Отец Жени, говорил, когда его дочь что-то придумывает, то это всегда беда. В детстве, в первом классе, она решила отправиться путешествовать на воздушном шаре, который соорудила из надувного матраса и пяти огромных шаров, надутых гелием, которые она заказала через интернет. Хорошо, что они жили на третьем этаже, и шар сразу застрял на огромном тополе, растущем во дворе, но на Женькины комментарии собрались все жильцы.
Отца тогда вызвали в школу и отругали, что он делает из девочки мальчика. В результате Женю отдали в секцию художественной гимнастики и в музыкальную школу. Маленькая Женька рассердилась, и весь первый класс сама изучала физику, и уже во втором классе, в день своего первого неудавшегося полёта, во дворе вверх взлетело пять бумажных шаров, подогреваемых свечой. Шары летели и крякали. Участковый, заглянувший к ним вечером, заметил:
– Ты, Евгения, чем балбесничать, лучше бы почитала, как в Китае в древности делали музыкальные воздушные шары.
Этого было достаточно, чтобы Женя погрузилась в изучение иероглифов, а потом и других языков. Отец поражался её трудолюбию и упорству. Участковый хитро улыбался в усы, на его участке было несколько таких сорванцов, и он, как мог, озадачивал их. Соседка, Венера Павловна, не любившая детвору, сидя на лавочке заметила заглянувшему Участковому, что дети, что мыши – одна суета и грязь.
Результатом этого опрометчивого высказывания было появление по вечерам нескольких белых крыс во дворе, которые под радостный визг детворы, прошли на задних лапах маршем вокруг лавочек с судачащими соседками, стуча в барабан и неся плакат, на котором было написано слова «Мир».
Конечно, к ним в квартиру опять заглянул Участковый, и Жене добавили изучение французского и рукопашный бой. Однако после этого больше никто из соседей не рисковал высказывать мнение о никчемности детей, а ребята со двора стали серьезно изучать дрессировку и завели себе разных животных. Женька и их озадачила, потому что умудрилась во дворе организовать конкурс-показ чудес дрессировки. Победитель получил килограмм сарделек и торт. Бабушки их двора после этого провели свой конкурс, чья кошка лучше. В результате все дворы им завидовали. У бабушек и детишек возник прочный союз на долгие годы, а Участковый получил какую-то грамоту.
Так периодически озадачивая жителей двора своими весёлыми шалостями, Женя весело провела школьные годы.
То, что она сейчас придумала было, конечно, дико, но помогло бы отвлечь от неё внимание. Евгения бодро отправилась в туалет, там она нарисовала себе кроваво-красные губы, подвела невероятно жирной чёрной линией глаза и нарисовал мушку на щеке. Затем содрала куртку, оставшись в кофте, она расстегнула её до пупа. Спустя минуту в туалет вошла девчонка, корчившая из себя крутую, и достала сигареты.
Женька ласково провела рукой ей по щеке, девица опешила и перепугано уставилась на неё.
– Слушай, подруга, у меня проблема! Хочу cekca с женщиной попробовать, что присоветуешь? – проговорила Женька.
Девица, ожидавшая чего угодно, но только не этого, в ужасе пискнула:
– Насилуют? – и тихо завыла дрожащим голосом. – Не трогай меня!
– Ты что, девственница? – сурово спросила псевдонасильница и прижала деваху к грязному умывальнику, стараясь изо всех сил не засмеяться.
– Мамочки-и! – испуганно сипела девица, сразу стало видно, что это школьница, которая сбежала с уроков, и теперь раздумала быть крутой и взрослой. – Нет! Я не хочу!
– Мне это не помешает! Снимай юбку! – Женька ущипнула девчонку за щеку, та побелела ещё больше.
– Мамочки! – нервно шептала девчонка и лихорадочно сдирала короткую кожаную юбку и тонкий свитерок, оставаясь в белье. Потом испуганно спросила. – Туфли снимать? Только у меня колготки, и дырка на носке.
– Я люблю, чтобы была кровь, – выдохнула ей в ухо Женька, которой нужен был другой посетитель туалета, потому что у этой девицы одежда, к сожалению, не подходила ей по размеру.
– Не надо! – видимо угроза крови и насилия мгновенно сделала с девчонкой то, что не смогли сделать ни учителя, ни родители. Она решила стать послушной. Девчонка истово перекрестилась и воззвала. – Господи, прости меня! Я никогда больше не буду!
Женька, вцепившись ей в ухо, кровожадно проговорила:
– Смотри у меня! Если ты порченная-а-а?!
– Тётенька! Клянусь, я не порченная! И ругаться не буду, и деньги маме верну, и контрольную напишу! Я же не знала-а-а…
В туалет ввалилась почтенная матрона и, увидев происходящее, открыла в гневе рот, куда Женька немедленно сунула кусок туалетной бумаги.
– Заткнись!! – она сопровождала свои действия размахиванием щёткой для волос, которую достала из сумки. Женька грозно спросила матрону. – Видела-а-а!? А?!
Почему-то именно щётка для волос больше всего напугала матрону, которая незамедлительно напрудила под себя лужу и, сожрав всю бумагу, прошептала:
– Не надо, девонька-а. У меня же дети!
– Ничего не знаю, хочу cekca. Раздевайся!
Матрона содрала с себя невероятное платье с глупой отделкой блестками. Через пару минут, на неё была натянута юбка девахи, которая тут же лопнула. Девчонка тихо выла и крестилась обеими руками. Матрона тряслась и смотрела на Женьку с обречённостью студента, застуканного со шпаргалкой. «Насильница» промурлыкала:
– Желанные мои! – нарисовала на обширной груди матроны помадой сердце, пронзённое стрелой. Жертвы поскуливали, тогда она сообщила. – Надо посмотреть, что вы умеете. Ну-ка! Обнимитесь, закройте глаза и стенайте.
Пока обе, постанывая от ужаса, обнимались, закрыв глаза, Женька завернулась в платье матроны, как в шарф, и выскользнула из туалета, направившись в сторону служебного выхода. Когда в зале вслед за ней появилась сладкая парочка на присутствующих напал столбняк. Потом раздался рёв:
– Зинаида?! Пackyдa, извpaщeнкa!
Орали так, что Евгения услышала это на улице и удивилась:
– Ну надо же, как блюдут нравственность!
В первой же подворотне она постаралась стереть дикий макияж, выбросила платье и исчезла в подъезде, который оказался проходным. Оказавшись на другой улице, она оглядывалась, в поисках такси, когда рука Брэда втащила её в машину. Тот, не говоря ни слова, закрыл окна, и погнал машину в сторону салона Милки.
Всю дорогу, Женя нервно прикрывалась, так как от её действий у кофты отлетели все пуговицы, и она была полураздета. Посмотрев зеркальце, она ойкнула и стала стирать чёрные полосы на лице.
Брэд, который только не плевался ядом, втащил Женьку в салон и зло приказал он Милке:
– Переодень её в приличное. Она там такое вытворяла!
Он угрюмо взглянул на подруг. Женя фыркнула. Когда Милка увидела подругу, то согнулась пополам от хохота, потом усадила подругу в кресло. Брэд быстро рассказал сидящему в соседнем кресле Рэду о приключениях их подопечной, тот тихо давился от смеха. Милка врубила магнитофон со своими любимыми песнями. Рэд и Брэд, фыркая и недоумевая, стали познавать основы поп-культуры.
Потребовался час, чтобы волосы были опять перекрашены, теперь Женька имела свои естественные золотисто-каштановые кудри.
– Милка! Меня всю колотит. Я там девчонку перепугала. Она с уроков сбежала, а я перепугала её, сказав, что хочу с ней сеkса. Теперь та молится.
Милка хохотнула.
– Главное, что не колется! Не трясись, оправится! Может для неё это послужит уроком. Наряжайся, я тут для тебя свитерок прикупила.
Женя влезла в протянутый ей свитер, а Милка хитро улыбнулась, представляя реакцию парней, когда они увидят Женьку, одетую в этот свитерок. Они вышли в салон. Женька охнула, наткнувшись на возмущённое лицо Брэда, который рявкнул на Милку:
– А что, надо одеваться так, чтобы все подчёркивать? – Мила, увидев, как расстроилась Женя, зло зашипела на него, а тот, ничего не замечая, приказал. – Пусть наденет серьги! Это – маячки. По вашему городу следить за ней – мука. За ней же следят, а она изображает самостоятельность!
– Зря он это, ох и зря! – возмущалась Мила, дёрнула подругу в другую комнату. – Я ему покажу! Как он смеет, так смотреть на тебя?!
– Как?! – удивилась Женя.
– Как на первоклассницу в маминых туфлях. Ну, знай наших! Я его научу свободу любить! Пусть не трогает самарских девчонок! – сердито бормотала Мила.
Женя поёжилась.
– Мила, а может он прав? Слушай, я ведь ещё ничего не нашла, а на меня уже…
– Что значит уже? – подруга забеспокоилась. – Женька! Ну-ка рассказывай всё. Знаю я тебя! Парням ведь ничего не рассказала?!
– Конечно, не рассказала! Понимаешь, я не хочу, чтобы они меня истеричкой считали. Я и так на мужиков возраста отчима смотрю сразу, как на грушу для битья, – она помолчала, потом решительно нахмурилась. – Давай вместе подумаем, что это было? Может случайное совпадение? Вместе разберёмся. Смотри! Вчера меня чуть не сбила машина, когда я шла домой, сегодня плита эта, чуть меня не раздавила, и кто-то мерзкий в «жигулях» следил за мной. Брэд его тоже заметил. Я только не понимаю, кто это и зачем ему это надо? Вот теперь скажи мне, это случайность или нет? У меня теперь всё время будет жизнь идти кувырком?
– Плохо! Слушай! А не твоя ли маман тебя запугивает, чтобы ты вернулась домой?! – выдвинула версию Мила.
– Будет тебе! – засомневалась Женя. – Это как же она плиту на стройке уронила?
– Может подкупила кого? Ей же своего xaxaля надо как-то отмазать! Так, давай придумаем, что с твоей внешностью сделать! Я ещё вчера подумала, что от твоих не убудет, если ты немного изменишься.
– Ничего подобного! Я получила аванс. У меня самой есть деньги! Не нужно их просить!
– Ещё чего! Переживут! Я заказала тебе всё двойное. Куртка меняет цвет и форму, надо будет только вывернуть её наизнанку и отстегнуть застёжки. Кофта так же может выворачиваться и менять цвет, а штаны у всех одинаковые. А вот казаки я тебе заказала – супер! У них подкованные каблуки и острые с металлическими нашлёпками носы. Если кого-то целенаправленно пнёшь, то навсегда прощай потомство! – Милка показала ей всё, потом осмотрела подругу и прошептала. – Но сначала, пусть этот моралист увидит тебя! Я же вижу, что ты сама не своя рядом с ним.
Несмотря на сопротивление Жени и уверения, что Милка ошиблась, через час из комнаты навстречу Брэду вышла хищная кошка. Милка использовала, виденное в фильмах. Волосы, этой новой Женьки, были забраны в высокий хвост, в ушах золотые топазы в виде полумесяцев; чёрные шёлковые брюки буквально растворялись на теле, обтягивая длинные стройные ноги, удобные казачки сделали походку упругой, но главным была шёлковая свободная кофта, которая ничего не обтягивала, но обещала, что-то необыкновенное.
В это время в салоне звучала песня, и очередная певица упорно настаивала на праве быть неповторимой и просила: «Полюби меня такой, какая я есть».
Брэд, увидев Женю, крякнул. Впервые в жизни его сердце бешено заколотилось, когда янтарные глаза в упор уставились на него.
– Нормально так? Вроде не обтягивает.
Он не мог ничего говорить, так как переживал доселе неизведанное чувство, глотнув воздуха, он беспомощно взглянул на Рэда, тот, поджав губы, провозгласил:
– Лучше бы она была голой! – и захохотал, что дало возможность Брэду прийти в себя.
– Рэд! Усмири свою подругу! Пусть она оденет Женю иначе. Непременно иначе! После того, что Евгения натворила в том кафе, она должна быть, – он замялся, очень захотелось развязать хвост и запустить руки в её волосы. Он подавил это желание и нахмурился. – Ну, как бы сказать, менее заметной.
Женя кивнула и вскоре была в обычной для неё одежде. Рэд прошёл к Милке в кабинет, но через пару минут выскочил, как ошпаренный.
– Стой!!! – взвизгнул он.
Издёрганная последними событиями Женя от перепугу не остановилась, а села на пол. Брэд воззрился на рыжего.
– Ну что ещё? Только больше не кричи!
– А ты знаешь, что эта… Эта… Даже не знаю, как её назвать! Она не сказала, что вчера на неё почти наехал грузовик! – завопил Рэд.
– Не наехал же! – возразила Женя, вставая. – Ну, Милка! Ну, как так можно?! Всё разболтала!
Угрюмый Брэд тащил свою подопечную в гостиницу. Всю дорогу он молчал и думал, что виноват в том, что прохлопал ушами всё с самого начала. Кроме того, его смущало, что судьба привела Женьку именно к тем, кто мог её защитить. Он, как керн, знал то, что все считают случайностями, ничто иное, как цепь сложно взаимосвязанных событий.
Евгения, видя его мрачное лицо, даже не решалась говорить с ним. Она тихо сидела в столовой гостиницы и пила кефир. Все подходили и присоединялись к ней. Когда все собрались, Кевин расставил по периметру всей гостиной усатые цилиндры и угрюмо проговорил:
– Поговорим! У меня для вас новости! Дедуля-коллекционер, этой ночью неожиданно умер в больнице.
– Как быстро! – озадаченно проговорил Макс. – Я думаю умереть ему помогли. Что же такое у дедули было? Когда он с нами говорил, он был очень бодр и собирался даже за грибами. Погоды, как здесь все говорят, стоят отменные. Так отчего он вдруг скончался?
– В этом-то и прикол! Он стар, и местная поликлиника не стала производить вскрытие, написав банальное – обширный инфаркт! При этом я, пообщавшись с персоналом, узнал, что дедок никогда не жаловался на сердце. Местное ЖЭУ среагировало мгновенно. Хотя соседи хотели и помин справить, им объяснили, что можно, но на их жилплощади. Там из его квартиры всё выкидывают, потому что наследников нет, и надо сделать ремонт, – Кевин криво усмехнулся. – Однако они кое-что проворонили! Мне удалось у дворника купить упаковку газет за 1954 год. В одной из газет какой-то местный товарищ обсуждал тему о миражах, и ругал пьянчуг, которые утверждали, что на Зелёненьком видели мираж. Какой-то огромный храм. Вот я и подумал, а не из-за газет ли дедуля помер?!
– А что значит Зелененький? – удивился Брэд.
Женька пояснила:
– Зелёненький – это остров посредине Волги, – и тут её осенило.
Она сразу ушла в свою комнату и нырнула в Интернет. Парни переглянулись и, вздохнув, принялись готовить ужин.
Брэд решил с ней поговорить, подошёл к двери и уже хотел постучать, как раздался вопль: «Нашла! Нашла!». Дверь с размаху саданула его по лбу. Женька в любимой пижаме вылетела и бросилась на шею Кевину, тот посмотрел на угрюмого Брэда и, обняв, утихомирил вопившую девушку.
– Что нашла? Рассказывай!
– Кевин! То, что вы ищете, где-то на Волге. Надо только узнать, где это?! Ну, я не знаю, что это!
– Спасибо, родная, а то мы не догадались! – ухмыльнулся тот.
– Да ты не понял. Э-эх! Я лопушина! – сказала любимое ругательное слово отца, на душе стало покойно. Теперь Женя, уже не крича, пояснила. – Понимаешь, я определила район. Ну, надо же! Но при чём тут вишня? Загадка!
– Успокойся! – Кевин посадил её на стул. – Для начала расскажи всё, что узнала.
Через десять минут Евгения, подпрыгивая от нетерпения, рассказала о невероятных нападениях и кражах. Парни переглянулись. Брэд щёлкнул пальцами, и девушка мгновенно заснула.
– Лихо! – прокомментировал Рэд. - А если она завтра вспомнит, как ты её вырубил?
Брэд отнёс её в комнату, вышел к друзьям:
– Не вспомнит! Керн я, или почему? Пора связываться с местными! Она в опасности, ниверы ведут на неё охоту, и она точно определила район нахождения того, что ищут ниверы.
– Придётся, но не хочется! – Макс сморщился. – Но ты прав, нам не хватает времени и рук. Меня смущает, почему на неё идёт охота? Ведь они начали охотится до того, как она что-то узнала. Так почему? Вряд ли она интересовалась тогда необычными преступлениями и тому подобным.
– Она нам ничего не скажет, потому что сама не знает, – заметил Рэд, – Милка считает, что это происки её матери.
– Эта женщина, я про мать, такая же загадка, как и Женя, – проворчал Брэд. – Она натравила наркомана следить за Женей около отделения полиции, когда там была Женя. Если она хотела помириться с дочерью, то почему не пошла к её Крёстному? Она же знала, что Женя там. Предположим, она знает, что Женя её не простит, почему не заручилась поддержкой Крёстного?
– Мне Милка рассказала, что последние три месяца, её мать, как сошла с ума. Она постоянно требовала, чтобы дочь немедленно пошла работать. Женька искала работу каждый день и даже не ела дома, потому что мать называла её нахлебницей.
– Значит надо попытаться всё узнать о матери Жени, – проворчал Кевин.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: