Уважаемые подписчики, мы публикуем отрывки из интереснейших воспоминаний одного из бывших студентов Тимирязевки, учившегося здесь почти сразу после Октябрьской революции. Они написаны живым, ярким языком, с большим чувством юмора и являются настоящей сокровищницей фактов и наблюдений. К огромному сожалению, заглавная страница пропала, а вместе с ней и имя автора. Эти записки несколько лет назад нам передал его ближайший родственник, но связь с ним тоже оборвалась. Если вдруг текст покажется вам знакомым, если вы знаете автора этих строк, напишите нам, пожалуйста.
«Помню, как я, сидя летом на балконе и кладя в рот по изюминке (несколько килограммов этого богатства лежало в мешке под кроватью), читал «Жизнь растений» К.А. Тимирязева. Я – городской житель – мало знал о ботанике, хотя и «проходил» ее в средней школе (частном коммерческом училище Байера в г. Полтаве). Я был так увлечен этой книгой и автором, что достал еще одну «Физиология растений и агрономия».
И твердо решил: буду агрономом! Отправился в Петровско-Разумовское, предъявил свидетельство об окончании училища и тут же был без всяких экзаменов зачислен на первый курс факультета растениеводства.
…Первое время я ходил в Петровско-Разумовское пешком, а потом от Савеловского вокзала стал ходить паровичок – маленький паровоз с несколькими вагончиками. Когда пустили однопутный трамвай (с разъездами на нескольких остановках), паровичок окончил свое существования, я помню, мы ему устроили торжественные похороны. Шли по рельсам с транспарантом «Вечная память», а за нами «шагом» ехал состав.
Учиться было очень интересно. На первом курсе у нас были лекции по химии, физике, ботанике, зоологии, метеорологии, минералогии, кристаллографии, микробиологии. Неорганическую химию читал Каблуков. Он был изрядно стар и много «экал» и «макал». Но лекции сопровождались множеством опытов, которые подготавливал и проводил ассистент. Помню взрыв гремучего газа в колбе, обернутой полотенцем. Мы много часов занимались в лаборатории качественным и количественным анализом химических соединений. Летом 1922 года я пришел сдавать зачет по анализу Ивану Алексеевичу Каблукову. Пришел в трусах (из всех студентов только двое ходили летом в трусах – я и Малькович). Профессор косился на мои голые коленки, но ничего не сказал, и зачет принял. А на экзамене по теории вообще произошел фурор: Каблуков поставил мне пятерку, чего, говорили, он не практиковал. Считал, что на пять химию знает только бог и он. Но я осмелился ему в чем-то возразить и оказался прав.
Вообще Каблуков был колоритнейшей личностью. Регулярно ходил молиться в церковь, что, кроме него, делал, кажется, только профессор Михельсон. Каблуков был исключительно рассеян, о его рассеянности ходили многочисленные анекдоты: «где моя палку с наребренным сабалдашником?», или как-то перед входом в трамвай снял галоши и пр.»
К слову, И.А. Каблуков стал прототипом героя стихотворения С.Я. Маршака «Вот какой рассеянный».
Продолжение следует.