Первая ночь на 3800 – это какой-то сплошной «сон в температуру». Шатаешься (а точнее лежишь) где-то между бодрствованием и царством Морфея, и не можешь ни в ту, ни в другую сторону вынырнуть.
Иногда создаётся ощущение, что смотришь то ли сон, то ли все события предыдущего дня в какой-то странной перемотке, но на самом деле, всё, что я вижу – это потолок вагончика, а когда становится совсем невмоготу лежать и ничего не делать, то экран айфона, где я играю в игру. Ещё из ночных занятий – прислушиваться к тому, спят соседи или нет, слушать, когда едут ратраки, когда выходят восходители на штурм. Всё это сопровождается негромкими вопросами и окриками из соседних домиков: «Взял?», «А нам пора уже?», «Да, всё,всё».
В соцсети с картинками я подписана на гида, который с нами в одно время ведёт группу, судя по его сторькам (на 3800 ловит интернет не всегда хорошо, но даже в ту самую соцсеть с картинками через все vpn можно прорваться). Видим, как они выходят примерно в 9 утра, туда же, куда и мы - наша цель последний акклиматизационный выход на скалы Пастухова перед штурмом вершины. Мы идём в столовую, чтобы опять через силу подкрепиться. У меня с едой на восхождении дела сложились так. Когда надо было есть – я делала это через силу, а когда я шла, есть хотелось безумно, но вот мы останавливаемся, а я даже сникерс или баунти из кармана доставать не хочу. Карманы многих восходителей полны изотониками и вреднющими шоколадками. Только быстрые углеводы – только хардкор!
Так вот мы подкрепились, набили карманы баунти, сникерсами, марсами и выходим наверх. Как и вчера поначалу идётся легко. Мы где-то услышали, что гиды смотрят за своими группами и рассуждают так – кто от базового лагеря (3800) до скал Пастухова (4700) не сможет дойти за пять часов, то нечего им делать на восхождении.
Слава то ли ставил над собой и надо мной какие-то биологические эксперименты, то ли у него была ставка в каком-то горном тотализаторе, но он опять втопил, и дошли мы за 3,5 часа. Я бы с радостью растянула это удовольствие ещё на часок. Мне правда было тяжело. Сейчас стараюсь больше тренироваться, чтобы повторить это своё время, но уже без языка на плече.
Самая большая подстава – это наклон тропинки перед скалами Пастухова. Мне кажется, там я останавливалась каждые 10 шагов, потом уже разозлилась на впереди идущую спину мужа и пыталась устроить семейный скандал, но он, во-первых, был шагов на 30 выше, во-вторых, в разреженном воздухе ох как непросто скандалить. В-третьих, по моим отрывистым выкрикам со злым лицом: «Славааа - глубокий вздох -, ты – глубокий вздох ...». Наверное, ему подумалось, что меня вот-вот разобьёт инсульт, и он спустился ко мне, чтобы сказать: «Отдышись». Я подумала обязательно запомнить этот момент, чтобы дать ему взбучку уже внизу, где в легких будет побольше воздуха, а у меня побольше сил и всяких там оскорбительных метафор в голове. Потому что в тот момент я так устала, что просто сказала Славе: «Я сейчас 20 минут буду сидеть отдыхать». Повторила раза три, интонировала с возрастающей угрозой. Этим я хотела сказать, что очень устала и мне бы посидеть. Слава знает меня уже 11 лет, поэтому всё понял правильно.
И вот мы сели на камни на скалах Пастухова, сразу же стало холодно, и нам пришлось надеть пуховки. Туман, снег, дождь, солнце на пару минут и остывший (но всё еще теплый) чай в термосе. Мы стали пить чай и пытаться есть шоколадку. И тут мужчина, который шёл сзади просто падает без сил не так далеко от нашего камня. И у меня было очень странное наблюдение. Знаете, на улице в обычной жизни, когда вы видите, что кто-то падает, ваше тело – хотите вы или нет, как бы подрывается в ту сторону, неважно поможете вы в итоге или нет, но импульс в ту сторону – он есть. А здесь тело просто сидит на камне и пьёт чай. Всё. Оно отдыхает 20 минут, оно не подрывается помогать упавшим людям. Мы смотрим на происходящее как в кино. К счастью, фильм с хэппи эндом. К мужчине подходит гид, снимает с него рюкзак, помогает подняться, ведёт к группе. Все спасены. Титры.
Мы на 4700. Пока это самая высокая точка земли, куда мы дошли своими ногами. Вижу по Славе, что он мог бы ещё выше прогуляться – до заброшенного ратрака, например, это примерно метров 300 вверх, но я бы уже пошла вниз.
Это большое счастье и большая нагрузка для организма. Сейчас, когда я это пишу я в Архангельске, за окном снег, ветер и дождь, +1. И я ликую, вспоминая, как это было.
Мы идем обратно. Этот крутой подъём на скалы Пастухова не радует и крутым спуском. Надо было снять кошки (мы подглядывали за другими туристами, некоторые так и делали), но мы шли вниз и ещё не знали, что через пару часов Слава спросит, горит ли у меня лицо, а я скажу «вот это мы обветрились», а потом мы будем лютыми красавчиками неделю, а то и больше. Потому что на самом деле мы не только обветрили лицо, но и сожгли его. Такого солнечного ожога у меня не было никогда, хотя я из тех ненормальных, которые в Дубае в 12 дня однажды уснули на пляже и чудом не превратились в сгоревшую мумию.
А тут мы подумали: «Зачем в метель и туман мазаться спф?».
«Вот затем!», - повторяла я потом неделю, глядя на себя в зеркало.
Мы спустились в наш вагончик и сразу провалились в сон. В нашем домике, да и в соседних уже к тому моменту никого не было. И стало понятно, что восхождения у нас не будет. Прогноз погоды был неутешительный, и никак не хотел меняться. На ужин мы пошли жутко помятые часа через два, и там видели расстроенных путешественников, которые с хорошей акклиматизацией на 5100 тоже вынуждены были идти вниз.
Я твердо тогда решила, что плакать не буду, потому что восхождение, которое я ждала год,не состоится. Вот не буду и всё. Было очень обидно, поэтому вторая ночь на 3800 была с бOльшим количеством сна, но более грустной. Мы, конечно, ложились спать с мыслью, что утром погода может поменяться, но мне, спустя час нервной игры на телефоне, стало понятно, что вверх мы больше не пойдём, только вниз. Ветер снаружи завывал, связи тоже не было, а интернета и подавно.
На следующий день мы спустились на канатке в Азау и сутки провели в нашей теперь любимой гостинице «Вертикаль». На следующий день уехали в Кисловодск на бла-бла каре за 900 рублей (мы отдали больше, но заявленная стоимость была такая). Знаете, какая альтернатива? Местное такси за 6500. Есть ещё какой-то автобус-призрак из Терскола, но его расписания я никак не могла найти.
Поплакать я всё-таки попыталась, встала, наклонилась корпусом параллельно полу, но от этого стало так смешно, что все эти плакательные глупости я оставила. Тем более к тому моменту с лицом все стало совсем печально, появился отек, и нос занял большую часть лица, а на губах расплывались миллион простуд, поэтому солёная вода из глаз была бы точно лишней. Если во всем искать плюсы, то такой ожог – это удобно, потому что заходишь в аптеку и просто показываешь на лицо пальцем. Фармацевт уже сам понимает, чего тебе, горемыке, дать.
В кафе мы старались не поворачиваться лицами к людям, чтобы не портить им аппетит, а любимое время – сумерки, потому что наш внешний вид первые четыре-пять дней - это правда было за гранью.
Такими красивыми мы отправились в Кислый, а Эльбрусу я пообещала вернуться.
И вот сейчас ноябрь, а я на низком старте покупки билетов в сторону Минеральных вод.
Жди нас, самый высокий красавчик России и Европы, мы сейчас подготовимся и придём поздороваться на 5642!