1937 год не случилось, зато случилась другая – про голод начала тридцатых. Вот с неё и перекатали. Читаем:
«Мой знакомый - известный художник Дмитрий Дмитриевич Жилинский, проведший там свое детство, рассказал мне о жутком погроме, который организовали местные власти в 1933 году.
У жителей было отобрано всё - скот, птица, зерно, овощи, даже картофель, было запрещено засевать и засаживать усадебные участки. Наступил страшный искусственный голод, люди умирали семьями, добивала их малярия».
Как, стынет кровь в жилах? А куда это всё отобрали власти? И зачем запретили сеять на дачах? Примитивная геббельсовская фальшивка.
И тут же писатель добавляет, что в более поздние годы был в той самой цветущей станице. И сколько ни расспрашивал – никто ему об этих ужасах рассказать не смог. Люди приехали все новые и памяти об ужасах Сталинизма не осталось. Ну да, ну да.
Повторюсь, скорее всего, в «записках уцелевшего» была какая-то мемуарная основа, написанная Голицыным при жизни. А вот попытки впихнуть туда антисоветчину вышли крайне жалко.
Они опустились даже до хронологии. Это когда невозможно придумать связную историю сослаться на рассказы друга художника или беседу сына с диссидентом. Тогда в ход идёт «историческая справочка».
Кстати, обратите внимание, сам Голицын не является в книге свидетелем ни одного из ужасов Сталинизма. Самое страшное воспоминание – голодноватые годы Гражданской и слуга, который «заделался большевиком».
«В Москве наступил голод. Хлеб подавался у нас маленькими кусочками, и то с мякиной. Повар Михаил Миронович приноровился печь котлеты из мелко рубленных картофельных очисток.
Тарелки по-прежнему разносили между обедающими лакеи Антон и Никита. А Глеб, уличенный в воровстве продуктов, ушёл, но продолжал жить с семьей в подвале дома. Говорили, что он заделался большевиком».
Два лакея, повар, слуга… Котлеты из картошки? Хлеб с мякиной? Вот это реальные воспоминания Голицына, только речь про разруху первых лет Революции. Разруху, до которой довели страну авантюры царя. Причём тут большевики?
А вот про страшные Сталинские годы только «справочку» и можно дать. Никаких собственных воспоминаний, как у Голицына отбирали гуся и картошку просто нет. Читаем:
«В 1934 году в нашей стране произошел ряд исторических событий. Изданы новые законы:
7 марта - закон о мужеложстве, карающий до 8 лет.
8 июня - закон об измене Родины. Сам перебежчик приговаривался к расстрелу, члены его семьи - к ссылке до 10 лет.
10 июля ОГПУ было преобразовано в НКВД, наркомом стал Генрих Ягода, были организованы «тройки», выносившие приговоры за десять минут.
25 июля - закон об обвешивании и обмане покупателей, сроки давали до 10 лет».
Нет, среди событий автор упоминает и гибель «Челюскина» и новое звание Героя Советского Союза. Но написано это ровно про репрессивные законы.
Кстати, с чего он зовёт это всё законами? Это же статьи уголовного кодекса! Ну и про тройки – просили, получите. Только тройки не те.
Какие в 1934 году могли быть тройки? Только «милицейские», как органы Особого совещания на местах. Да и то с рекомендательными полномочиями, без права самим выносить приговоры. И со сроком до 5 лет лагерей максимум.
Хотите совсем смешное? Я кажется, нашёл кто же дописывал после ухода замечательного советского писателя Голицына в его книжку ядовитую антисоветчину. Откуда там взялись миллионы репрессированных и расстрелы ни за что.
Итак, в предисловии к «Запискам уцелевшего», кажется, оставил автограф её подлинный автор. Сергей Голицын пишет:
«И эту книгу я пишу из одного сознания долга - потому что в моих руках скопилось много рассказов и воспоминаний, и нельзя дать им погибнуть. Я не чаю своими глазами видеть ее напечатанной где-либо».
Одна проблема, ровно эти же слова слово в слово содержатся в совсем другой книге другого автора. Такой вот спрятанный автограф. Только оборванная на полуслове в книге Голицына фраза там продолжается:
«…мало надеюсь, что прочтут её те, кто унёс свои кости с Архипелага; совсем не верю, что она объяснит правду нашей истории тогда, когда ещё можно будет что-то исправить».
Ну да, глава седьмая «Архипелаг ГУЛАГ». Автор никакой не Голицын, а самый настоящий Солженицын.
Вот и отгадка как в книге замечательного писателя про пионеров-изыскателей, фронтовика, выдающегося строителя после его ухода полезла антисоветчина. Ни грамма которой при жизни он не писал и не издавал.
Дали в руки Солженицыну «обработать» посмертные мемуары дедушки Голицына. Он и «обработал» как умел. Не настаиваю, но по-моему ровно так и было.
А насчет хоть одного доказательства в книге… увы. «О них помнили, но найти не смогли».
Горячо рекомендую продукцию моих товарищей из Свердловска: календари и ежедневники с цитатами И.В. Сталина.
Приобрести можно на их сайте: https://ruszamir.ru/?from=dz-memuarist-s2
Реклама: ИП Чекасин Антон Анатольевич