Наш диалог начинается промозглым февральским днем в одном из закоулков Арбата. Группа работников культуры из сибирских городов греется в уютном кафе и обсуждает творческие планы. Коллеги грезят новыми выставками, продумывают грядущие творческие встречи и мастер-классы.
Кажется, мне всегда везло на хороших людей, с которыми жизнь сводила точно в те моменты, когда нужен был «заряд позитива» от новых знакомых. Круговорот добрых дел и эмоций в природе, не иначе.
И вот: Москва, февраль...
— Нам точно надо сделать выставку в Омске, — говорю я художнице из Якутска Мире Аргуновой, — в нынешнем году.
Слукавлю, если скажу, что именно тогда родилась идея облечь в слова наш разговор о жизни и творчестве, написать этот очерк. Но первые вопросы были заданы именно в тот день.
Наш диалог начинается...
Мира Павловна Аргунова родилась в Алма-Ате, выросла и получила образование в Якутске, где окончила Якутский городской лицей. О значении своего имени художница говорит: «Если коротко и емко, мое имя означает, что я должна нести миру мир». Открытая, позитивная, жизнерадостная девочка с малых лет всесторонне развивалась, в чем была немалая заслуга ее родителей, которые поддерживали начинания Миры. «Детство мое было сказочно счастливым, — говорит она, — родители меня безмерно любили и баловали всем, чего я пожелаю, всегда поддерживали меня во всех начинаниях. Посещала множество кружков — от художественной гимнастики до английского языка. Пела в хоре и играла роль Мухи-цокотухи в выпускном спектакле детского сада».
Она была заворожена культурой разных народов, интересовалась иностранными языками. Первое высшее образование в Саха государственной педагогической академии получила по специальности «иностранный язык». Однако в жизни девушки была мечта, к которой она шла год за годом, — быть художницей. Беседуя с Мирой, спрашиваю ее: «А когда ты поняла, что хочешь быть художницей?» Она с улыбкой отвечает: «Кажется, я всегда это знала».
А ведь так и есть. Живописью Мира заинтересовалась в раннем детстве. «Сколько себя помню, всегда была влюблена в изобразительное искусство. Еще до изостудии мы с родителями часто посещали музей искусств, где пропадали по нескольку часов. Я получала огромное удовольствие от изучения пастозных мазков и деликатных лессировок, удивительных, почти метафизических, иллюзорных эффектов академической живописи. Ритмы графики звучали для меня как музыка, восхищала смелость и непосредственность авангардного искусства. Мне казалось тогда, что нет в жизни большего счастья, чем то, чтобы мои картины так же висели в лучших музеях мира.
Дома всегда было несколько десятков чистых альбомов, которые можно было брать в любое время, сотни фломастеров заполняли стаканчики на столе, разные краски, цветная бумага, ножницы и клей — все было в моем распоряжении с избытком. Родители служили примером для подражания: сами неплохо рисовали в свое удовольствие и по моей просьбе.
Рисовать с натуры мне нравилось с детства. У меня были десятки игрушек в форме реалистичных фигурок диких и домашних животных, которых я рисовала со всех сторон. Очень вдохновляли открытки с фотографиями лошадей разных пород и иллюстрации Евгения Чарушина. Первой моделью, позировавшей для портрета, был мой папа. Он подолгу сидел, не двигаясь, с газетой или книгой. А любовь к пейзажам привили наши еженедельные походы на Медео и Чимбулак.
Книги с иллюстрациями талантливых художников, альбомы с репродукциями всемирно известных мэтров служили примером хорошего вкуса. Так, штриху я обучилась, рассматривая репродукции Леонардо да Винчи. А ритмам научил Самуил Маршак — ведь картины во многом похожи на стихи!»
В четырехлетнем возрасте Мира начала посещать алма-атинскую изостудию при Государственном музее искусств Республики Казахстан имени Абылхана Кастеева. Ее первый педагог Александр Романович (автор учебника по академическому рисунку, как она позже узнала) показал Мире различные приемы работы с живописными материалами. «Он очень хорошо относился ко мне, — вспоминает Мира, — и научил многому, за что я благодарна ему по сей день».
На пленэр Мира впервые попала в десятилетнем возрасте, в детском лагере «Горняк» в Республике Алтай под руководством члена Союза художников России, директора ДШИ, которой позже присвоили его имя, Вячеслава Костина. «Мы писали Катунь, лесочки и деревеньки на ее берегах, — вспоминает художница, — делали множество набросков и зарисовок с натуры. Руководство лагеря разрешило нашему художественному отряду разрисовать свой корпус. Я нарисовала на стене над своей кроватью пейзаж с лошадкой. Чтобы картина выглядела завершенной, мне показалось уместным подрисовать ей широкую резную раму, а к ней — гвоздь и веревочку. Когда заведующая лагерем пришла посмотреть на результаты наших трудов, она поразилась, где мы нашли такую раму для картины и сделала замечание, что разрешения забивать в стену гвозди она не давала».
Тяга к развитию в выбранном направлении не отпускала. И вторым высшим образованием для нее стала полученная в Арктическом государственном институте культуры и искусств специальность «станковая живопись». Надо ли говорить, что оба диплома — с отличием.
Ловлю себя на мысли, что в судьбе и творчестве Миры все сложилось, сплелось так, словно не было иного варианта развития событий. Все органично, единственно верным путем. «Мой авторский стиль, — говорит она, — сложился естественным образом — как складывается индивидуальный почерк человека в процессе написания большого количества текстов». И эта естественность, отсутствие нарочитости вместе с ярким характером и поисками нового позволяет создавать удивительные, самобытные работы. Если современные технологии позволяют выразить требуемые эмоции, Мира активно их использует. Так, например, с 2011 года она рисует иллюстрации для открыток и книг в компьютерных программах, а также присматривается к нейросетям, ведь их тоже можно использовать как интересный инструмент.
Наш диалог продолжается: летний вечер на берегу Черного моря, до города Судака рукой подать, на волнах покачиваются туристические лодочки, а вдалеке переливаются огнями здания арт-кластера «Таврида». Накануне в составе группы молодых деятелей культуры мы проводили мастер-классы для крымских детей. Мира учила их работать с перспективой и красками, и в глазах детей плясали восторженные огоньки, когда художница — настоящая художница! — просто, ясно рассказывала о живописи и приветливо улыбалась им.
И вот вечер на побережье. Идем вдоль полосы прибоя, планируя выставку, которую задумали еще в Москве, в феврале. В это же время рождаются новые вопросы.
Одновременно выстраиваются очерк, который вы читаете, и выставка, которая непременно должна состояться. Сейчас, когда и очерк, и выставка готовы, приятно и волнительно оглядываться назад.
Наш диалог продолжается...
Творчество Миры Аргуновой удостоилось высоких оценок от живописцев, искусствоведов, коллекционеров. Так, например, директор Елабужского государственного музея-заповедника, лауреат Государственной премии РФ Гульзада Ракиповна Руденко пишет: «Творчество Миры Аргуновой является ярким примером трепетного, душевного отношения и искренней любви к своей малой родине и национальным корням, уважения к истории нашей страны и ее регионов. Высочайшее мастерство художницы открывает зрителю мир, полный нежности и любви к окружающему миру, красоты природы, доброты». Ей вторит заслуженный деятель искусств России, профессор искусствоведения Зинаида Ивановна Иванова-Унарова: «Картины художника переливаются живописной палитрой, крепким рисунком, оригинальной композицией, ювелирной работой с тоном, динамикой, живостью и пластичностью художественных образов и в целом несут огромную просветительскую миссию». Член-корреспондент Российской академии художеств Наталья Сергеевна Сысоева отмечает, что в картинах Миры «отражены незримая связь с родной землей, традициями, а также результаты исследований разных образов и характеров людей».
За минувшие годы произведения Миры Аргуновой получили высокую оценку на 70 международных, всероссийских и региональных коллективных выставках в России, Великобритании, США, Турции и Монголии. На счету художницы 33 персональные выставки, в том числе в Общественной палате РФ, Национальном художественном музее Республики Саха (Якутия), Национальном музее Республики Бурятия, Национальном музее Республики Алтай имени А. В. Анохина, Государственном историческом музее Южного Урала, Иркутском областном художественном музее имени В. П. Сукачева и арт-кластере «Таврида», в омском Историческом парке «Россия — моя история»...
Произведения находятся в фондах музеев в разных уголках страны, в частных коллекциях России, Великобритании, Турции, Голландии, Южной Кореи, Казахстана, Таджикистана, Азербайджана, Узбекистана, Беларуси, Китая и Монголии.
В числе любимых художников-классиков Мира называет Сандро Боттичелли, Альбрехта Дюрера, Диего Веласкеса, Микеланджело Меризи да Караваджо, Илью Репина, Виктора Васнецова и других, а в числе современных отечественных живописцев отмечает Владимира Листрового, Максима Титова, Константина Кузьминых, Валерия Полотнова, Алексея Авдеева и многих других.
Неудивительно, что художница зачитывается книгами Уайльда и Голсуорси, Маркеса и Чехова, Хайнлайна и Толстого, слушает как классические произведения Чайковского и Хачатуряна, так и современных исполнителей — Лану Дель Рей, Полину Гагарину, Сергея Войтенко и других.
«Источников вдохновения множество, — говорит Мира. — Это может быть “Екклесиаст”, а может быть беседа с интересным человеком, вид на гору Меганом или гору Бештау, хороший концерт или спектакль. Вся жизнь во всех своих проявлениях непрерывно вдохновляет и оказывает влияние на творчество».
Мира из тех людей, кто планирует свой творческий путь на годы вперед, будь то планы по созданию серии картин или иные яркие замыслы, потому она ничуть не удивлена, что хороший диалог может длиться долго, с перерывами, что итоговый материал должен «созреть». Сейчас, когда я дописываю очерк, вокруг не заснеженная февральская Москва, не дрожащее в лунном свете черноморское побережье. Мира пишет ответы на последние вопросы в социальной сети. В Якутске, где она находится, полночь. Я же читаю ее сообщения и дополняю текст, сидя за рабочим компьютером в Омске, часы показывают начало десятого. Она пишет: «Я, как правило, не приступаю к написанию новой картины, пока не найду яркую метафору, выразительный художественный образ, точную подачу, нужную композицию и цветовое решение. Всегда даю себе время, чтобы замысел мог выкристаллизоваться и пройти все творческие процессы, подобно тому, как из песчинки формируется жемчужина».
Печатаю последний вопрос: «Что для тебя творчество? Способ самореализации, инструмент “внутренней терапии”, возможность вести людей к свету и помогать им? Может, творчество — больше, чем все это: смысл, путь?»
Через несколько минут читаю: «Поскольку я через свое искусство несу любовь, добро и красоту окружающего мира, зритель это тонко чувствует и без ложной скромности отвечает взаимностью. Для меня творчество — это судьба, предначертанная Всевышним».
Вот и все. Я нашел для себя нужную метафору, нужную финальную точку для нашего диалога (вернее сказать — многоточие). Как отдельные мазки кисти постепенно складываются в единое полотно, так из вопросов и ответов сложился наш диалог. Осталось дописать: «Москва — Таврида — Омск, 2024 год».
Ссылка на материал: https://www.sibogni.ru/content/tvorchestvo-kak-sudba