В стародавние времена зарождения первых национальных боевых искусств, тотальное презрение к человеческой жизни определяло изначальную кровожадность боевых систем, предназначенных для уничтожения, повреждения или нейтрализации себе подобных. Для них были характерны: прикладная комплексность (использование широкого спектра телесных возможностей- ударов, бросков, суставных воздействий), примитивный мистицизм (боевая магия), обязательное применение предметов (оружия, приспособленных орудий труда и бытовых предметов). Но проходили годы, десятилетия складывались в века. Ликвидация феодальной раздробленности, развитие гражданского общества, огнестрельного оружия, органов правопорядка дезактуализировало брутальность клановых самурайских бу (дзю)дзюцу, даосских и будийских у-шу, крестьянского окинава-тэ тому подобных систем, придуманных для выживания воина в бою, странника в пути, крестьянина в полях. Разделение на «дзюцу» и «до» (систем приемов и искусств), привело к ревизии и пересмотру изд