=45=
Ира
Сыновья выбрали третий вариант таун–хауса из тех, что я им переслала.
– Я чуть не прибил этого чокнутого, – сердито шипел в трубку Алешка. – Мой брат – идиот, хоть и нападающий. Весь мозг выклевал: этот дом нравится, или нет, не этот. Другой. И так почти полчаса. Мам, ну почему он такой, а? Может ему таблетки какие попить, чтобы успокоился и мозги в кучу собрал?
– Вы разные, Леш. Не плохие или хорошие, просто разные, – я отключила видео и общалась с сыном исключительно по голосовой связи, лежа на плече Тихонова, замученная ласками, залюбленная до потери сил. – Каждого из вас я очень люблю. Я услышала тебя, спасибо. Отдыхайте. Спокойной ночи и на связи.
– Мам, – успел ворваться в секундную паузу мой защитник. – Ты сейчас это… Ну… Не одна?
– Не твое дело, сын. Спокойной ночи, – фыркнула я и завершила звонок. – Любопытный какой.
– Мальчишки видели, как я уезжал из лагеря, – шершавый палец Юры рисовал на моей спине затейливые узоры. – До этого я всегда был с ними, а сегодня исчез. Они просто сложили два и два и получили верный результат. Ир, – мужчина внезапно напрягся. – Тебя это беспокоит? Ты переживаешь, что они узнают о том, ..?
– Даже если они узнают о том, что мы с тобой не только встречаемся, но и спим, ничего не изменится, – я поспешила успокоить встревоженного Тихонова. – Надоело быть сильной, хочу быть счастливой, а это возможно, когда ты рядом. Я не собираюсь терять время, чтобы быть условно правильной непонятно для кого…
– Ира, Иришка моя, – он гладил меня по волосам, а я чувствовала себя котенком, свернувшимся клубочком на груди сильного и надежного мужчины. Женское счастье, такое простое, незатейливое, накрывало с головой, укутывало и шептало о новых днях любви и нежности. – Девочка моя, спи.
Я устроилась поудобнее, положила руку на грудь Тихонова и закрыла глаза. Мерное биение сердца любимого мужчины – лучшая колыбельная.
Время летело со скоростью света. В день развода я отпросилась с работы.
– Только в виде исключения, Ира, – устало вздохнул главврач, снимая очки в тонкой серебристой оправе и массируя переносицу. – Иди, разводись и будь счастлива.
– Спасибо. Я буду, честно.
На суд можно было не приходить, ведь я выписала Колесову доверенность на представление своих интересов на время процесса, но… Сегодня я собиралась на выход особенно тщательно. Брючный костюм благородного коричневого оттенка из струящейся ткани, туфли на шпильке, маленькая сумочка. Подкрасила ресницы, провела по губам бесцветным блеском. Этого достаточно.
– Счастье красит женщину лучше любого стилиста, – недавно заметила Маша–администратор. И она права.
Сидя в машине, я прислушалась к своему состоянию. Тишина, покой, умиротворение. Развод давно перестал быть трагедией, бедой, превратившись в момент освобождения. У всего есть свой срок, нет ничего вечного в этом мире. Уходит боль, затягиваются раны, рубцуются шрамы. Они остаются на поверхности души как память о прошлом, не более.
У дворца правосудия я увидела своего адвоката. Он стоял на широком крыльце и беседовал с незнакомым мужчиной. Красивый, стильный, харизматичный. И кому достанется такое счастье?
Обитель Немезиды в нашем районе выглядела крайне непрезентабельно. Серо–желтые стены с облупившейся краской, широкое крыльцо с двумя высокими колоннами грязно–пепельного оттенка, которые когда–то были белыми. Стертые, сбитые по центру ступени здания суда. Сколько людей прошло по ним, надеясь на лучшее, желая возмездия, требуя защиты? Тысячи, сотни тысяч?
– Давай, сестренка, – брат Ванька звонил накануне, чтобы поддержать и подбодрить. – Сделай этот шаг и лети на волю. Мы с Леной держим за тебя кулачки.
– Спасибо, Вань. Сделаю. Все будет хорошо.
Мои родные еще ничего не знали про Тихонова. Я решила познакомить их, когда все закончится, Юра не возражал.
Белый «Мурано» показался на парковке. Лебедев приехал. Мы не виделись почти три месяца. Мой уже почти бывший муж выглядел осунувшимся и усталым. Парадный темный костюм, который покупали весной, был ему слишком свободен. Юра похудел на размер, и эта худоба казалась болезненной.
– Привет, Ира. Прекрасно выглядишь. Цветешь…
– Спасибо. А вот ты не очень… Что случилось?
Вопрос вырвался непроизвольно, но я о нем не жалела. Да, мы разводимся, и да, этот мужчина уже не является моим любимым, но нас связывает четырнадцать лет совместной жизни и двое сыновей.
– Случилось, – Лебедев нервно дернул манжет белоснежной рубашки и поморщился. – У нас случилось, Ира, – он замолчал на несколько секунд, прикусив губу, а потом решился. – Алина потеряла ребенка… И все из–за меня…
– Потеряла из–за тебя? – я была в шоке. – Ты ее бил, что ли? С лестницы столкнул?
– С ума сошла? Нет, конечно! – громко возмутился Юра, но затем его голос упал почти до шепота. – Я много работал, мы мало времени проводили вместе. Алина нервничала, психовала, поэтому потеряла ребенка. Я во всем виноват, Ир. Теперь я должен загладить свою вину… Любой ценой…
Я слушала и не верила своим ушам. А был ли ребенок? Этот вопрос едва не сорвался с языка, я успела ухватить его за хвост, и слова не прозвучали. То, что рассказал Лебедев, похоже на бред. Алина – собственник клиники, ее управляющий. Отрегулировать объем работы сотрудника – ее прямая обязанность, а тут на тебе!
Ситуация дурно пахла грязной манипуляцией: обвинить мужчину в выкидыше, которого не было, придавить его чувством вины, превратить в вечного раба, прикованного к веслу семейной галеры под названием «бизнес». Все можно сделать, но разве это любовь? Разве в этом счастье?
Я смотрела на уставшего и измученного мужа. Было ли мне его жалко? Безусловно! Хотела ли я помочь? Да, но Юра не просил помощи. Я могла намекнуть на манипуляцию, но примет ли он эту информацию? Нужно ли влезать в их отношения, или пусть работает закон кармы, бумеранг судьбы? То, что началось с сомнительной дружбы, закончилось грязной интригой. Алина хотела заполучить моего мужа и добилась своего, а Юра приобрел адский комплекс вины, с которым будет жить долгие годы. Я встретила Тихонова и влюбилась, как девчонка. Каждый остался при своем.
– Ирина Владимировна, – донесся с крыльца голос Никиты Сергеевича, моего адвоката. – Заседание скоро начнется, пройдемте в зал.
Из маленького темного кабинета с мрачными серыми стенами, в который чудом втиснули три стола и несколько стульев, я вышла чрез пятнадцать минут. Все прошло быстро. Хмурая женщина, одетая в черную мантию, безэмоционально зачитала наше согласие на совместную опеку детей, раздел имущества, по которому мне отходила старая квартира и некоторая сумма денежных средств. Адвокаты согласовали продажу квартиры в Ясенево с последующей покупкой другой, меньшей площадью, учли разницу в стоимости наших с мужем авто, не забыли про деньги, которые Дима без согласования со мной снял со счета. Сложная вышла математика, да.
Бросив равнодушный взгляд на меня, мужа и наших адвокатов, судья сипло поинтересовалась.
– Возражения? – их не было, и этот факт нашел свое отражение в протоколе заседания. Удар молотка стал первым мигом моей официальной свободы. – Свидетельство о разводе заберете позже.
Ну вот и все.
– Спасибо, Никита Сергеевич, – я остановилась в холле здания. Здесь было прохладно, даже холодно. И сыро, как в склепе. Энергетика дома справедливости подавляла и убивала любой позитив и надежду. – Было приятно с вами общаться.
Когда мы вышли на улицу, я расправила плечи и сделала глубокий вдох. Раскаленный летний воздух наполнил легкие, в уши ворвался птичий гомон, яркое солнце слепило глаза.
– Рад был познакомиться, Ирина Владимировна, – Колесов взял мою ладонь в свою и внезапно поцеловал кончики пальцев. – Вы получили то, что хотели. Позвольте пригласить вас на обед? Давайте отпразднуем вашу свободу. Я бы хотел узнать тебя поближе, Ира, – адвокат внезапно перешел на «ты». – Ты мне нравишься.
– Не нужно, – я аккуратно высвободила свою руку и сделала шаг назад. – Ничего этого не нужно, Никита Сергеевич. У меня есть любимый мужчина, поэтому я не могу предложить вам ничего, кроме дружбы.
– А встречи на хоккейных матчах?
– Это всегда пожалуйста, – я достала из сумочки ключи и разблокировала машину. – С удовольствием поболею за «Белые крылья» в вашей компании, Никита. Извините, мне пора…
– Ира… – он поймал меня за локоть в последний момент. – А чисто гипотетически… Если бы я проявил инициативу раньше, то… да или нет? Только честно…
Странный вопрос, правда? Передо мной стоял успешный мужчина, симпатичный и обаятельный, с красивыми карими глазами и теплой улыбкой. Не знаю, каких демонов он носит в своей душе, но на первый взгляд…
– Да, Никит. Ты интересный, обходительный и теплый. Мне так кажется. И ты наверняка встретишь женщину, которая принесет в твою жизнь любовь и счастье. Мы будем встречаться на матчах, болеть за мальчишек и можем после соревнований все вместе пойти в кафе, чтобы отметить победу. Ну вот как–то так…
Мне хотелось поделиться прекрасным настроением с этим мужчиной, и я это делала. От чистого сердца. От души.
– Спасибо тебе, – Колесов обнял меня за плечи и на миг прижал к себе. – Жаль, что я упустил такую роскошную женщину, но с радостью принимаю твое предложение дружбы.
Свобода – крылья за спиной, а еще – открытая дверь в новую жизнь. Я завела машину, плавно нажала на педаль газа и выехала на проспект. Я свободна!
Дима Лебедев
Все так хорошо начиналось, но позже полетело к звезде… Я живу в ее роскошной двухуровневой квартире с ультра–современным ремонтом. Семь комнат на двоих. Хорошо? Нет. Пусто. Холодно. Клининг, кухарка. Алина ненавидит готовить и убираться, домашние заботы не для нее. Она – бизнес-леди. Прекрасная, идеальная, неземная.
Я, как могу, делаю ее жизнь лучше, но не всегда получается. Помню тот день, никогда его не забуду. Вечером вернулся с работы и еще в коридоре услышал голос Алины.
– Это ты во всем виноват! Ты!
Она выла и царапала стены ногтями. В квартире царил хаос: в спальне на полу были разбросаны вещи, на кухне опасными осколками сверкал разбитый стакан.
Страшная, бледная, как смерть, с бешенным горящим взглядом и кривой усмешкой, Алина тыкала в меня пальцем.
– Ты не хотел этого ребенка, Лебедев! Ты его убил!
Я пытался успокоить любимую. Обнимал, уговаривал. Шептал на ухо ласковые слова, но она царапалась и шипела, как дикая кошка, вырываясь из моих рук. Она пила виски. Два полных стакана, от которых любой здоровый мужик опьянеет, помогли ей прийти в себя и забыться тяжелым сном.
