Этот мореплаватель довольно известен, но в узких кругах. Думаю, что широкая публика вряд ли вспомнит название пролива между Австралией и Новой Гвинеей. А ведь он называется Торресов пролив. Но далеко не сразу пролив получил свое название. Впрочем, давайте по порядку…
Де Торрес был главным кормчим в экспедиции Педро Фернандеса де Кироса и капитаном «Сан-Педро». Когда же «Сан-Педро и Пабло» под командованием Кироса унесло сильным ветром от острова Эспириту-Санта в открытое море (читайте предыдущую статью «Педро Фернандес де Кирос. Вера и жажда странствий»), Торрес взял на себя командование оставшимися кораблями флотилии и занялся поисками флагманского корабля. Он забирался на островные вершины и разглядывал окрестности.
Он отправил малый баркас обследовать береговую линию и убедился, что Эспириту-Санта – это остров, хотя и довольно большой, а не пресловутая Терра Аустралис Инкогнита. После двух недель ожидания Торрес вскрыл специально оставленный на случай разделения флотилии опечатанный конверт и ознакомился с инструкциями, предназначенными для такого случая. Ему предписывалось отправиться к 20 градусам южной широты, занимаясь по пути поисками той самой неизвестной земли. А затем мимо Новой Гвинеи в порт Манила. Торресу пришлось подавить роптания и неповиновение своих офицеров, которым решительно хотелось домой.
Итак, Торрес, следуя инструкции, шел к 20-й параллели. Но, увы, вожделенную землю не нашел. Он двигался переменными курсами между 20 и 21 широтами и опять поиски не увенчались успехом. Тогда Торрес отправился к южной оконечности Новой Гвинеи. Ветры сбивали корабли с известного пути, потому Торрес скупо упомянул о том, что ему пришлось идти с южной стороны Новой Гвинеи. Сейчас географы и историки считают, что Торрес видел еще не открытую в то время Австралию. Сведений об этом событии, увы, не сохранилось.
Корабли шли в районе очень сложном для навигации. Переменчивые довольно сильные ветра, рифы – все это требовало особой осторожности. Однако, морякам попадались бухты, которые Торрес непременно посещал и исследовал. Всюду испанцы встречали враждебное местное население. В набедренных повязках, в украшениях из перьев, вооруженные дротиками, луками, дубинками. И щиты тоже были. Туземцы на вершинах гор зажигали сигнальные они, а ночью жгли костры, предупреждая соседние племена о появлении чужих. Когда же мореплаватели двинулись на север вдоль западного берега Новой Гвинеи, им на пути постоянно встречались в большом количестве небольшие и совсем мелкие острова. Сильное течение заставляло управлять штурвалом вдвоем. Иногда море было таким мелким, что суда царапали килем дно. Четыре месяца Торрес шел до западной оконечности Новой Гвинеи. Далее были Моллукские острова, и через еще 3 месяца корабли вошли в порт Манила.
Торрес доложил о своем походе местным испанским властям, составил соответствующую записку. Но эту информацию сразу же засекретили. Англичане и голландцы усиливались на море и, с точки зрения испанцев, о вновь открытых проливах им знать было необязательно. Почти 150 лет Торресов пролив ждал своего именования. И только в 1762 году, когда Манила оказалась уже в руках британцев, была обнаружена докладная записка Торреса. Британцы поступили честно – назвали пролив в честь его первооткрывателя, отдавая дань выдающемуся мореплавателю и восстанавливая историческую справедливость.
Активные исследования испанцев постепенно сходили на нет. Испания теряла свое влияние на море. Ни Сармьенто, ни Меданья, ни Кирос и Торрес так и не нашли баснословно богатую, но почти мифическую Терра Аустралис Инкогнита. Но не в этом же дело – сколько открытий совершили эти мореплаватели, сколько знаний обрели с их помощью ученые. Мир расширял свои границы для всех.
Другие моряки продолжили исследования. Виллем Янзсен, Абель Тасман, Антуан де Бугенвиль, Джеймс Кук. И это будут совсем другие истории…