Здравствуйте, уважаемые гости!
На этом канале я публикую воспоминания моего отца о годах его службы в Военной прокуратуре СССР, пришедшейся на 60-е-90-е годы прошлого столетия.
Все рассказы о самых запомнившихся случаях из прокурорской практики публикуются от имени моего папы – Юрия Петровича.
Наша военная прокуратура И…ского гарнизона находилась в одном здании с гарнизонным же управлением военторга, поэтому сообщения о кражах из магазинов военторга, поступавшие в управление, как правило, с началом рабочего дня, незамедлительно передавались в нашу прокуратуру.
Так было и в это утро.
Как только я прибыл на службу, меня вызвал военный прокурор.
Следом зашли двое военных следователей.
Я понял, что намечается выезд на место преступления.
Так и было. Прокурор сообщил, что ночью был обворован магазин военторга, расположенный на территории одной из воинских частей военно-строительного отряда.
Взяли много.
Надо выезжать. Я – старший группы.
Осмотр места происшествия показал, что кража произошла путем взлома решетки окна со стороны забора. Само окно «выставили» аккуратно. Дверь и остальные окна целые.
Внутри магазина на разбросанных документах отпечатки солдатских сапог.
Территория воинской части была окружена забором из железобетонных плит. До забора и снаружи также отпечатки солдатских сапог. По расположению следов – орудовали двое.
Эксперт занялся следами, а мы узнали от продавцов, что похищено большое количество промтоваров, а также несколько бутылок водки, консервы и колбаса.
Обратило внимание на себя то, что была похищена мужская одежда и обувь в количестве и ассортименте на двоих человек. И много женской одежды: белье, чулки, трикотаж, парфюмерия и прочие женские аксессуары.
Примерно стало понятно, что орудовали «местные», так как магазин находился на территории части за забором и маловероятно, что посторонним было известно о назначении этого строения.
Судя по следам, кражу совершили двое солдат и цель кражи - поживиться самим и порадовать знакомых женщин.
Начали работать с личным составом.
Предварительная беседа с командиром и замполитом позволила сориентироваться по личностям возможных подозреваемых, хотя таких оказалось немало, поскольку в военно-строительные отряды в это время призывали и ранее судимых.
Сосредоточились на тех из ранее судимых, кто был осужден за кражи.
Для них это привычное дело.
Распределив личный состав военно-строительной части по группам, в которых были и ранее судимые, стали проводить индивидуальные беседы.
Я попросил командира и замполита сообщить данные о «доверенных» лицах, а такие были в обязательном порядке, иначе как следить за контингентом.
Таких было не много, но они были в числе опрашиваемых.
Выяснив кто из «доверенных» наиболее «информированный», я предложил включить его в мою группу.
Опрашивать «доверенных» отдельно не стали, чтобы не наводить на них подозрения.
Вызвав после допросов других лиц этого «самого информированного», я дал ему понять, что мне известно о его помощи командованию и предложил ему сообщить о его подозрениях о виновниках кражи.
Он, поколебавшись, назвал фамилии двух военных строителей, которые уже несколько дней находились в самовольной отлучке.
Командиры об этом нам, по понятным причинам, не сообщили.
Эти двое были из числа ранее судимых, причем, за кражи. По словам доверенного лица «солдатское радио» сообщало, что накануне кражи их видели возле части.
Это была хорошая «наколка» и я стал выяснять где их искать. Он пытался уклоняться от ответа, мол, не знаю, но было заметно, что это говорит неискренне и я на него «насел». При этом подал ему «оправдательную» его мысль, что, мол, их нужно как можно раньше задержать, пока они не натворили себе на большие сроки.
Тогда этот солдат, запинаясь, сообщил, что ходил вместе с этими подозреваемыми в увольнение и они, зайдя в гастроном за выпивкой и закуской, побывали у неких девушек, живущих в том же доме, где находился гастроном. Улицу он запомнил, но номер квартиры и подъезд, якобы, «запамятовал». Так это или не так, но больше от него я ничего не добился. Видимо он не хотел попадать под подозрение «стаи товарищей» и на «заточку».
Но этой информации для дальнейшего расследования было достаточно. Опросив до конца других, чтобы не наводить подозрение на «информатора», мы, предварительно вооружившись пистолетами ТТ, находившимися на хранении в этой же части, выехали на названную улицу. По большому счету командир не должен был нас вооружать, но он был достаточно напуган и на мое требование не решился ответить отказом.
Дом с гастрономом мы нашли без труда. Он был такой один – встроенно-пристроенное помещение, соответствовавшее описанию.
Для выяснения необходимого подъезда и квартиры мы обратились к бабушкам, сидевшим у подъездов. Сообщили им, что ищем солдат в самоволке и попросили сообщить к кому они могли прийти. Бабушки охотно указали подъезд, этаж и квартиру, сообщив, что там живут эти … (девушки с низкой социальной ответственностью), к которым ходят солдаты, а потом «фулюганють».
Поднявшись на этаж, мы обнаружили, что нужная нам квартира закрыта, звонок не работает, а на стуки никто не отвечает.
Нужно было ломать дверь и производить обыск.
Но здесь возникла трудность. Кроме понятых, по закону, мы могли это делать в присутствии представителя домоуправления.
Дело было к вечеру и поиск представителя представлял трудность. Тогда у тех же бабушек спросил нет ли старшего подъезда, так как это должностное лицо назначается домоуправлением и вполне могло сойти за его представителя. Бабушки охотно назвали старшего и сообщили номер его квартиры. Он оказался на месте, но, к сожалению, уже после «ужина».
Однако старший по подъезду был во вполне рабочем состоянии, и, выслушав нас, охотно пошел нам навстречу и даже прихватил с собой необходимый инструмент и пригласил понятых.
В квартиру мы попали и … обнаружили похищенное имущество. Правда только его часть в виде женского белья и одежды. Все было новым и не оставляло сомнений в его происхождении.
Был составлен протокол обыска. Осталось только найти виновников.
Время было ночное, искать хозяек квартиры и их «гостей» было бессмысленно, и мы решили остаться на месте на ночь в засаде. Перед этом осмотрели фотоальбом с фотографиями девушек, проживающих в этой квартире. Их было три и все довольно симпатичные.
Мы погасили свет и, приготовив оружие, стали ждать, сидя на стульях у стенок.
И тут началось необычное. Все мы почувствовали, что нами заинтересовались, проживающие в этой же квартире, клопы. Ощущения были настолько чувствительные, что мы сразу догадались в чем дело и приняли, как нам казалось, действенные меры – пересели на центр комнаты подальше от стен.
Но клопы легко раскусили наш маневр и стали пикировать на нас с потолка, как десантники.
Так продолжалось всю ночь, и только около 10 утра дверь приоткрылась и в нее заглянула одна из увиденных нами в альбоме девушек.
Она воскликнула: «Ой, я ошиблась!», и попыталась закрыть дверь, но мы её «попридержали» и сообщили ей, что она прибыла точно по назначению и предложили зайти в наш «клоповник».
Затем было проведено собеседование, на котором мы разъяснили задержанной девушке об ответственности за укрывательство преступления, и получили от неё все необходимые сведения.
Оказалось, что наши подозреваемые, оставив часть похищенного на квартире, уехали с ее двумя подругами к их родственникам в село.
Оформив результаты, мы выехали по указанному адресу, где нас не ждали.
Дальше все было весьма прозаически: наручники, обыск, следствие и суд.
Результат был закономерным - по 5 лет лишения свободы «на душу населения», как говорил один персонаж из замечательного советского детективного сериала.