Сначала я всё откладывала и откладывала, а потом стало как-то неловко. Долг был небольшой, но тянул за душу, словно верёвка на якоре. Думала, встречу его, улыбнусь, верну, скажу пару вежливых фраз – и всё, тема закрыта. Но знаете, бывает так: чем больше времени проходит, тем больше накапливается… какая-то тяжесть. И не в деньгах же дело, а в каком-то молчаливом обязательстве, в ощущении, что ты что-то должна. Так что я наконец собралась и позвонила ему.
Тот вечер был тихий, сентябрьский – солнце уже село, но ещё светило из-за горизонта розовато-оранжевым светом, как будто тоже не торопилось прощаться с этим тёплым днём. Когда я подошла к кафе, где мы договорились встретиться, он уже сидел за столиком у окна. Руки на столе, как будто ждёт чего-то. Увидел меня и махнул, улыбнулся. Я почувствовала, как немного поджимаются губы от волнения.
Мы поздоровались, немного поговорили, как дела да как жизнь. А я всё не могла решиться. Достала деньги, сложенные аккуратно в кармане, протянула ему – и тут же, как по привычке, улыбнулась, пытаясь сгладить неловкость. Но он вдруг покачал головой.
– Оставь, – сказал он тихо. – Это не то, что мне от тебя нужно.
Я опешила. Ну вот не ожидала такого совсем. Внутри сразу поднялся клубок каких-то странных, смешанных чувств – от лёгкой тревоги до странного, почти подросткового любопытства. Я на него внимательно посмотрела, а он вдруг отвёл глаза, посмотрел куда-то в сторону. Что-то в его взгляде было такое… ну знаете, будто человек не на тебя смотрит, а внутрь себя, в какое-то давно забытое место, о котором и сам вспоминать не хочет. В голове закрутились вопросы, но я молчала, не хотелось спугнуть момент.
– Я... – он замялся, потом улыбнулся как-то криво и грустно. – Знаешь, что мне нужно? Один час. Просто один час, чтобы ты выслушала меня. А то, если честно, мне кажется, что я уже себя не слышу.
Я даже не сразу поняла. Казалось бы, что тут такого — послушать человека, особенно когда ты что-то ему должна. Но в этот момент я увидела в его глазах усталость, тяжесть, какую-то такую немую боль, которая, как ржавчина, въедается внутрь, если её не счистить. Почему-то подумалось, что мы порой так увязаем в своей суете, что даже себя слышать перестаём. А он, похоже, застрял на этом перекрёстке уже давно.
И вот мы сидим, а он говорит. Сначала тихо, словно пробует свои слова на вкус, как будто боится, что я уйду. Рассказывал про жизнь – о том, как давно потерял родителей, как всё брал на себя, как его старший брат уехал и больше не вернулся. Про то, как чувствует себя словно в ловушке, как будто каждый день проживает один и тот же, а выхода нет.
Я слушала, а внутри стало как-то пусто. Сначала казалось, что смогу сказать ему что-то ободряющее, но… в какой-то момент поняла: ему ничего от меня, кроме тишины, и не надо. Только молчание. Странное чувство – просто быть рядом и молчать, когда человек, кажется, говорит больше, чем за все свои годы.
Когда мы прощались, он вдруг крепко пожал мне руку и посмотрел в глаза. «Спасибо», – сказал он тихо, просто, без всяких лишних слов. Я вышла из кафе, а его «спасибо» всё звучало у меня в ушах, как будто оно было намного громче, чем обычное «до свидания».
Теперь вот думаю: мы, бывает, не видим, что наши долги – это не деньги и не вещи. Настоящий долг – это когда ты можешь просто остаться рядом и послушать, просто быть там, где ты кому-то нужен.