С самого начала всё шло наперекосяк. Надо было бы раньше понять, что к чему. И почему я им обоим так верила? Хочется, конечно, чтобы все жили в любви и согласии, но ведь так только в сказках бывает. А здесь, в нашей земной жизни, всем, как правило, управляют деньги. Сколько всего они разрушили, сколько всего создали. Что же, скажу честно, из-за денег распалась моя семья, но, может быть, оно и к лучшему. Да. Если человек не может пройти испытание деньгами, грош ему цена.
Мы с мужем до недавних пор жили на съёмной квартире. Он был ничего себе мужчина: с руками, с головой и… с мамой. А иногда мама затмевает всё: и руки, и голову. Ещё до свадьбы она меня невзлюбила, но у Миши тогда хватило сил не слушать её, сделать мне предложение, жениться на мне. В дальнейшем, к сожалению, силы его покинули.
Анна Николаевна была из тех свекровей, которые запоминаются на всю жизнь. Возможно, я забуду таблицу умножения, возможно, я забуду свой номер телефона, но Анну Николаевну я никогда не забуду. Все ночные кошмары, завидев её, сжимаются в комочек, забиваются в уголок и дрожат от страха.
Не знаю, почему ей так нравилось вечно придираться ко мне. Хлебом не корми, дай к чему-нибудь придраться. Я вообще перестала верить в себя из-за её комментариев. У меня и так не очень высокая самооценка, а тут она вообще опустилась ниже плинтуса. Да, она Анна Николаевна просто жить не могла без своих шуточек-прибауточек. Как воздух и вода, ей были необходимы насмешки и издёвки. Я для неё была благодатной почвой. Каждая насмешка, которой она запускала в меня, принималась, пускала корни и расцветала пышным цветом.
По искренне и глубоко мной уважаемому мнению Анны Николаевны, я ровным счётом ничего из себя не представляла, абсолютный ноль. Меня бы нужно изолировать от порядочного общества, чтобы я никого случайно не заразила своей никчёмностью. Всё, что я делаю, я делаю неправильно. Никогда в жизни я ничего не добьюсь. И если бы не её сын, я бы уже давно жила в подземном переходе. Я, видите ли, сама неблагодарность. Мне бы надо на животе перед её сыном ползать, целовать его следы, а я позволяю себе ходить на двух ногах и на равных с ним разговаривать, как будто он не небожитель, а такой же человек, как я.
Как будто бы у меня без неё других забот нет. Надо ведь ещё о чём-то в жизни думать, кроме свекрови. Ан-нет, не получается, все силы на неё уходят. Такая вот она властительница дум. А мне иногда просто необходимо было подумать о чем-то другом, но она никогда не давала мне покоя. Постоянно приходила в гости, гоняла чаи и следила за тем, чтобы я не забывала, где моё место (она и в будку меня была готова посадить, честное слово).
Так вот, недавно в моей семье случилось несчастье. Настало моей бабушки. Мне нужно было время, чтобы осознать то, что произошло. Я просто не могла поверить, что это правда. День за днём я только и делала, что вспоминала. Но само собой Анна Николаевна была начеку:
— Не зевай, чай сам себя не заварит. Не отвлекайся. Работаем. Работаем.
А ведь она знала о случившемся и ничего не чувствовала, даже не пыталась поставить себя на моё место. А я всё вспоминала и вспоминала бабушку. Когда-то в детстве я все каникулы проводила у неё. Она встречала меня на станции, и мы вместе шли через поля домой. Вместе мы собирали вишню, перебирали её, варили варенье, делали вареники. По четвергам ходили на рынок, кормили цыплят и утят. Чего мы только не делали? И вот теперь я точно знаю, что всё это в прошлом, и больше уже никогда не повторится.
Свекровь меня совершенно не понимала. Она говорила:
— Чего распустила нюни? Ну, поплакала немножко и хватит. Пора и за работу браться.
— Но я не могу, я так не могу.
— Всё ты можешь, нечего притворяться. Радоваться наоборот должна. Бабушка ведь тебе дом оставила, мне Миша рассказал. Кстати, что ты с ним собираешься делать?
И она, и Миша только и делали, что спрашивали меня об этом доме. Их совершенно не интересовали мои воспоминания, и моя бабушка. Их интересовала только моя недвижимость.
Вступить в права наследства я могла только через полгода. Так что в течение нескольких месяцев я ровным счётом ничего не могла предпринять в отношении бабушкиного дома. Тогда я не так уж много об этом думала. «Вот придёт время, надумаюсь ещё». Но эта философия совершенно не устраивала моего мужа и свекровь.
Тут они выступили единым фронтом. Я и не знала, что они такая превосходная команда. Каждый день с утра до вечера они только и делали, что говорили о моём доме, как будто он не мне, а им по наследству достался. Они строили на него самые фантастические планы. И разве что не облизывались при одном упоминании моего дома.
И вот незаметно от меня у них созрел план. Прямо-таки первосортный, гениальный план, каких свет ещё не видывал. Живёшь вот с людьми, живёшь и даже не подозреваешь о том, какие широкие у них перспективы. Какие горизонты они видят перед собой…
По всей видимости, первым делом они решили как можно больше упоминать бабушкин дом для того, чтобы направить мои мысли в нужное русло. Просыпаюсь я скажем утром в выходной день, потягиваюсь, улыбаюсь. И муж мне говорит:
— Доброе утро, дорогая.
И я ему в ответ:
— Доброе утро.
— Знаешь, дорогая, я давно хотел тебе сказать…
— Что с каждым днём любишь мне всё сильнее, да?
— Эээ… ммм… ну вообще-то я хотел сказать, что от продажи твоего дома мы могли бы заработать…
И такие ситуации повторялись изо дня в день. Он как будто помешался на моём доме. Ни о чём кроме не мог думать. А ведь раньше так не было, раньше с ним можно было обсудить всё на свете, поговорить по душам, услышать слова поддержки, а теперь… «Дом, дом, дом…»
Про свекровь я вообще молчу, та всё время только и делала, что трещала без умолку. Как заводная. Её бы определить в магазин игрушек, где продаются медвежата, которые поют, если на них немного надавить. На мою свекровь и надавливать-то не нужно. Без остановки она поёт одну и ту же песню.
— Не делай вид, что тебе всё равно. Не уходи от ответа. В первый раз в жизни от тебя есть хоть какая-то польза. Вот продадим твой дом, и я, может быть, другими глазами на тебя смотреть стану. Так что ты задумайся. Ты подумай, подумай, а то ведь мой сын уйдёт от тебя. Это твой последний шанс удержать его. Ну да, лицом ты не вышла, фигура у тебя не очень, а ума вообще никакого нет, зато у тебя есть дом. Это твой козырь. Нельзя ведь всё время держать его в рукаве.
— Пожалуйста, не трогайте меня. Я хочу побыть одна.
— Ах, ах, ах, вы посмотрите на неё, она хочет побыть одна. Да кто ты такая, чтобы я твои прихоти исполняла? Будешь делать то, что я говорю. Так всегда было и будет. Ишь раскомандовалась тут. Но да ничего, я тебя быстро приструню.
Это было просто невероятно: целыми сутками они твердили о моём доме. А ведь в мире столько прекрасных вещей, которые можно обсудить. Но ведь нет, из всего они выбрали именно мой дом и погрузились в обсуждение подробностей его продажи. Они могли бы уже и докторскую диссертацию о нём написать. И это, несмотря на то, что они никогда не были в этом доме, только на фотографиях его видели...
Как-то раз Миша сказал, что нам с ним нужно серьёзно поговорить. Это было на него непохоже, и я сразу насторожилась, но он начал издалека:
— Дорогая, мы с тобой уже довольно-таки давно вместе, и нам пора бы задуматься о будущем. Не сможем ведь мы провести с тобой всю жизнь в этой съёмной квартире. Нужно что-то менять в нашей жизни, а сама она без нашей помощи не изменится. Это очень непростое и ответственное дело — перемены. И, конечно, очень важно, чтобы каждый из нас был к ним готов. Люди мы с тобой взрослые, опытные, и понимаем, что ничто не даётся просто так в этой жизни, и бесплатный сыр только в мышеловке. Но иногда всё-таки случаются чудеса…
— Чудеса? — заинтересовалась я, — какие ещё чудеса?
Муж, видно, приободрившись от того, что я клюнула на его удочку, продолжал ещё более торжественным тоном:
— Дело в том, что мама решила сделать нам подарок. Ты, конечно же, знаешь, как много наша семья для неё значит. Она на всё ради нас с тобой готова. Такого щедрого и доброго человека, как моя мама, ещё поискать. Она собирается подарить нам квартиру. Оформит она её на меня, но да это ведь неважно, по сути это будет наша с тобой квартира. Большая, просторная, в самом центре города. Ты даже и мечтать не могла о такой квартире.
— Ничего себе, — растерялась я, — хорошая новость…
— Да, да, очень хорошая. Взамен мама хотела попросить тебя кое о чём. Дом твоей бабушки ведь где-то там в глуши? Затерян среди полей, да? Всё равно его придётся продать, мы с тобой не сможем там жить. А раз это всё равно придётся сделать, то лучше задуматься о продаже, как можно раньше. По-моему, это очень выгодный обмен: дом в глуши на квартиру в центре города.
— Обмен? — переспросила я, — кажется, в начале речь шла о подарке, который…
— Ну, конечно, о подарке. Что же это ещё, если не подарок? Она со всеми договорится, всё с документами устроит, нам с тобой не придётся ни о чём беспокоиться. Одним словом…
Тут он помолчал немного, собрался с духом, чтобы подытожить сказанное.
— Моя мама покупает мне квартиру, поэтому ты должна продать дом бабушки и дать деньги ей — Заявил мне муж
Да уж. Обычно перед началом таких разговоров просят сесть, потому что есть риск упасть от подобных заявлений.
— Что прости? Отдать деньги твоей маме?
— Ну да, конечно. Почему нет?
— Да потому что твоя мама меня просто терпеть не может. И, честно говоря, я тоже к ней особенно нежных чувств не питаю.
— Ну, дорогая, ты преувеличиваешь.
— Ничего я не преувеличиваю. Ты никогда меня не слушаешь. Тебя всегда всё устраивает. Она меня может у тебя на глазах отчитывать, ты ей и слова не скажешь. С некоторых пор у нас в доме главная она, а не ты.
— Да что ты такое говоришь? Как бы там ни было, сейчас вам лучше бы помириться. Для нашего общего блага.
— Ага, «для нашего блага». Это для того, чтобы она своему любимому сыночку квартиру купила? Ну-ну. Не такая уж я и наивная. Думали меня вокруг пальца обвести, да? Ну уж нет, кое-что я ещё понимаю. Вы хотите меня без дома и без денег оставить.
— Да нет же, нет, мама знает, как нам будет лучше.
— Ах так. А мне, честно говоря, всё равно, что она там знает. Я сама буду распоряжаться своей недвижимостью и своей жизнью. Если тебе так дорога твоя мама, то сходи-ка ты её проведай, и, если понравится, то можешь и не возвращаться.
— Это уже чересчур…
— Иди, иди, пусть она тебя утешит. Не видать вам моего дома, как своих ушей. Сколько можно. И днём, и ночью только и разговоров, что о моём доме. Давай шуруй отсюда.
— Но…
— Пока-пока, видеть тебе не хочу, аферист недоделанный..
Вот так вот я и выгнала моего мужа. И, по-моему, правильно сделала. Давно пора.
Когда пришло время, я вступила в права наследства. Ещё раз съездила в те места, где прошло моё детство, отдохнула, вспомнила прошлое.
Как бы мне ни хотелось расставаться с бабушкиным домом, это всё-таки пришлось сделать. Нужно жить дальше, нельзя долго стоять на одном месте. На удивление покупатели нашлись относительно быстро.
На вырученные деньги я купила себе квартиру в городе. Может быть, и не в самом центре, но всё-таки я справилась и без Анны Николаевны, моей бывшей свекрови.
Она-то, конечно, думает, что я без неё пропаду. А я не пропаду, пусть не переживает. До сих пор ведь, наверное, сидит с сыном и локти кусает из-за того, что я сорвалась с их крючка. А счастье было так возможно… Теперь моя очередь быть счастливой. Никто больше не говорит мне, что и как делать. Никто не стоит над душой. Теперь я по-настоящему свободна.
Иногда бывает непросто сделать крутой поворот в своей жизни. Но иногда без этого просто нельзя обойтись. Сейчас или никогда, сейчас или никогда. Я рада, что у меня нашлись силы для этого поворота. Теперь я чувствую, что дорога, по которой я иду, это моя дорога.
Надеюсь, что у моего бывшего мужа всё хорошо. Думаю, долго он скучать не будет. Его мама любила рассказывать мне, сколько девушек вокруг мечтают стать его женой. Только вот этим самым претенденткам я не завидую. Они ведь ещё не знают, что, иногда, выходя замуж, получаешь бесплатный бонус в виде мамы твоего избранника…
Я понемногу обустраиваюсь в новой квартире. И кругом так тихо, как в лесу или в поле. Мне очень нравится эта тишина, совсем как в бабушкином доме по вечерам.