оглавление канала, часть 1-я
Он глотал воздух открытым ртом, как выброшенная на берег рыба, но все никак не мог протолкнуть в легкие хоть маленький глоточек. А вокруг творилось что-то невообразимое. Было уже довольно светло и Юрка увидел, как мужик в идиотском, каком-то шутовском, сверкающем балахоне и малиновых дурацких шароварах, волок Татьяну за руку. А другой дядька почему-то стоял на коленях рядом с упавшим Амосом. Юрка попытался встать на ноги, но приступ боли опять швырнул его на землю. Похоже, несколько ребер были сломаны. Изо рта вытекала тонкая струйка крови и он зло сплюнул ее на землю, прошептав зло:
- Не дождетесь, гады…
Ноги совсем не хотели его держать. И тогда он пополз. Пополз, цепляясь разбитыми руками за камни, с трудом подтягивая ставшее вдруг непослушным тело. Злые слезы на собственное бессилие катились из его глаз, смешиваясь с кровью на лице. И тут вдруг… Он не знал, не мог объяснить, ЧТО же на самом деле произошло. Огромный столб сияющего света взвился высоко в небо, и в центре этого столба он увидел Нюську!!! Она стояла отстраненная, и какая-то чужая, совершенно спокойная и бесстрастная, высоко подняв руки над головой, глядя вверх. Словно, все происходившее здесь, вокруг нее, вовсе ее не касалось, и не трогало. Она замерла на какой-то миг. А Юрка вдруг понял, ЧТО сейчас произойдет. Он сразу и все понял! То, что Нюська собиралась сделать… Нет, точнее, что она УЖЕ делала! И приготовился встретить неизбежное, крепко зажмурив глаза. Раздался тонкий пронзительный визг, перекрывающий все остальные звуки. Он резал уши так, что казалось, мозг внутри черепной коробки кто-то пилит надвое ржавой тупой пилой, и голова вот-вот развалиться на две половины или, того хуже, просто взорвется изнутри. А потом раздался сильный хлопок и страшный грохот, как будто небо свалилось на землю, раздавив своей тяжестью все что на ней находилось. И в этом сумасшедшем тарараме потонули все прочие звуки. И мир пропал, рассыпался на миллион миллионов маленьких кусочков, перестав существовать в этот момент.
Юрка плыл в каком-то тумане, легкий, невесомый и какой-то бестелесный. Ему не было ни тепло, ни холодно, и, что самое интересное, тело больше вовсе не болело, точнее, он его вообще не ощущал. Он покрутил головой по сторонам, пытаясь разглядеть, где же это он находиться и что это за место такое странное. Но вокруг был туман, сплошной туман, сквозь который не было видно абсолютно ничего. Он успел подумать, что это хорошо, когда не болит, но вот все остальное… И тут он услышал какой-то странный звук. Будто кто-то звонил в колокол. Этот звук вибрацией отдавал в его голове, заставляя чувствовать себя так, будто он и есть тот самый колокол, звон которого он сейчас, даже скорее чувствовал, чем слышал. Он вдруг ощутил свое тело, которое стало наливаться тяжестью, прерывая чувство парения. Туман закрутился вокруг него белыми клубами. Стало зябко и как-то неуютно. Юрка с тоской и некоторым раздражением подумал, что как было хорошо, пока не начал звучать этот самый колокол! И тут его потянуло, словно засасывая в какую-то воронку куда-то вниз. Хотя, насчет «вниз», он мог и ошибиться. Потому что понятия пространства для него сейчас отсутствовало. И «низ» сейчас мог быть верхом или каким-нибудь боком. Он успел только подумать, какие дурацкие мысли лезут ему сейчас в голову, и тут все пропало: и туман, и легкость, и чувство парения. Тело внезапно стало тяжелым, тяжелым, и острая боль заставила его выгнуться дугой. Не сумев сдержаться, он громко закричал, и…открыл глаза.
Первое, что он увидел над собой, был обломок какой-то скалы на фоне темно-синего вечернего неба. Юрка попробовал повернуть голову, и тут же закусил губу от боли. Черт!!! Все тело ныло и стонало, просило покоя и той невесомости, в которой он пребывал совсем недавно во сне. Во сне? Но все его чувства, начиная от зрения, слуха и обоняния говорили ему, что это был вовсе не сон. Ладно… С этим позже разберемся. Сейчас нужно выяснить, что с девчонками. Он попробовал снова пошевелиться, и в этот раз, боль не стала для него неожиданностью, С трудом приподнявшись, он огляделся вокруг. Матерь Божья, Заступница, как говаривала его бабуля, когда он сам был совсем маленьким. Что здесь произошло?! Повсюду были видны обломки скал, россыпи каменной крошки, словно в эпицентре ядерного взрыва! Кое-где, на этих развалинах, в невозможных и немыслимых позах, виднелись тела людей, одетых в черное. А, это те гады, которые на них напали! Так вам и надо, сволочи!! Он, цепляясь руками за камни, с трудом поднялся на ноги. Мир тут же начал вращаться вокруг него так, что ему пришлось зажмуриться. Он покрепче вцепился в камень, чтобы не упасть, опасаясь, что во второй раз подняться с земли будет труднее. Когда верчение этой карусели земли и неба немного прекратилось, Юрка открыл глаза. Увы, картина вокруг не изменилась. Он оказался в какой-то впадине или небольшой яме, и, видимо, поэтому не пострадал от осколков так сильно, как мог бы, окажись он в другом месте. Недалеко от него он увидел мужчину, который, присев на корточки не то что-то пел, не то приговаривал тихим, чуть хрипловатым голосом, возле небольшого костерка, от которого поднималась прямо в небо тоненькая струйка ароматного дыма. Сначала Юрка принял его за Койду, но скоро понял свою ошибку. Этот был намного старше. Лицо его было изборождено морщинами, и борода у него была намного длиннее, чем у их старого знакомца. И одет он был по-иному. Точнее, даже не так. Не по-иному, а как-то более красочно, что ли. Жилетка из валеной шерсти, одетая на голое довольно мускулистое тело, была расшита какими-то диковинными не то узорами, не то символами. На запястьях обеих рук поблескивали чеканные широкие браслеты из какого-то голубоватого металла, а на груди, на кожаном ремешке, висел довольно большой, почти величиной с ладонь, медальон с изображением молнии или чего-то подобного. Юрка со своего места не сумел разглядеть этого подробнее. Да, ему сейчас было и не до того. Он искал глазами своих подруг и не мог найти. Тогда он стал выбираться из своего углубления, в которое его забросило взрывной волной (если, конечно, это был взрыв). Получилось у него это не сразу. Ноги еще плохо слушались и все время норовили соскользнуть по битому камню обратно вниз. И в очередной раз, после неудачной попытки, он вдруг осознал, что ребра у него уже не болят так страшно, как было до того, как он отключился! Нет, конечно, избитое тело ныло и ссадины с царапинами никуда не делись, и саднили по-прежнему, но эта боль была, если можно так сказать, поверхностной, как после очередной легкой уличной потасовки! Что за чудеса!!!??? Юрка замер на несколько минут стараясь прислушаться к своему телу. Нет, не болит! Но он бы мог поклясться, что несколько ребер у него точно были сломаны! И тут он опять услышал звучание колокола (а может быть чего-то еще, так похожего на звук колокола). Но, что было странно, его организм больше не реагировал на этот звук, как было ДО ТОГО.
Он отбросил от себя эти размышления. Потом разберемся! Сначала нужно понять, что случилось с девчонками! Это первое! Плюнув на все свои ноющие и саднящие руки, он принялся отчаянно карабкаться вверх. Выбравшись, распрямился и наконец сумел разглядеть «поле битвы». На месте, где совсем недавно стоял тот огромный камень, с которого и начались все их несчастья, зияла громадная воронка. Вокруг этой воронки был какой-то круг из блестящих камней. Свет заходящего солнца отражался от гладкой поверхности, разбрасывая разноцветные блики вокруг. Только подойдя чуть ближе, он понял, что все эти камни были будто расплавлены, превратившись в блестящее стекло! Но раздумывать над этим он не стал, потому что увидел небольшую группу людей, окруживших какую-то лохматую груду. Среди них была и Татьяна. Увидев , что подруга жива и относительно невредима, Юрка вздохнул с некоторым облегчением. Живая, и слава Богу! И теперь его мысли метнулись к лохматой куче. И тут он все вспомнил! Черная молния, рев боли цхала, все! Амос!!! Он рванул к ним, насколько позволяли ему его ноги. Подбежав поближе, он увидел Койду и еще какого-то человека, сидевшего на корточках возле лежавшего великана. Схватив Татьяну за руку, шепотом спросил:
- Он жив??
Танька, совсем не удивленная его появлением, грустно ответила так же шепотом:
- Пока жив… Но… - И девушка горестно шмыгнула, изо всех сил сдерживая рыдания. – Он меня пытался защитить… - И, все же, не удержавшись, зарыдала, уткнувшись в Юркино плечо.
Койда глянул на них строго, и проговорил, едва размыкая губы:
- Уйдите!! Вы только мешаете!!!
Юрка собрался, было, обидеться, но тут же вспомнил, что если бы не их безумное решение, во что бы то ни стало идти спасать Нюську, то Амос сейчас бы был жив и здоров. Обняв подругу за плечи, он поволок ее в сторону. Отойдя на достаточно приличное расстояние, усадил Татьяну на камень, а сам пристроился рядом, и спросил самое важное, что хотел спросить с того самого момента, как он пришел в себя:
- Нюська где?
Татьяна тяжело вздохнула, пару раз еще шмыгнула носом и вытерла рукавом порванной рубахи себе лицо. Грязные разводы на ее мордашке стали еще более яркими, что не могло не вызвать у Юрки улыбку. И тут Татьяна сорвалась:
- Ну… И чего ты лыбишься?! Что смешного ты увидел, а?! – У нее начиналась запоздалая истерика.
Юрка, понимая, что остановить это можно только сохраняя собственное спокойствие, на ее выпад даже не обиделся.
- Ну ты чего?... Просто у тебя мордаха сейчас, как боевая раскраска у индейцев. – Произнес он примирительно и ласково.
Странное дело, но это объяснение, сказанное тихим, спокойным голосом, Татьяну сразу охладило. Опять горестно всхлипнув, проговорила:
- Нюська, вроде, живая, но… - Юрку от этого ее «но» пробрал мороз. Он весь напрягся и подался к девушке, ожидая дальнейших объяснений. Но Танька, как назло, опять принялась тихонечко плакать. Он аж зубами заскрипел не то от злости, не то от негодования. Но, вовремя вспомнив, что ей тоже досталось, сдержался, чтобы не вспылить. Татьяна, перестав, наконец, всхлипывать, проговорила гнусавым от слез голосом: - Она была без сознания, когда эти, - Танька кивнула головой в сторону Койды, и пояснила, - ну, в смысле, соплеменники Койды, ее куда-то утащили. Сказали, что здесь они ей помочь не смогут…
У Юрки от волнения аж перехватило горло, и он спросил хриплым голосом, едва пропихивая слова:
- Но они ей помогут…?
Татьяна, вытирая тыльной стороной ладошки распухший и покрасневший от слез нос, кивнула головой:
- Койда сказал, что, если кто и поможет, так только их Старейшие. Сказал, будем надеяться на лучшее…
Юрка с шумом глубоко вдохнул и выдохнул воздух, откинувшись спиной на обломок камня. Посидел так немного, а потом уже спокойнее спросил:
- Ты видела, что произошло? – И добавил, почему-то виноватым тоном: - Меня вырубили, я улетел в какую-то яму, и там отключился…
Татьяна кивнула головой:
- Да… Я знаю. Тебе крепко досталось. Вон тот, - она опять кивнула головой в сторону, - … ну, который около костерка сидит… Он у них вроде то ли лекаря, то ли какого-то шамана. Так вот он сказал, что у тебя сломанное ребро легкое зацепило. И ты должен был умереть при других обстоятельствах. – Она так таинственно произнесла это слово, «обстоятельства», что Юрка насторожился. Но Татьяна совершенно спокойно закончила: - Но он тебя вылечил, если судить по тому, что я сейчас вижу. Ты ведь себя неплохо чувствуешь?
Юрка с легким недоумением осмотрел себя, словно намеревался увидеть сквозь рубаху торчащую из собственной груди кость, и несколько ошарашенно проговорил:
- Да, вроде, неплохо. Синяки и всякие ссадины – не в счет. Ерунда… - А потом опять обратился к девушке: - Так, все-таки, что произошло, ты видела?
У Татьяны вдруг изменился взгляд. Она смотрела неподвижно прямо перед собой, как будто увидела что-то ужасное. Вмиг побелевшими губами, чуть хриплым шепотом, проговорила только одно слово:
- Видела… - И замолчала, будто навсегда.