Так много написано и сказано об укладе и быте времен СССР, но непростительно мало есть постов и даже фотографий в рунете, связанных с советскими конторами, которые сейчас на новомодный манер мы все называем офисами. А между тем я в одной такой конторе выросла буквально и получила первую свою профессию, еще будучи несовершеннолетней. Если забить в Гугл-картинках или Яндекс-картинках запрос "советские конторы" или "конторы времен СССР", то в ответ выпадет разве что несколько снимков из "Служебного романа" Эльдара Рязанова. Где декораторы попытались передать дух и атмосферу среднестатистических контор советского времени, но на самом деле это сказка, не имевшая ничего общего с большинством контор, работавших по всей стране, то есть за пределами Москвы. У Мымры даже компьютер стоял на столе. Компьютер, Карл. А ведь компьютера на момент съемки данного киношедевра если где и были, так только в каких-нибудь высших министерствах и департаментах страны, и функционал у них был весьма ограничен и очень далек от расширенного функционала своих забугорных собратьев.
Мама моя работала диспетчером в крупном автотранспортном предприятии. Смены часто были по 12 часов. Молодой, перспективный и амбициозный отец мой часто уезжал в командировки и на учебные сессии. А в 18: 00 все, детсад закрывался. От предприятия ездил у нас по городу служебный автобус, за рулем которого сидел Михал Захарыч. В 18: 00 я уже вся укутанная стояла со своей котомкой с вещами или игрушками у ворот садика. Подъезжал Михал Захарыч. Меня, и еще несколько бедолаг, т.е. детей родителей с нашего предприятия, Захарыч впускал в пасть своего крокодила и вез на производственную базу, где наши родители еще были на работе. Захарыч выдавал нас матерям и главной задачей до конца маминой смены было: не отвлекать от работы взрослых. Рисуй, читай, только ни к кому не приставай. А когда я пошла уже в школу, то - сделать всю домашку, пока мама не закроет смену и мы не поедем вместе домой.
Так как дитём я была сообразительным, то на всю домашку у меня уходил максимум час-полтора. Куда себя деть остальные 2 часа - я не знала и изнывала от безделья. К счастью, увидев мои успехи в математике и оценив мой ровный почерк, маменька, да и другие тётеньки на работе увидели во мне ценный дополнительный трудовой ресурс. Вначале мне давали просто переписывать различные ведомости и отчеты на чистовую. Потому что плановый отдел отчетность и прочие документы с помарками/ошибками к учету не принимал. Не допустить же помарок и ошибок было невозможно физически, так как запара в диспетчерской всегда была конкретная, многие документы заполнялись естественно вручную и в страшной спешке. Маменька моя, например, владела филигранным методом зачистки места ошибки с помощью лезвия и ластика специальной степени мягкости. Но не всегда этот метод срабатывал конечно же.
У меня же была отличная память, которая случается с людьми только в перспективной юности, зоркий глаз, а также лень размером со слона (ненавижу ничего переделывать и по сей день), поэтому, запоров несколько документов и отчетов, и смекнув, что делать двойную и тройную работу мне тупо лень, я шла на хитрости - заполняла все отчеты и ведомости вначале очень тонким карандашом, стараясь на него не надавливать, просчитывала все показатели и формулы по два раза (иногда в процессе найдя пару ошибок в расчетах за маменькой и ее коллегами, и исправив их), перечитывала текстовые графы несколько раз, чтобы не было совсем уж вопиющих ошибок - и только потом повторяла все данные в каждой графе, строке или ячейке шариковой ручкой. Ждала, когда подсыхали чернила и начинала орудовать ластиком, стирая карандаш. Даже вся эта сложная процедура выходила куда быстрее, особенно если приноровиться, чем тупо все переписать и в середине спотыкнуться об ошибку. А потом по новой все переписать. И подчас еще раз. И еще... И, блин, снова..
В общем к 8-9 лет я уже вовсю орудовала большими счетами: сложение, вычитание, умножение, деление и даже расчет процентов. Руки мои порхали над ними также бойко и уверенно, как и у взрослых тётенек. К 10-11 годам я уже самостоятельно проверяла и заполняла путевые листы, сверяла с листами-заказами и сводила их в ведомости по сменам. В особенности если в сезон обострения гриппа сразу несколько сотрудниц уходили на больничный и матери, и другим выстоявшим в битве с вирусом, приходилось работать за троих. К 12-13 годам уже с первого взгляда на путевой ловила на мелком жульничестве с топливом неблагонадежных водителей. Мама к тому моменту возглавила всю диспетчерскую службу.
Иногда случались ночные смены. И если отец был в командировке, например, а мама была в ночную смену, то тоже брала меня с собой. Спала я там на мягком диване в начальственной приемной. А также шаталась по пустым кабинетам, рассматривая все до мелочей, и мне нравился сам запах этого места. Основная нота запаха была конечно же дерево. Им в Советском Союзе очень любили обшивать стены. Шкафы и полки также были выполнены из целых кусков древесины, выглядело это основательно и весило знатно. И пахли они лаком и немного пылью, потому что низенькая уборщица метр 55 см в прыжке - редко дотягивалась рукой, чтобы вымыть всю пыль на самом верху. А еще телетайп стоял в диспетчерской, шайтан-машина, которая вовсю использовалась в то время, несмотря на наличие телефонов. К нему меня не подпускали, но мне всегда было интересно смотреть на то, как он работает.
Повсюду были распиханы алое, кактусы, традесканции, фикусы, декабрист, фуксия и тёщин язык. Тоже те еще пылесборники. На каждом столе в обязательном порядке лежали счеты большие и малые, увесистые гроссбухи, один из которых добрые тетки обязательно дарили мне раз в квартал, и в котором я уже проявляла свою страсть к графомании - писала стихи, песни и рассказы со всей наивностью детского разума. Также на каждом столе лежал стеклянный лист, под которым конторские служащие хранили важные и постоянно необходимые нормативы и данные. Например, у маменьки это были нормы списания топлива для различных двигателей и сезонные коэффициенты, а также групповое фото нашего тогда еще малого семейства в профессиональном салоне в Алуште и моя фото-моська с первого сентября.
На некоторых столах стояли печатные машинки, которые манили меня сильнее всего. Иногда я на них перепечатывала из библиотечных книг понравившиеся стихи и цитаты, а также рецепты из журналов и газет, и все это дома вшивала в отдельную картонную папку. Лупить по клавишам печатной машинки приходилось изо всех сил, иначе буквы не пропечатывались, так как сил в силу возраста (масло масляное, да) было еще маловато. Но все же это не помешало мне в 15 лет на курсах получить корочки машинистки. В виду того, что в конторах служили в основном женщины, а мужчины на конторских должностях были большой редкостью, то на каждом стуле лежали либо оренбургские шали для сугреву в прохладные зимние дни, либо шерстяные или меховые жилеты. На столе обязательный пузырек с духами и помада. У кого цветная, у кого гигиеническая, не суть.
Под столом стояла сменка. Это были либо модельные туфли на каблуках, либо наоборот удобные чуни - также для сугреву и для удобства, согласно приоритетам каждой из сотрудниц. Кому-то замуж надо было побыстрее выскочить, а кому-то до пенсии дотянуть относительно здоровой. В углу около стены стоял стол-тумба, на нем алюминиевый чайник, заварник, а внутри него чай, всегда черный, моды на зеленый чай в СССР почему-то не было совсем, кофе растворимый, сахар в кубиках и кружки, тарелки, ложки... В столах у сотрудниц часто можно было найти модные журналы, книги и вязание. Не все уходили на обед домой или в столовую. Так что в обеденный час никто тебе слово дурного никогда не скажет, если увидит тебя с вязанием в руках. По закону в этот час положен был отдых. И этот отдых был свят. А мне, помнится, лет 7 назад одна эффективная московская эйчарка, бальзам «Звездочку» ей под хвост, все мозги выжрала, когда увидела сотрудницу моего отдела в обеденное время с маленькими пяльцами вышивки в руках. Пришлось послать эту жалобщицу в пешее эротическое, и напомнить ей, что обеденное время принадлежит сотрудникам, а не предприятию.
Возвращаясь к пыли - в советских конторах ее было ну очень много, несмотря на то что убирали их тщательно каждый день. А все потому, что белоснежной гладкой бумаги еще не было. А та, что была - имела светло-бежевый цвет и шероховатую поверхность с обеих сторон. И вот эти частицы целлюлозы бесконечной пудрой слетали с бумажных листов при работе с ними, собирались в ручейки и красиво кружили в потоках солнечного света из окна, заворачиваясь в бублики. Кондиционеров и сплит-систем тоже не было, так что очищать воздух от этой архивной пыли было тупо нечем. Зато летом вовсю пахали вентиляторы рядом с каждым рабочим местом, гоняя эту пылюку из одного угла в другой.
У каждого отдела был свой особый запах. Кассы всегда пахли вкусно сургучом. В диспетчерской постоянно пахло бензином, солярой и иногда солидолом. В зависимости от того водитель какой машины вышел и зашел накануне, или не водитель, а механик, например. Бухгалтерия всегда пахла выпечкой. Бухгалтера того времени постоянно что-то пекли как не в себя, остервенело соревнуясь между собой кто из них лучшая хозяйка. Свои кулинарные экзерсисы они постоянно тестировали на мне. И не дай бог было похвалить выпечку одной бухгалтерши ощутимо сильнее, чем выпечку другой. Или упаси боже было отказаться от угощения вовсе. Естественно, попы у них у всех были как у бушменок после такого меню. Зато если сильно припирало съесть что-нибудь сладкое, а у мамы с собой не было - у богатых бухгалтеров всегда имелись такие конфеты и печенья, которые днем с огнем не сыщешь на полках продуктовых магазинов в эру повального дефицита. Не отдел, а фабрика Вилли Вонка.))
В плановом отделе же всегда пахло валерьянкой, корвалолом или пустырником. От них зависели показатели по выполнению плана и если чей-то косяк в отчетности они не обнаруживали вовремя, который вел к искусственному занижению плана, то тут же получали звездюлей от самого главного и ужасного. Поэтому все девицы были там на натянутой струне и постоянно сваливались на больничный при любой опасности стресса для себя. И если сейчас большинство отделов испытывает предвзятую неприязнь к бухгалтерии и бухгалтерам, то тогда главными гнидами считались именно сотрудницы планового отдела. Потому что часто допускали ошибки в сведении общих отчетов по предприятию и сами, но всегда старались максимально свалить вину за это на другие отделы. Именно их считали самыми главными паразитами и кляузниками в конторе.
В кабинете же у самого главного всегда пахло хорошим табаком и одновременно частичкой диспетчерской: солярой, бензином, солидолом... А также немножечко валерьянкой. Тоже видимо попивал секретное зелье для успокоения нервишек, что для такой должности вполне простительно. Так как алкоголя он не пил. Вообще. Мужик он на самом деле был мировой. Постоянно подкармливал меня фруктами, а вот за тягу к сладкому наоборот ругал беззлобно. Такой, классический Батя, причем не только для своих родных троих детей, а вообще для всех. Даже для своих подчиненных.