- Автор оригинального текста и фотографий: Алена Ляшкевич
- Перевод: Ирина Кирилина
Чаще всего белорусы упоминали в фольклорном творчестве ласточку, галку, соловья, жаворонка, но «залетали» туда и другие птицы.
Движения птиц имитируются в старейших из известных белорусских танцев — «Юрочка» и «Воробей». Хотя название первого будто бы отсылает к мужскому имени, и в припевках на эту мелодию тоже речь идет о парне («Ой, ты, Юрачка, што ня жэнішся, прыйдзе зімачка, дзе ж ты дзенешся…»), некоторые исследователи высказывают мысль, что герой здесь не человек, а юрок – вид воробья. И название этой птицы связывают со словами «юр», «юрлівасць» — вожделение, похоть.
Одна из припевок к танцу «Воробей» звучит следующим образом:
Як паставіў верабей на сметнічку хату
Ды сазваў на наваселле госцейкаў багата….
…У залачонай карэце дзяцел пад’язджае,
А за дзятлам на валах жоўна паспяшае.
А зязюля з шуляком, перапеліца з круком
Лугам, даліною шпараць пехатою.
Заклікае верабейка ўсіх госцейкаў есці,
Запрашае белу лебедзь на покуці сесці.
А з лебеддзю – жураўля, і савішчу, і луня,
І стару чачотку, сваю родну цётку…
…Шчыгел важна пахаджае, цаплю ў танец просіць,
Галка піва налівае, а ўдод разносіць.
За здароўе вераб’я пілі, елі аж два дня,
А бацян упіўся ды пад стол зваліўся.
Эти припевки, записанные в 1946 году в деревне Кривичи Старобинского (нынешнего Солигорского) района, опубликованы в томе «Детский фольклор» серии «Белорусское народное творчество». По мнению специалистов в педагогике, этот текст мог выполнять еще одну функцию, кроме сопровождения танца: помочь детям выучить названия птиц.
Но заметны в таких текстах и любовно-брачные мотивы, подобные тем, что сопровождают танец «Юрочка». Птицы в лирических песнях вообще часто олицетворяют влюбленных: «Голуб на дубочку, галубка на вішні…»
Или в свадебной песне:
Літала галубка пы саду, а за ёй галубчык у сляду…
Гуляла Кацюша пы саду, а за ёй Міхаська ў сьляду…
Птицы приносят весну
Это представление вполне логично: как раз весной птицы возвращаются из теплых краев. Но, кроме практических наблюдений, за этим убеждением стоит и мифологический подтекст: птицы не просто прилетают, они приносят с собой ключи от земли, которыми Бог, Святой Георгий и Богородица эту землю отворяют, позволяя таким образом появиться растительности. Как вариант — ключами символически закрывают зиму и открывают весну. Например, в песне со Смоленщины:
А ты вылеці, чорна галачка,
А ты вынесі залаты ключы.
Ты замкні, Божа, зіму грозную,
Адамкні, Божа, лета цёплае.
В деревне Тонеж Лельчицкого района обряд зазывания весны на Масленицу называется «Чирочка». Его главная песня содержит обращение к одноименной птице (по разным сведениям, это вид уток или воробьев) и звучит следующим образом:
Ой, чырачка-пташэчка, не залетай далечэчко,
Не занось мойго венчыка, бо мой венчык – патрэбчык:
Трэба братца жэніці, сестрыцу замуж отдаваць.
Текст песни содержит отсылки к свадебному обряду. Образ «чирочки-пташечки» исследователи рассматривают как олицетворяющий девушку на выданье, невесту.
Один из главных масленичных атрибутов — выпечка в виде птичек, которую хозяйки готовят в большом количестве и угощают всех, кого встретят. В некоторых местностях на другие праздники — прежде всего на Сорок мучеников и Благовещение — пекут «жаворонки» и «аистиные лапы».
Иногда и саму весну наши предки представляли в образе птицы.
Птицы олицетворяют умерших
В белорусском фольклоре птицы представлялись посредниками между «этим» и «тем» светом. Поэтому их часто воспринимали как воплощение душ умерших. Согласно народным приметам, если птица бьется в окно или залетает в дом, это предвещает скорую смерть кого-то из членов семьи. А оставляя пищу на кладбище, наши предки надеялись, что ее съедят птицы и таким образом удастся «накормить» умерших.
В некоторых локальных традициях существовало предписание отдавать еду, которая оставалась на столе в ночь после Дедов (поминального дня), именно птицам: «Барані Бог, не ўлівай сьвіньням, а вынесі на двор, хай пцічкі паклююць. Кажуць: «Верабейкі, пазьбірайце, а пакойнічкам песенькі пасьпявайце». (Записала Татьяна Володина в деревне Бараново Стародорожского района).
Мотив «душа-птица» встречается в похоронных причитаниях по всей Беларуси. Вот фрагменты таких текстов:
Усе птушачкі із выр’я ляцяць, а ты, мой татачка, у вырай ляціш.
З якімі птушачкамі прыляціш, чы з салаўямі, чы з зязюляю?
Сынок, ты будзь матыльком, пцічкаю, пчолкаю, мушкай, ну ка мне прылятай.
Птицей в лирических песнях оборачивается замужняя дочь, живущая далеко и проведывающая родительскую семью в образе кукушки.
В день свадьбы молодая символически умирала для родительской семьи, чтобы родиться заново в роли жены, в семье мужа. Поэтому неспроста образ замужней дочери, воплощенный кукушкой, так близок к образам умерших предков.
Часто в виде птиц в народных сказках предстают потусторонние существа, не принадлежащие к миру людей: Жар-птица, Сирин, Финист Ясный сокол.
Птицы — это просто красиво
Образы птиц часто встречаются в народной вышивке и ткачестве — в поздних образцах, поскольку ранние узоры были геометрическими. Реалистичные изображения появились на тканях только в конце XIX столетия. Это так называемые брокаровские узоры — по названию парфюмерно-косметической фирмы «Брокар и Ко»: к недорогому мылу и одеколонам этой марки часто прилагались схемы вышивок.
Но настоящий «звездный час» птиц на ткани настал во второй половине XX века, когда из вышивали гладью и ткали на покрывалах.
В то же время на территории Беларуси известны археологические находки еще времен палеолита с изображениями птиц. Скорее всего, они исполняли функции оберегов. А в XIX веке появились глиняные детские свистульки и флейты-окарины в форме птичек.
Используются «птичьи» образы и в речи — «для красного словца»: кумушкі-галубушкі, мілы мой дзядочак, сівы галубочак.